Глава 4

Весь оставшийся вечер Краснослав изучал мир, засыпая отца тоннами вопросов и штудируя тонны книг, газетных вырезок и старых писем. Отец ушёл глубоко за полночь, Краснослав остался работать, пока за окном не забрезжил рассвет. Зато теперь он обладал более или менее полной картиной.

Мир полностью идентичен Старой Земле, которую Краснослав помнил только по легендам и картинкам из учебников. Развитых технологий нет, есть только примитивные попытки местных изобретателей, пользоваться Живой никто не умеет, есть только некая «магия», общество раздроблено и расслоено, а вся Империя бурлит и сотрясается от интриг, восстаний и конфликтов. Краснослав понял, что ему ещё повезло угодить в тело потомственного аристократа. Попади он в тело крестьянина или простого рабочего, пришлось бы устраивать революцию, чтоб пролезть на самый верх, а как знал Кувалда, революции – метод рептилий, которые неизбежно перехватывают благое начинание и превращают всё в полный хаос и резню.

Краткий курс истории Империи навёл его на несколько интересных мыслей по поводу своего попадания. Дважды за всё время существования государства им правили государи по прозвищу Великий, и оба из них славились жёсткими методами, внезапными реформами и резким скачком прогресса. Первого звали Пётр, и именно он превратил отсталую феодальную страну в настоящую Империю, второго звали Николай, и он жёсткой рукой сосредоточил всю власть в своих руках, а потом разбил всех врагов по очереди, отсталых япошек, ленивых турок и вонючих германцев, как было написано в учебнике.

Теперь правил внук Николая, и страна медленно катилась в пропасть, так что Краснослав твёрдо решил стать третьим Великим Императором, исключительно ради спасения народа славяноруссов, которых притесняли и угнетали со всех сторон.

Местные русичи неведомым образом оказались самым угнетённым народом во всей Империи. Практически всё налоговое бремя лежало на них, в регулярную армию призывались только они, тогда как из малых народов составлялись только добровольческие корпуса, даже судили их по более строгому закону.

У Краснослава даже зародилось подозрение, что все высшие эшелоны власти заполнены рептилоидами, которые открыто проводят геноцид своих заклятых врагов, славяноруссов.

В дверь постучали, отвлекая Краснослава от грустных тягучих мыслей.

– Да?! – откликнулся он.

На пороге показалась одна из служанок, Краснослав откинулся в отцовском кресле. Кабинет Афанасия Ильича неожиданно оказался удобен и уютен для подобной работы.

– Батюшка ваш велел к завтраку звать, – тихо пискнула девушка.

– Уже? – Краснослав удивлённо повернулся в сторону окна. – Сейчас спущусь.

Он потёр глаза, красные после бессонной ночи, встал и отправился вслед за служанкой, одетой в простое чёрное платье и накрахмаленный белый передник.

Краснослав ожидал, что в столовой будет только отец и несколько слуг, но он ошибся. Рядом с Афанасием Ильичом сидел незнакомец, сухопарый и тощий, неуловимо похожий на главу рода. Рядом с незнакомцем сидела девушка в строгом платье под горло, скрывающим скромную грудь. Чёрные локоны спускались чуть ниже плеч. Оба гостя были расслаблены и спокойны, сидели прямо и даже величественно, но Краснослав буквально кожей ощущал висящее в воздухе напряжение.

– Ну здравствуй, племянник, – пробасил незнакомец. – Наконец-то ты очнулся.

Девушка молча стрельнула в него глазками, и капитан Кувалда успел разглядеть в чёрных глазах немалую толику отвращения, смешанную с презрением. И чем только он успел заслужить такое отношение?

– Он ничего не помнит, – произнёс Афанасий Ильич.

Незнакомец смерил Краснослава долгим изучающим взглядом. Тот, нисколько не робея, прошёл к столу и уселся на свободное место, а затем холодно посмотрел прямо в глаза мужчине. В них сквозила враждебность.

– Да? – наконец произнёс незнакомец. – Хорош наследник. Ничего не знал, да ещё и забыл.

Девушка сдавленно фыркнула, будто услышала что-то смешное.

– Я повторюсь, Афоня, надо собирать всех. Всю Семью, – добавил мужчина.

– В этом нет нужды, брат, – сказал отец. – Славик вернётся в Гимназию, и всё будет хорошо.

Значит, это дядюшка. Затаил обиду? Девушка похожа на него, скорее всего, дочь. Значит, Славику она приходится кузиной, но согласия в семье точно нет.

Краснослав внимательно изучал обстановку, не влезая в разговор. Не по чину. Пока что.

– Хорошо? – дядя рассмеялся, девушка тоже хихикнула, прикрыв рот ладошкой. – Ну-ну, Афоня.

– Я – глава рода, Дормидонт, – жёстко сказал отец. – И я гарантирую, всё будет хорошо.

Похоже, за столом кипело сражение похлеще, чем на орбите Полабии-8, хотя вместо взрывов снарядов и треска лазеров лишь бряцали ножи и вилки.

– Ты не можешь ничего гарантировать. А Славик не может вернуться, он исключён, – отстранённо сказал Дормидонт Ильич.

Краснослав, наконец, решил вмешаться.

– Приказа об исключении не было, дядя, – произнёс он.

Родич посмотрел на него так, будто вдруг заговорил предмет мебели. Или ручная обезьянка вдруг стала решать уравнения.

– Согласно Уставу Гимназии, положение двадцать один, для исключения дворянина необходимо коллегиальное решение совета педагогов, утверждённое директором, – продолжил Краснослав. – Явиться на этот совет я не мог. Потому что он не состоялся. Поэтому он не состоялся.

Дормидонт Ильич посмотрел на племянника с холодным интересом учёного, готовящегося препарировать лягушку, и отложил крохотную чайную ложку на фарфоровое блюдце.

– Драка в Гимназии всегда была верным способом вылететь. Мы с твоим батюшкой хорошо помним пример братьев Заславских. Они подрались друг с другом и были исключены оба. А ты, Вячеслав, подрался с другими дворянами. Думаешь, они оставят это просто так?

– Нет, не оставят, – согласился Кувалда. – Но и я им этого просто так не оставлю.

Кузина поперхнулась и закашлялась, выпучив на него глаза. Краснослав равнодушно смотрел на её раскрасневшееся лицо.

Пожалуй, в самой Гимназии не стоит сразу так шокировать людей. Славик был слабаком и трусом, и капитан Кувалда решил превратить это в преимущество. Слабого врага не будут бояться. А если не боятся – то подпустят близко, ближе, чем следовало бы.

– Значит, ты возвращаешься в Гимназию, – протянул дядя.

Краснослав видел, как проносятся варианты интриг и планов перед глазами Дормидонта Ильича. Даже не пользуясь Ведами. Всё было очевидно.

– Возвращаюсь, – подтвердил он.

– Агния, – резко произнёс дядя. – Ты поедешь с ним.

– Что? – вскинулась девушка. – Нет! Ни за что!

– Это не обсуждается. Ты тоже не посещала Гимназию уже полгода, – сказал он.

– И ты знаешь из-за кого! – вскрикнула кузина.

Теперь она была похожа на разъярённую фурию, взор её метал громы и молнии, и, в основном, в сторону Славика.

– Сычёвы должны вернуться вместе, – сказал глава рода. – Это будет правильно. Другие фамилии поймут намёк.

– Да, ты прав, брат, – заметил дядя. – И ты, Агния, поможешь кузену не упасть в грязь лицом. Тем более, если он потерял память.

Девушка задохнулась от гнева, тонкие пальцы изо всех сил сжали фарфоровую чашку.

– Ни за что! Я не потерплю этого придурка рядом с собой ни секунды! – выкрикнула она.

Чашка лопнула с оглушительным хлопком, который прозвучал в тихой столовой, будто выстрел. Агния вскрикнула, прижала изрезанную руку к груди, дядя вскочил.

– Успокойся, – прошипел он тихо, чтоб слышала только она. Но усиленный слух Краснослава сумел разобрать всё. – Долго терпеть не придётся.

Дормидонт Ильич взял порезанную руку дочери в свои тощие ладони, зашептал что-то себе под нос. Их руки окутало светло-зелёное сияние, порезы начали затягиваться сами собой.

Краснослав жадно вглядывался в происходящее. Неужели кто-то здесь всё-таки может управлять Живой? Но нет, потоки оставались спокойны, будто ничего и не происходило. Это было что-то совершенно новое и неизвестное.

А значит, капитан Кувалда должен этому научиться.

Глава 5

После завтрака с новообретёнными родичами Краснослав снова удалился в кабинет отца. Вчера он упустил из виду генеалогию рода Сычёвых, и твёрдо решил восполнить этот пробел.

Но едва он опустился в удобное кресло и открыл толстый альбом, как на пороге появился хозяин кабинета. Они молча встретились взглядами.

– Может, в своей комнате этим займёшься? – спустя несколько секунд спросил Афанасий Ильич.

– Нет, – кратко ответил Кувалда.

Он перелистнул ещё одну страницу с портретом какого-то предка, одетого в толстую шубу и высокую бобровую шапку. Если бы не окладистая борода, то выглядел бы он точь-в-точь как Афанасий Ильич, но даже так сходство проявлялось феноменальное.

– Скажи мне лучше, что это там, в столовой, было? Что это за сила? – спросил Краснослав.

Отец явно удивился вопросу, но быстро опомнился.

– Да, память твоя… Не думал, что ты даже это забудешь, – хмыкнул он. – Это личная сила Дормидонта. Исцеление.

– Ясно, – ответил Кувалда. – На мне пробовали?

– Ну так! Думаешь, с чего он так отощал? – воскликнул Афанасий Ильич.

– Интересно, – протянул Краснослав. – А у тебя есть? У меня?

Афанасий Ильич помрачнел.

– У меня есть. У тебя не пробудилась, сколько мы не пытались, – хмуро сказал он.

– Продемонстрируй, – произнёс Краснослав, пытаясь, чтобы это не прозвучало как приказ.

Отец пожал плечами, подошёл поближе и сжал кулак, который тут же начал покрываться блестящей металлической коркой. Через несколько секунд кулак уже полностью был стальным, металл уходил куда-то дальше в рукава, но Афанасий Ильич быстро прекратил демонстрацию силы.

Краснослав глядел то на кулаки, только что бывшие цельнометаллическими, то на раскрасневшееся лицо Афанасия Ильича, который тяжело дышал и потирал руки. И ни одного следа Живы.

– Любопытно, – сказал он. – Оч-чень любопытно.

Он захлопнул драгоценный альбом, сунул его под мышку и встал. Отец уже отдышался и теперь спокойно глядел на сына.

– Поработаю у себя, – сказал Краснослав. – Это с собой возьму.

– Вечером вы вместе с Агнией выезжаете в Гимназию, – сказал Сычёв-старший, подошёл к наследнику и положил руку ему на плечо. – Не подведи.

Краснослав скупо кивнул.

Свою комнату он нашёл не сразу, и даже пришлось прибегнуть к помощи слуг, но когда нашёл, подумал, что лучше бы остался в кабинете отца. На двери комнаты висел плакат с черепом и костями, Краснослав с удивлением узнал рептилоидские иероглифы «DANGER!». Гнев застил ему взор, похабная карикатура на кириллицу и глаголицу подняла из глубины души воспоминания о сожжённых городах и уничтоженных планетах.

Он тут же сорвал плакат, осторожно толкнул дверь, будто впервые ступая на территорию врага. Грязь, пыль, разбросанные вещи, удушливая вонь и темнота окружили капитана Кувалду. Ощущение было такое, словно в этой комнатке не прибирались годами, не только во время комы Славика.

Краснослав не был брезглив. Он был пилотом Империи, и его учили выживать везде, хоть в заснеженной пустыне Сиберии-4, хоть в удушливых мангровых зарослях Амазона. На заданиях ему приходилось есть живую саранчу и пить из конского следа, ставить засаду в болотах и даже в выгребных ямах рептилий, но любая из самых жутких планет смерти буквально меркла перед необходимостью войти в комнату Славика Сычёва.

Будто какая-то противоестественная сила, чуждая не только славяноруссу, но и человечеству вообще, захватила эту комнату нечестивыми эманациями первозданного Хаоса.

Но капитан Кувалда собрал волю в железный кулак и сделал первый шаг. Подошва прилипла к полу. Каждый шаг давался всё тяжелей, но Краснослав уверенно прошёл к окошку и сорвал грязные шторы с гардин. В комнату хлынул свет, впервые за долгое время, и Краснослав вздрогнул, когда осознал увиденное.

Комната была полностью завалена мусором, но мусором специфическим. Пожелтевшие салфетки, пожелтевшие окаменевшие носки, когда-то давно считавшиеся белыми, грязное бельё, журналы со слипшимися страницами. Даже плакаты на стенах, изображающие полуголых девиц, были чем-то заляпаны.

Кувалда поморщился, ему вдруг стало противно находиться в теле Славика. Но он понимал, что другого тела и другого шанса уже не будет. Подавив тошноту, капитан Кувалда покинул тесную берлогу Славика и вышел обратно в коридор, сжимая под мышкой всю историю рода Сычёвых.

Теперь эта комната была его комнатой. И оставлять её в таком виде Краснослав не мог. Честь воина Империи не должна быть запятнана. А в этой комнате пятна были везде.

Он подозвал нескольких служанок. Те подошли, недоверчиво глядя на Краснослава и с опаской поглядывая на приоткрытую дверь. Никогда раньше женщины не переступали порога этой комнаты.

Краснослав внимательно оглядел трёх женщин в строгих платьях и белых фартуках, что поддерживали чистоту и порядок в поместье Сычёвых.

– Нужны мешки для мусора, вёдра и тряпки. Прямо сейчас, – приказал Кувалда. – Ах да, и перчатки, захватите перчатки, будьте любезны.

Горничные переглянулись между собой. Никогда раньше женщины не слышали таких слов от Славки Сычёва.

– Хорошо, господин, – произнесла самая старшая.

– Будет сделано, господин, – пискнули другие.

Все трое упорхнули так быстро, что Краснослав не успел и глазом моргнуть. Сам он быстро вернул генеалогический альбом отцу, а когда пришёл обратно, служанки уже выстроились у входа в обиталище Славика, до сих пор побаиваясь туда заходить.

Поэтому Краснослав Кувалда, как и подобает воину Империи Славяноруссов, первым вошёл в это ужасное место, презрев страх и отвращение.

– Перчатки, пожалуйста, – произнёс он. – Мешок, пожалуйста.

Дворянин и наследник рода первым взялся собирать гниющий мусор, изо всех сил сдерживая позывы тошноты. Горничные тут же последовали за ним на битву с многолетним беспорядком, ведь в одиночку он бы не справился.

Огромные мешки наполнялись один за другим, Краснослав не стеснялся выбрасывать всё подряд. Говорят, окружение формирует личность, а личность формирует окружение, и из этого выходило, что оригинальный Славик был довольно мерзким и неприятным подростком. Кувалда решил, что раз уж он заменил его личность, то и все напоминания о прежнем хозяине тела должны быть удалены.