Итакийцы сперва показывали на меня пальцами, дивясь всаднику, а потом прозвали конька Ослом и успокоились.
Главное, правильно назвать – и непривычное станет обыденным.
Я лишь хочу заметить, что в любви – благослови ее Господь Миров! – также есть доля насилия. Начиная от потери девственности – и до потери части привычек, неугодных возлюбленному существу. Радостен тот, кому довелось испытать это насилие!
Диомед-победитель не сегодня-завтра должен был вернуться. Деда своего, басилея Ойнея, скидывать. Победителю все можно. Особенно если победитель – общий любимец. Басилея Ойнея местные тоже любили, но не так, как молодого Диомеда.
Иначе.
В бурчании Эвмея не крылось осуждения. Восхищения, впрочем, тоже не крылось. Голос свинопаса был серым и усталым, как окружающая реальность: вот, котомку забрали, сандалии… в живых оставили.
Чет-нечет, хорошо-плохо.
Жизнь есть жизнь.
«Когда большие умные дяди дают мальчишкам оружие и точно указывают, куда надо идти умирать, – из этого часто выходит толк. Особенно если среди мальчишек попадаются упрямцы…»