Цитаты из книг автора «Генри Олди»

Досталось и нервам: целиться в национального героя, который воскрес из мертвых, разнес в щепки реактор, убил двоих сородичей и стал пристанищем космического отродья – дело не из легких.

Шизофрения демократична, ей плевать на родословную.

Помпилианку одолевала нервная болтливость. Умирать никому не хочется, даже стервам, выкованным из железа. Произнося слова вслух, соединяя их в торопливые фразы, кажется, что уговариваешь смерть обождать на пороге. Минутку!.. еще одну минутку… Костлявая деликатна, уверены мы. Леди до мозга костей, она постыдится взять и прервать человека, который ничего плохого ей не сделал!

Мужчина, называется! Нет, чтобы поддержать слабую женщину! – сам ищет у нее помощи и сочувствия! Позор! То, что «слабая женщина» при желании съест без соли десяток рефлексирующих Борготт, роли не играло.

Это была прежняя, умная и расчетливая стерва, вполне способная рассорить два созвездия в разных концах Галактики.

«Живехонек, дружок, – доверительно сообщил Гишер. – У мертвых ничего не чешется». Тарталья хотел было взъерепениться – мол, ты-то откуда знаешь?! – но передумал. Вдруг старый экзекутор и впрямь что-то знает?

Королева Боль стояла рядом со своим верноподданным, не спеша завершить аудиенцию. Дважды Тарталья лишь диким усилием воли сдерживался от потока ругательств. Стараясь отвлечься, он думал о милосердии Королевы. Могло быть хуже. Гораздо хуже. Могло вообще ничего не быть…

Впервые за много лет он был счастлив. Предстояло действовать, а не рассуждать и колебаться. Выбор сделан. В этих двух словах заключено все счастье, доступное человеку: «Выбор сделан». Иного счастья нет.

Ишь, надрывается. Сопли из глаз, слезы из ноздрей.

Помпезность против рациональности. Если угодно, деньги против денег.