Цитаты из книг автора «Генри Марш»

Однако вопреки всему я по-прежнему чувствовал огромную личную ответственность за каждого из своих бедных пациентов.

Вместе с тем у хирургии очень мало общего с управлением самолетом. Пилотам не приходится решать, каким маршрутом лучше лететь и стоит ли в принципе идти на сопряженный с полетом риск, а потом обсуждать этот риск с пассажирами. Да и пассажиры не пациенты: они собственноручно купили билеты на самолет, тогда как пациенты определенно не хотели заболеть.

Я надеялся на частичную занятость, главным образом за границей. А для этого мне надо было получить повторное одобрение Генерального медицинского совета, чтобы сохранить медицинскую лицензию.

тридцать лет спустя, после того как я перевидал множество людей, умерших от злокачественных опухолей мозга, – те два случая уже не кажутся мне такими ужасными, как раньше.

В подобные моменты я всем сердцем ненавижу свою работу. Физическая природа всех человеческих мыслей, непостижимое единство разума и мозга перестает быть чудом, внушающим благоговейный трепет, и превращается в жестокую и грязную шутку.

Любопытно отметить, что существует разновидность лимбической эпилепсии, при которой люди ощущают присутствие не Бога, а зла.

ле, зачастую интерпретируя это как близкое присутствие Бога. Лимбическая система – часть мозга, отвечающая у человека за эмоции, а у низших млекопитающих она отвечает главным образом за обоняние

Позже, читая Олдоса Хаксли, я обнаружил, что мои мистические переживания аналогичны ощущениям, которые он испытал, когда попробовал мескалин. Существует разновидность эпилепсии – так называемая лимбическая эпилепсия (считается, что ею страдал Достоевский), – при которой люди испытывают чувство причастности к некой высшей

Очевидно, это внезапное осознание себя было одним из признаков полового созревания, когда у мальчиков резко подскакивает уровень тестостерона. Помню, какой шок я пережил, увидев самый первый свой лобковый волос, который рос один-одинешенек. На протяжении следующих двух лет было несколько случаев, которые иначе как мистическими не назовешь: подчас я испытывал нечто вроде глубочайшего озарения – острое чувство единения со всем миром, при этом краски и тени приобретали невероятную гл

ужасных заявлений о том, что животные – всего-навсего автоматические механизмы. Однако самосознание – осознание того, что у тебя имеется сознание, способность размышлять о мышлении – пожалуй, куда более сложное явление. Впервые я открыл его для себя в четырнадцать лет во время школьной экскурсии по развалинам аббатства Баттл на южном побережье. Вместе с одноклассниками я пошел на галечный пляж, находившийся вблизи аббатства. Не раздеваясь, я бросился в воду и стоял, ощущая, как бьют по коленям волны, от которых намокла школьная форма. Я простоял так какое-то время, и внезапно меня ошарашило всепоглощающее осознание самого себя, своего сознания. Я словно смотрел в бездонный колодец или же наблюдал за собой, стоящим между двумя параллельными зеркалами, и это ужаснуло меня. Домой я вернулся в полнейшем отчаянии. Я попытался объяснить это чувство отцу, который сидел в своем кабинете, заставленном книгами. Помнится, я даже кричал, что наложу на себя руки. Думаю, моя истерика озадачила его, впрочем, как и