Я все бросался и бросался громкими словами; мы ехали в темноте по Московскому мосту, а под нами простирались черные воды Днепра, с которого уже сошел лед.
Конечно, врачей нужно контролировать – однако доверять им тоже необходимо. Найти золотую середину чрезвычайно сложно, и британское правительство с треском провалило эту задачу.
Я подумал о целой армии менеджеров, которые управляют больницей, и о стоящих над ними политиках: все они виноваты не меньше меня, но сегодня ночью они будут сладко спать в своих постелях, возможно, видя сны об установленных правительством целевых показателях или о выходных в загородном отеле
Тогда я читал мини-лекцию о том, что Украина – одна из величайших в истории пограничных стран, где Европа встречает Азию, где демократия встречает тиранию.
Больше всего я жалею о том, что, кроме английского, не знаю ни одного другого языка. Все, что мне остается, – сидеть и наблюдать, как ветер поднимает с иссохшей земли пылевые вихри, а дневной свет постепенно угасает.
Мой брак трещал по швам, и я иногда заходил к ним, чтобы пожаловаться на несчастную жизнь. Конечно, не следовало обременять их своими проблемами, но мне было непривычно практически на равных вести с ними разговоры о сложностях семейной жизни. Я узнал, что решение жениться на маме далось отцу нелегко, хотя он так и не уточнил почему.
Иногда мне кажется, что на редкость успешный брак моих родителей в каком-то смысле тоже был договорным, а базировался этот договор на следовании букве закона и соблюдении морально-этических и демократических принципов.