Цитаты из книг автора «Генри Марш»

психические заболевания не так уж отличаются от физических – во всяком случае, болезни разума не менее реальны, чем болезни тела, и ничуть не меньше требуют врачебной помощи.

На мой взгляд, между валкой деревьев и нейрохирургией есть нечто общее – в частности, необходимая для работы точность и сопутствующий риск.

Большинству молодых врачей приходится целенаправленно подавлять в себе врожденную склонность к сопереживанию – только так мы сможем эффективно выполнять свои обязанности. Нам не нужно учиться эмпатии – мы вынуждены отучаться от нее. Пациенты становятся для нас частью так называемой внешней группы, куда, по словам антропологов, входят люди, с которыми мы больше не должны себя идентифицировать. Но девочка все плакала и плакала, и мне все сильнее становилось не по себе. К тому же, убеждал я себя, единственное основание для врача претендовать на моральное превосходство над представителями других профессий заключается в том, что мы относимся – по крайней мере теоретически – ко всем пациентам одинаково, независимо от их социально-экономического класса, расовой принадлежности, национальности и уровня достатка.

Любая боль рождается в мозге. – Я ущипну себя за мизинец левой руки и продемонстрировал его младшим врачам, сидящим за столом напротив меня. – Боль не в пальце – она у меня в голове. Это мне только кажется, будто она в пальце. В случае же с психосоматическими симптомами болевые ощущения создаются мозгом без стимулов со стороны периферической нервной системы. Таким образом, боль у пациента самая что ни на есть настоящая, но лечить ее нужно совсем по-другому. Беда в том, что пациентам не нравится такое слышать. Им кажется, будто их критикуют.

К сожалению, врачи имеют дело с вероятностями, а не с достоверными фактами. Порой, чтобы принять правильное решение, необходимо смириться с тем, что ты можешь и ошибиться. Можно потерять одного пациента, которому операция действительно помогла бы, но при этом спасти многих других – а также их родственников – от чудовищных страданий

Я всегда придерживался мнения, что хирург не вправе оперировать пациентов, которых он не знает, вряд ли снова увидит и за которых не несет ответственности (если бы из-за моей оплошности возникла проблема, разбираться с ней пришлось бы Деву). Однако я с удивлением обнаружил, что отсутствие человеческого контакта с непальскими пациентами ничуть не уменьшило мою увлеченность работой во время операции. Оказалось, что не так уж это и важно.

И чем я не ветеринар?» – думал я, моя руки над длинной раковиной с несколькими кранами и дозаторами для йода. Я оперирую пациентов, о которых ровным счетом ничего не знаю, и в итоге вижу лишь их бритые обезличенные головы в штифтах для фиксации черепа.

Я объяснил, что если ее мать и выживет, то навсегда останется инвалидом, нуждающимся в постоянном уходе, а ее разум, ее личность будут серьезно повреждены. – Захочет ли она жить вот так? – спросил я. – Вам и остальным членам семьи следует задаться этим вопросом. Я бы точно не захотел так жить. – Я понимаю, что вы хотите сказать, – ответила она, – но мы хотели бы, чтобы вы сделали все возможное. – Видите? – заметил Дев чуть позже. – Они все такие. Даже в семьях врачей. Они просто отказываются смотреть правде в глаза.

Все мы мечтаем о том, чтобы нашлось средство, позволяющее победить рак, но, если это произойдет, государственные расходы лишь поползут вверх. И причина не только в том, что генетические исследования и испытания новых лекарств стоят очень дорого, но и в том, что в случае успеха средняя продолжительность жизни увеличится и люди будут умирать в более позднем возрасте – уже от других болезней либо же постепенно угасать от деменции, а значит, им понадобится постоянный и опять же дорогостоящий уход. Поэтому вместо поиска новых антибиотиков фармацевтические компании делают основной упор на разработку лекарств от рака, а заодно от болезней, порождаемых преимущественно материальным достатком, таких как диабет и ожирение.

Как заметил однажды Бенджамин Франклин, «единственное, в чем можно быть уверенным в этой жизни, – это смерть и налоги». Мы отчаянно пытаемся избежать и того и другого. Вместе с тем стоимость медицинских услуг непрестанно повышается: в большинстве стран население постепенно стареет и потребность в медицин