Глава 4

– Муванга, остаёшься в шлюпке. Никого не подпускай, – приказал я. – Остальные, за мной.

– Да, вождь! – произнёс негр и с важным видом уселся на борт шлюпки.

Мы сошли на берег, и я почувствовал странное ощущение, которое даже не сразу понял, а когда понял – чуть не рассмеялся в голос. Землю не качало из стороны в сторону, и вестибулярка снова дала о себе знать. Ладно хоть на этот раз обошлось без тошноты.

– Добрый день, месье! – мужичок скользнул по нам липким взглядом и безошибочно определил во мне капитана. – Вы с «Ориона», да?

– Допустим, – хмыкнул я. – А вы кто будете, месье?

Мужичок неловко утёр стекающий по лицу пот рукавом. Утирать его париком у нас на глазах он не решился.

– Мне сказали, на «Орионе» будет месье де Валь… – произнёс он.

– Я за него, – ответил я.

– Гм… А вы?.. – протянул мужичок.

– Андре Грин, – произнёс я.

– Себастьян Фурнье, – представился мужичок, протягивая мне мокрую от пота ладошку.

Я даже не пошевелился, и месье Фурнье, неловко улыбаясь, убрал протянутую руку за спину.

– Я так понимаю, вас прислал Исхак? – хмыкнул я, гадая, как вообще о нашем прибытии могли так быстро пронюхать.

Потом мне стало понятно, что многие корабли здесь узнают по силуэту и парусам, как в наше время отличают одну модель автомобиля от другой. Ну и де Валь был здесь не так давно, корабль примелькался.

– Месье Леви предпочитает, когда его называют «месье Леви», – сказал мужичок.

Я многозначительно хмыкнул. Лично я к евреям никаких предубеждений не имел, но в местном обществе месье Леви скорее привык, когда его называют «жидом», «христопродавцем» и «пархатым». Нетолерантный век, что поделать. Самый разгар гонений, и они массово бежали куда только можно, в том числе и в Новый Свет.

– Значит, прислал, – сделал вывод я. – Ну, веди.

– Прошу за мной, – произнёс мужичок.

Я на всякий случай показал Муванге оставаться на месте, в шлюпке, и мы отправились вслед за Себастьяном Фурнье. Набережная Бастера была полна народу, самого разномастного, от молчаливых докеров с мешками на мозолистом горбу до смеющихся проституток в цветастых нарядах. Я понял, как соскучился по городской суматохе за всё это время в глуши.

Горланили чайки, бранились извозчики, торговцы и лоточники зазывали к себе, попрошайки стенали, выставляя напоказ расчёсанные язвы и раны. Бастер по сравнению с Сен-Мишелем казался настоящим мегаполисом, ярким и живым, и я не сомневался, что в ночное время жизнь здесь бьёт ключом ничуть не меньше, чем днём. Тортуга никогда не спит.

Словно любопытный турист, я озирался по сторонам, рискуя свернуть шею ненароком, хотя мои спутники, казалось, вообще никакого внимания не обращали на все здешние достопримечательности и увеселения. Эмильен хмуро шагал чуть позади меня, Робер поглядывал только на местных барышень, не пропуская ни одной юбки.

Мы остановились у неприметной конторы без вывески, которая чем-то напомнила мне дореволюционные купеческие ряды, с воротами для товаров на первом этаже и жилыми помещениями на втором.

– Прошу вас, – холодно произнёс Фурнье, открывая калитку.

Полутёмное помещение конторы месье Леви встретило нас приятной прохладой. Тонким переливом прозвенел колокольчик, и, видимо, сам месье Леви вышел из подсобки нам навстречу.

Я почему-то ожидал увидеть стереотипного, почти карикатурного еврея, с пейсами, пенсне и бородой, но вместо этого к нам вышел дородный, скорее даже, пухлый мужчина, гладко выбритый, в белом парике и синем камзоле с широким кружевным воротником, с которого свисал огромный золотой крест, больше подходящий православному батюшке. Толстые пальцы были усеяны золотыми перстнями, на тонком расшитом поясе, прячущемся где-то под свисающим брюхом, покоился кинжал-дага в украшенных ножнах.

– Рад приветствовать вас в своей конторе, месье! – пророкотал Исхак Леви.

Я приподнял шляпу в знак приветствия. Судя по всему, это был выкрест, или марран, крещёный еврей, с излишним рвением демонстрирующий свою новую веру. Фурнье скользнул к нему и шепнул несколько слов, которых я не расслышал, разглядывая внутреннее убранство конторы. В разных местах горели ровно семь свечей, своим мерцанием освещая кипы бумаг, сложенную парусину, огромные гроссбухи и прочее.

– Шалом алейхем, – брякнул я.

Исхак еле заметно вздрогнул, пристально глянул на меня, но отвечать не стал. То ли постеснялся, то ли что, я так и не понял.

– Месье Фурнье сказал, что вы тут вместо шевалье де Валя, – сказал он.

– Допустим, – сказал я. – Необходимый груз у нас.

– Месье Фурнье пользуется полным моим доверием, не стесняйтесь называть вещи своими именами, – сказал торговец, заметив, как я покосился на Себастьяна.

– Готовы выгружать. После соответствующей оплаты, – сказал я, решив избегать любых упоминаний о произошедшем возле Сан-Фелипе и в бухте Сосуа.

– Прелестно, – расплылся в улыбке Леви. – Сколько товара вы привезли? С шевалье де Валем у нас были некоторые договорённости по количеству.

Я в тот же момент понял, что хитрый еврей попытается меня обмануть, сколько бы он не скрывал свою натуру под европейским платьем, бритым подбородком и золотым крестом.

– Месье де Валь, к сожалению, не смог прибыть, но передавал вам свой пламенный привет, – сказал я. – Насчёт договорённостей я, к сожалению, ничего не знаю. Так что предлагаю вам купить товар по рыночной цене.

Леви картинно поморщился, а потом улыбнулся, будто разговаривал с несмышлёным ребёнком.

– Купить? Месье де Валь получил предоплату, и должен был только доставить товар, – не моргнув и глазом, соврал он.

– Азохен вей! Вы что, месье Леви, заплатили пирату всё? До того, как он привёз хоть что-то? – всплеснул руками я.

Леви что-то буркнул на идише или иврите, но я, разумеется, ничего не понял.

– Себастьян, не мог бы ты сходить к месье Креспену и попросить у него для меня сочинения святой Терезы? Я слышал, у него отличная копия, – расплылся в улыбке Исхак.

– Да, месье Леви, – слегка поклонился Фурнье, неловко протиснулся между нами и вышел.

– Мушкеты и порох, так? – перешёл к делу еврей, как только его слуга скрылся за дверью.

– Отличнейшие мушкеты прямиком из Кастилии. И лучший порох, какой только может быть у испанцев, – сказал я.

Исхак недоверчиво покачал головой.

– Сорок ливров за мушкет. А порох нужно ещё смотреть, – сказал еврей.

– Это грабёж! – вскинулся Робер, и я прервал его взмахом руки.

– Отправитесь к нам на корабль, месье Леви? – хмыкнул я. – Хотя да, я полагаю, уже там, на месте, над товаром, у нас получится договориться гораздо лучше.

– Гм… Не люблю морские прогулки, месье… – еврей замялся, и я понял, что нас даже не представили друг другу.

– Грин. Капитан Грин, – сказал я.

– Так вот, месье Грин, лучше нам будет договориться здесь, – ответил он.

Я пожал плечами. Как по мне, лучше было бы притащить этого хитрюгу на корабль. Для более предметного торга, так сказать. И не выпускать, пока меня не устроит цена.

– И какая ваша цена? – скептически произнёс Исхак.

– Сотня ливров за каждый мушкет, а порох… Эмильен, подскажи, – повернулся я.

– По два су за фунт пороха, – откликнулся буканьер.

– Вот это уже действительно грабёж! – воскликнул еврей.

– Такое уж наше ремесло, месье Леви, – пожал плечами я.

– Ну уж нет, месье Грин, – помотал головой Исхак, и толстые щёки закачались в стороны, как холодец на блюде.

– Вы же наверняка знаете цены, месье Леви. Как думаете, сколько стоит подобный мушкет в Порт-Ройяле? – будто невзначай произнёс я.

По лицу выкреста пробежала тень.

– Не имею ни малейшего понятия, месье Грин, – сказал он.

Теперь-то я его точно раскусил. Государственный подряд по серой схеме, ловко придумано. Руками пиратов забрать у испанцев оружие и боеприпасы, чтобы использовать их в текущей войне. Это в любом случае будет дешевле, чем покупать официально, на мануфактурах, особенно, если жадный пират не станет заламывать цены. А я откровенно жадничал, чувствуя, что этот еврей, старающийся казаться святее Папы Римского, хочет меня нагреть.

Глава 5

Торговались и спорили мы, словно на одесском Привозе, до хрипоты. Несколько раз я демонстративно порывался уйти, один раз даже едва не схватил месье Леви за грудки, но в итоге мы сумели прийти к соглашению. На рынке два дурака – один покупает, а другой продаёт, и мы оба остались в полной уверенности, что смогли друг друга облапошить. Оба остались довольными, не только ценой и совершившейся сделкой, но и интересным торгом.

Я отправил Эмильена и Робера на корабль, командовать разгрузкой, а сам отправился на набережную, с которой виднелся «Орион», окружённый шлюпками. Тёплый бриз приятно обдувал лицо, принося с собой запах моря и рыбы. Крикливые чайки кружили над водой, садились на мачты и реи кораблей, а я разглядывал чужие посудины на якорной стоянке, невольно сравнивая их с «Орионом».

И пусть даже все они были больше, крепче и опаснее, чем наша шхуна, «Орион» всё равно мне нравился. Красотой обводов и изящностью линий, свидетельствующими о манёвренности и быстроте. Я чувствовал, что смогу на этой шхуне покорить весь мир, нужна была только команда. И смелость.

– М-месье! Подайте нищему! – окликнули меня снизу.

Я машинально опустил взор и увидел безногого попрошайку на низкой скрипящей тележке. Грязный и заросший, он производил довольно неприятное впечатление, но его глаза светились живым умом. В руках он держал две палки, которыми отталкивался от земли, как на лыжах.

– Хотя бы пару денье, мсье, пожалуйста! – сказал он.

– Давно тут катаешься? – хмыкнул я.

– В-весь день, месье, – ответил нищий.

Я почесал подбородок и снова посмотрел на корабли. С «Ориона» продолжали выгружать мешки с порохом.

– Многое, наверное, замечаешь? – спросил я, засовывая руку в кошель.

Нищий пожал плечами.

– Как тебя зовут? – спросил я.

– Г-грегори. Грегори Кэбб, – ответил он, изрядно удивлённый этим вопросом.

Я тут же перешёл на английский язык.

– Наверное, замечаешь, на какой корабль кто что грузит? – тихо спросил я.

– О, да! Да, Грегори всё замечает, всё видит! – расплылся в улыбке нищий.

Из кошелька я достал золотой луидор и покатал в пальцах. Металл ярко блеснул в солнечных лучах.

– Может, интересное чего видал? – спросил я.

Безногий запустил пятерню в бороду, начав чесаться с такой силой, что я даже сделал шаг назад, чтобы вши, от которых с таким трудом удалось избавиться, не прискакали ко мне снова.

– Вон на том бриге, – Грегори указал палкой на двухмачтовый корабль. – Ребятки что-то хрупкое тащили, в ящиках. Боцман ещё орал на них, чтоб не смели уронить.

– Ну и что? – хмыкнул я.

– Ну так и уронили! Тут прям, на набережной, – поведал нищий. – Я подъехал потом на то место, поглядел, а там целая лужа вина! А пахнет как! Ни в жисть такого вина не пивал.

Я уставился на указанный бриг, который качался на рейде. Опасным он не выглядел. Во всяком случае, не более опасным, чем «Орион».

– А ещё чего видал? – спросил я.

– Вон в тот флейт сахар грузили, – он опять указал палкой. – Вон там полный пинасс пеньки. Что в других – пёс его знает.

– Понял, – хмыкнул я, протягивая нищему золотую монету. – Держи луидор и катись отсюда. Да гляди в оба, авось ещё свидимся.

– Д-дай вам Господь здоровья, месье! – нищий сунул монету за щеку, отсалютовал палкой и бодро поехал по набережной прочь.

Я пару секунд посмотрел вслед Грегори Кэббу, который теперь приставал уже к другим морякам, но те от него только отмахивались. Пожалуй, было бы неплохо в каждом порту заиметь своего информатора, который снабжал бы меня сведениями о чужом барахле, которое можно прибрать к рукам. Но в каждом порту такого не найдёшь, конечно.

Да и с нищими лучше не ссориться. Это на первый взгляд кажется, что это всё отбросы общества, никуда не годные, калеки, алкоголики и бездельники, но на самом деле они – довольно большая и важная часть преступного мира. К тому же, любой из пиратов мог окончить свою карьеру, влившись в их ряды после неудачной раны. Что пираты тут делали с калеками? Высаживали на берег, давали немного денег на первое время, и неудачливому моряку оставалось только тихо спиваться. Примерно как уполовиненному Грегори Кэббу.

На «Орионе» заканчивали грузить мушкеты и порох, и шлюпки по одной начинали идти к берегу. Я подумал, что будь в команде ещё хотя бы десяток человек, всё можно было бы провернуть гораздо быстрее. И я надеялся, что здесь удастся набрать себе команду. Надёжных и опытных морских волков, настоящих головорезов, способных и с парусами управиться, и из пушки выстрелить, и своего капитана безмерно уважающих. Но я понимал, что это только мечты. Я помнил китайскую поговорку про то, что из хорошего железа не делают гвоздей, а из хороших людей не делают солдат. Здесь всё обстояло именно так, хорошие люди не шли в моряки. И тем более, в пираты.

Первая шлюпка ткнулась носом в берег. На вёслах сидели Жорж и один из негров Адулы, кажется, Оботе. Я старался запомнить имя каждого члена команды, хотя в случае с неграми было трудновато.

– Куда таскать, кэп? – окликнул меня Жорж, и я указал рукой на контору Исхака.

Там уже слуги распахнули ворота и Исхак готовился принимать товар, потирая руки, словно муха над вареньем.

– Ну попёрли, рожа копчёная… – буркнул Жорж, взваливая на плечо мешок с порохом.

В Бастере не было причала для разгрузки, к которому можно было пришвартоваться прямо на шхуне, и приходилось таскать всё подобным образом, медленно и неэффективно.

Одна за другой, шлюпки и каноэ, которыми поделился Исхак, приставали к берегу, и я неизменно отправлял парней в одном и том же направлении, в контору месье Леви. Матросы шли, сгибаясь под тяжестью мешков, и в то же время успевали поглядывать по сторонам, на легкодоступных барышень и питейные заведения, из которых доносилось громкое пьяное пение.

Каждый желал поскорее разделаться с этой неприятной работой и погрузиться в чад кутежа, пропивая заработанные луидоры. Таверны и бордели зазывали и манили призывным грохотом кружек по столам, изгибами бёдер, разухабистыми морскими шанти, запахами табака и жареного мяса. Даже мне самому было любопытно заглянуть в такое заведение вместе с командой. Ничто не сближает лучше, чем совместная попойка.