– Жаль, что я не могу залезть в голову этого дурака и исправить там пару механизмов, дабы они начали работать правильно. Но Тек – ещё полбеды, больше всего меня угнетает эта старческая солидарность. Ты ведь работал с этими людьми раньше. Что движет ими? Почему они поддерживают бездельника, почему не хотят его устранить?

– Полагаю, каждый из них видит в Теке себя, за одним исключением. Голосуя, они думают о возрасте, но не думают о личностных качествах советника – Тек невероятно хитёр и изворотлив. Наверняка он настраивает их таким образом, чтобы они боялись перемен. Переводит свою отставку на их счёт: дескать, как только избавятся от меня, примутся за вас.

Ипсум тяжело вздохнул:

– Просто невероятно. Вместо того чтобы думать о будущем Соргемии, они трясутся за собственные места. Многих совершенно не волнует, что колонисты Сперио болеют неизвестным вирусом, что освоение нескольких планет закончилось неудачей, но что самое главное – нас, соргемианцев, становится слишком много. Я как могу оттягиваю бесчеловечные законы по ограничению рождаемости в надежде, что очень скоро мы найдём второй дом. Я думал о Земле…

– Сынок. Забудь об этом, – резко посерьёзнел старший Терра.

Ипсум наклонился к отцу, чтобы в приглушённом свете межария лучше разглядеть его лицо.

– Почему ты и часть Совета столь категоричны? Почему никто не рассматривает Землю как наш новый дом? Земляне исчезли, а те крупицы, что могли выжить после серии катаклизмов, наверняка уже выродились. По данным Совета, разумной формы жизни на Земле нет, а значит, не будет и конфликтов. Сейчас для нас это планета-ферма, но может стать планетой-домом.

– Дефич, прошу тебя более не поднимать эту тему. Ты и сам знаешь, почему переселять соргемианцев на Землю – плохая идея. Мы просто получим слишком самостоятельную колонию, которая впоследствии отколется от Соргемии.

Ипсум отклонился обратно, не отрывая глаз от уставшего морщинистого лица отца.

– А разве не в этом смысл? Создать людям условия для развития и распространения нашей культуры… Я вернусь к этой теме после возвращения «Фабулы», нравится вам это или нет.

***

Квадраты арий: одинаковые жилые дома, скупая, неброская реклама социальных программ, голограммы и чистые улицы мелькали перед глазами Кио, пока транспорт мчал её и несколько сотен пассажиров в главную арию планеты. В далёком прошлом монорельсы тянулись через пустынные территории гористой местности и скудной растительности, сейчас же арии разрослись настолько, что между ними практически исчезли незаселённые территории. Дома в горах считались не самым безопасным жилищем, но люди должны были где-то расположиться. По социальной программе такие жилые комплексы предоставлялись через фонды и программы Консилиума: соргемианцы не платили за их приобретение. Поэтому в новых квадратах арий жила в основном молодёжь. Прежде чем узнать о миссии «Фабулы», Кио и сама присматривалась к похожему дому.

Тонкими линиями на фоне белого неба рисовались стелла-станции, а вокруг, словно пеньки почти не растущих на Соргемии деревьев, раскинулись дома и учебно-тренировочные центры. Минимум элементов, максимум рациональности и такая желанная гармония с окружающей природной средой: ни дымящихся труб заводов, ни мусорных свалок, только безотходное производство и мероприятия по экологизации планеты.

Тихий монотонный шум двигателя погрузил Кио в сон, который спустя время разрушил женский голос:

«Въезжаем в первую Центрийскую арию Соргемии. Принципал – Альм Мий. Состояние – стандартный режим. События – назначение главы стражей порядка первой Центрийской арии, полуфинал „Лиортри“, отправление космического корабля дальнего следования „Фабула-VII“ в Солнечную систему на планету Земля».

«Событие планетарного масштаба», – взволнованно подумала Кио.

Первая Центрийская ария выглядела гораздо величественней её родной. Тут словно кипела особая жизнь. Народу на улицах было полно: кто-то гулял, кто-то выражал протест, кто-то участвовал в уличных соревнованиях по рисованию электрокистью или езде на воздушных досках.

Протестов на Соргемии было достаточно, и в основном это касалось ограниченного доступа населения в Оранжереи. Когда академия Кио получила разрешение на посещение такой, радовались все учащиеся. Хотя ипсум Терра и прикладывал много усилий, чтобы сделать Оранжереи обыденностью, но был ограничен в ресурсах.

Стелла-станции здесь встречались чаще. Помимо этого, огромное пространство занимали стадионы, каменные парки скульптур, кинотеатры, драматические театры, заповедники, лаборатории и прочие имеющие возможность заинтриговать молодой ум институты культуры и науки. Но главным был космопорт. Именно из-за него в арию стекались выпускники академий. Те, кто не попадал на корабль, порой оставались здесь работать до следующего приёма, отчего в скором времени рабочих мест и мест для проживания в культурной столице перестало хватать. В основном приезжие были выходцами из второй и третьей Аустрийских арий. Дети работяг с промышленных предприятий всё больше отдавались творчеству. Мало кто оставался оператором на робозаводе или заводе по производству деталей для космических кораблей. Консилиум пытался решить эту проблему, улучшая условия жизни в Аустрийских ариях и предоставляя выпускникам бонусы, если те оставались на родных заводах.

Досмотрев уже в транспорте повтор трансляции заседания Совета, Кио поняла, почему ипсум так жёстко отчитывал Тека за недостаток оборудования именно в Аустрийских ариях: люди и так уезжали оттуда, а ухудшение условий только сильней толкало их на это.

Когда транспортник обогнул несколько квадратов, направляясь к самой широкой и длинной площадке космопорта, Кио поймала себя на мысли, что подбирает слова для капитана «Фабулы». Возможно, даже придётся его умолять. Кио не знала, какой он человек на самом деле. Она только читала, что полёты «Фабулы» проходят без эксцессов, всё строго по графику. Была одна небольшая статья о самом корабле: писали, что его переоборудовали, технику заменили на новую. До сегодняшнего момента «Фабула-VII» успела сделать с десяток вылетов за пределы родной системы. Основной экипаж обновлялся лишь единожды. Ним Вайз отбирал людей, руководствуясь личными взглядами на путешествия, и этими самыми взглядами он делился редко. В среде специалистов поговаривали, что Ним не терпит рамок и плохо относится к законам, навязывающим ему, как следует поступать. И вот именно это делало задачу Кио чрезвычайно сложной: она прибыла в космопорт как раз из-за такого закона.

Второй момент, который мог бы осложнить получение должности: слабая квалификация Кионисс Кору. В плане самоконтроля, самоанализа и стабилизации телекинеза ей не было равных. Себя она отлично держала в узде. Но едва ли могла похвастаться практическими навыками по работе с посторонними людьми из группы риска. Кио знала кучу терминов из захваченных с собою книжек, но как их соединить, чтобы помочь ближнему, не имела понятия. Нередко она ощущала себя самозванкой, обманщицей, желающей вырвать место из опытных рук. В такие моменты сила притяжения Соргемии становилась больше, и Кио замирала на месте, позабыв об опасном устремлении.

С появлением на космических кораблях искусственных гравитации и интеллекта, а ещё с увеличением размеров посудин, отпали такие психофакторы, как отсутствие площади опоры при невесомости и изменение положения этой опоры, замкнутое пространство и непрерывная деятельность в нём ради выживания. Расширившееся пространство корабля давало иллюзию свободы передвижения, а системы жизнеобеспечения контролировал большей частью искусственный интеллект. Благодаря этому экипаж мог смотреть развлекательные ролики, изучать научные статьи, радовать душу приключенческими изысканиями творцов. Да в конце концов, просто поспать лишнюю пару периодов. Поэтому роль Кио сводилась к работе с фактором новизны и ограниченного числа лиц для общения в течение одного анно, а то и больше. Чтобы исключить трагедию, постигшую «Эррор», ей нужно было понять этих людей лучше, чем себя… но как это сделать, если ты и вовсе другой вид человека?

С поразительной плавностью транспортник остановился, и система сообщила: «Главный космический порт первой Центрийской арии».

Пассажирские двери распахнулись, и через них к пропускному пункту потекли разношёрстные толпы специалистов и встречающих. Матери и отцы с детьми желали увидеться с родными, студенты, как и она, – реализовать распределение, а туристические парочки спешили в орбитальный увеселительный комплекс, радушно открывающий шлюзы для всех, у кого есть лист отдыха с трудового места.

Космопорт от прочего мира отделяла массивная стена, каждый сантиметр которой находился под наблюдением. Просто так на территорию порта не пускали. Какие бы цели ни преследовал, ты обязан предоставить пропуск, распределение или разрешение.

Во избежание давки людские потоки делились по причинам посещения. Кио выбрала вход, над которым голопроектор сообщал: «Сотрудникам космопорта». Перед каждым новым посетителем быстро распахивались шлюзовые двери, после чего также молниеносно смыкались, даже если следующий человек был всего в нескольких метрах от входа. Насколько Кио знала, это было сделано для защиты Соргемии от инопланетной заразы, которую мог привезти с собой экипаж. Если Кио станет членом экипажа, количество проверок до и после посадки увеличится втрое.

Несколько администраторов в овальных защитных блоках просили прибывших одного за другим проходить через медицинские капсулы. Сотрудники безопасности порта в барьерной экипировке следили за порядком.

– У вас первая стадия вирусного заболевания, карус²⁷ Фиери, проследуйте в Центр обследований. Там вам подскажут, куда отправляться дальше.

– Но меня целая ремонтная бригада ждёт, – возмутился сухопарый Фиери.

– Правила вы знаете. Уверена, вам подыщут замену. О болезни я сообщу в Управление космопортом, – безапелляционно произнесла администратор. – Следующий.

Кио провела гражданской картой по панели и ощутила резкий прилив адреналина. А что, если капсула зафиксирует пси-волны? Она уже не раз задавалась этим вопросом и всё равно нервничала, обдумывая на него ответ.

Кио закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов.

– Первое посещение? – неверно истолковала природу волнения администратор и мягко улыбнулась. Она спросила очевидную вещь, ведь на её экране высветились все перемещения Кио. Фраза была произнесена с другой целью – успокоить и выразить поддержку.

– Да, – приветливо выдохнула Кио, решив держаться этой спасительной линии. – Волнуюсь.

– Все мы через это проходим, я вас понимаю. Когда я только выпустилась, то два периода не могла пройти через шлюз.

Кио взглянула на женщину с благодарностью, ещё раз глубоко вздохнула и коснулась тяжёлым ботинком края капсулы.

– Это же не больно? – уточнила она.

– Укол будет, только когда аппарат возьмёт кровь. В остальном процедура безобидна.

Внутри капсула пахла осевшими парами антисептика. Стоило встать на отмеченные под ногами знаки, как тут же вспыхнули разом несколько лучей и просветили её насквозь. Вежливый голос попросил широко открыть глаза, а затем приложить любую из рук для забора крови. Несложные процедуры длились не больше четверти мо. Аккуратные манипуляторы брали у неё мазки изо рта и носа, затем лучи какое-то время просвечивали только голову, и в течение этого процесса Кио глубоко дышала, успокаивая внутреннюю тревогу.

– У вас повышенная мозговая активность, мисси Кору. Волнуетесь. В остальном вы здоровее центрового лиортри²⁸, – снова улыбнулась администратор. – Проходите дальше. Следующий.

Капсула потухла, и раздвижные створки оголили просторный коридор. Если верить указателям, он вёл к ангарам парвисов²⁹. После администраторских блоков шёл высокий прозрачный заслон, около которого дежурила ещё пара мужчин.

«Центровой лиортри, – усмехнулась про себя Кио, расслабившись после проверки, – какая ирония».

Ещё на локальном обучении Кио мечтала сыграть в лиортри. Игра будоражила, а подростковое воображение рисовало моменты, в которых она использовала телекинез для усиленных бросков и тем вызывала восхищённые овации публики.

К сожалению, фантазиям не суждено было сбыться. Лиортри, как и любая другая игра, вызвала всплеск адреналина, и под таким напором контролировать пси-волны было очень сложно. Единственное, на что могла рассчитывать Кио, – это на игру с Миком.

Масштабы любой части космопорта поражали, ангар не стал исключением. Даже за несколько ора его было бы сложно обойти пешком. Вдоль стен тянулись ряды информационных стоек с широкими экранами, с помощью которых специалисты получали расположение любого судна или членов его экипажа. Каждый корабль регистрировался в доке, а капитан утверждал распорядок своих людей, отмечая в базе космопорта, где они будут находиться в тот или иной момент. Кио видела, как парочка новичков вроде неё передаёт данные со своих персональных устройств, чтобы узнать, где находится их судно. Её посетило странное щемящее чувство, возникающее, когда бежишь против толпы вопреки внутренней мольбе развернуться.

Кио выбрала пустую стойку и заметила рядом мужчину в почтенном возрасте, который набирал на панели: «Фабула». Ненароком она замерла, желая узнать, какую должность он передаст на терминал. И то, что она увидела, затянуло узел досады в груди ещё больше. Ещё один психолог-аналитик, да ещё и с колоссальным рейтингом. Её конкурент. Да какой там? Он знает больше Кио раз эдак в сто.

Боевой настрой близился к нулю, поэтому Кио даже не стала вбивать себя в информационную сеть, а подглядела полученный мужчиной код. Выбрав ближайший парвис – все они были белыми и крохотными, чернели лишь защитные стёкла, – она заскочила внутрь корпуса и ввела этот же код вручную.

«Десятый пункт общественного питания. Вы ввели „пять шесть восемь семь шесть эл о“. Подтвердите», – торжественно произнёс приятный женский голос, и после нажатия кнопки крохотные колёсики быстро вывернули к дорожке.

В ангаре царила суматоха: студенты, приехавшие вместе после распределения, громко прощались, парвисы то и дело покидали место парковки, панели громко выдавали коды мест, где новых специалистов ждали экипажи.

Стоило малюсенькому транспорту покинуть серую громаду, как визор с секундным опозданием перевёлся в лукс-режим. Яркий свет Триэс залил широчайшее пространство ровного чёрного полотна космопорта. Вдалеке стартовали космические челноки, блестели макушки доков. Широкими горами высились ангары для рабочей техники.

Парвис Кио влился в общий поток, и множество почти бесшумных, прытких вехи³⁰, как называло их поколение Кио, помчались к пышущим жизнью строениям.

В какой-то момент Кио показалось, что она видит своего конкурента, точнее, его очертания за тёмным окном. Но это наверняка играло воображение, подстёгнутое предстоящим моментом встречи с самим Нимом Вайзом, легендой соргемианской стелла-доктрины³¹.

На открытом пространстве Триэс казалась ещё более злой и безжалостной, но дополнительная система охлаждения парвиса не давала Кио прочувствовать опасную силу родной звезды.

Юркий транспорт то ускорялся, то двигался едва ли не со скоростью пешехода, когда на пути возникали гружёные платформы и тягачи с поломанными челноками.

В белом, иногда переливающемся разными цветами из-за орбитальных экранов, небе почти не было облаков, и чёрные точки шаттлов то и дело наводняли небесный простор.