– Что предлагаете? – наследник Григ поправляет воротник своего иссини чёрного костюма.

– Тебе я предлагаю уходить: без боевой сабли от тебя проку мало будет, а я возьму всё веселье на себя и обдумаю твоё предложение.

– Немного тактичности никому не повредит, особенно в подобной ситуации.

– В подобной ситуации, – взгляд у монаха не секунду гаснет, – не повредит посмотреть правде в глаза и осознать, что в местах, где говорят на языке силы нет месту вычурности и лицемерным изысканиям, здесь есть только горькая истина, что горче запаха наших внутренностей и которая не объясняет нам ничего априори.

Ума внезапно смеётся, тем самым уничтожая всю серьёзность момента. Иола хочет что-то ответить, но не делает этого, а только вздыхает. И в этот самый момент из кабины ульм-лифта выходит опасность. Опасность в боевом костюме класса «смерч». На турнире только очень богатые люди или агенты сторонних организаций могли позволить себе такое. Ума искренне надеялся, что это очередной богач, возжелавший приключений и уверенный в превосходстве своего обмундирования.

– Нужно прыгать, – бросает союзнику Ума.

– Я не уверен, что…

– Сейчас!

Недавние противники разбегаются и прыгают на нижний уровень, минуя перила, пролетают метров семь и чувствуют, как сотрясается мир даже при приземлении с перекатом. Зная, что при падении они бы попали в почти незаметную защитную сетку, расположенную вокруг платформ во избежание несчастных случаев, они прыгали с достаточной силой, чтобы долететь до расположенного ниже флета. Этот подий держал на себе массажный салон, дразня вывеской уставших участников и нет-нет да намекая на то, что «не одним массажем мы горазды». Тем временем участник в броне подходит к краю платформы «звёздочки» и снимает шлем:

– Вы только …ите! Насле… поч… ого рода …ит поджав …ост, – доносится до беглецов обрывочная речь, которую, к слову, новоявленный оратор не имел намерений прекращать.

Ума и Иола переглядываются и пожимают плечами:

– Может сказать ему, что его отсюда не слышно? – предлагает первый.

– Боюсь, тогда мы поставим себя в столь же неудобное положение, что и он, – разумно предполагает второй.

– Повезло же нам на него нарваться, – о чём-то думая, бубнит Ума.

– Полагаю, что он пришёл за моей персоной. Ранее я пытался договориться с его командой, но боюсь, только сделал себя его целью.

– Ты просто победитель по жизни.

– Ваш сарказм тут неуместен, мы в одинаковом положении. Мы оба знаем, что бегство – Ваш единственный вариант…

– Ну, всё, он одевает шлем – ща прыгать будет, – ковыряясь в зубах, юноша перебивает урийца, – когда он коснётся этой платформы – я им займусь, а ты уходи. Нечего тебе путаться под ногами.

– Открой свои глаза, – гнев от унижения на секунду заставляют аристократа забыть о приличиях, – на нём костюм стоимостью в целое состояние! Боевой потенциал сотни человек!

– О, – улыбается монах, – ты, наконец, говоришь со мной на равных. Не думал, что так быстро опустишься до моего уровня.

– Без оружия ты… Вы ему ничего не сможете противопоставить.

– Оружие – это не вещь в твоей руке, это часть тебя, а ты есть не что иное, как часть мира. Всё вокруг это мир, и любая его часть – это оружие. – Пародируя старческий голос, отвечает Ума.

– Всё, – вздыхает Иола Лемис Григ, – мне уже всё равно, делайте что хотите, я пошёл.

– Эй-эй, ты портишь момент, ты должен был спросить какую часть мира я собираюсь использовать как оружие!

– И какое оружие Вы собираетесь использовать? – с явным отсутствием инициативы спрашивает уриец.

– Гравитацию, – кровожадно улыбается юноша.

Уроженец сивилии ещё собирался что-то сказать, но враг прыгнул. Не человек, сама чёрная броня летит в пространстве, сокращая дистанцию чудовищно красивым прыжком.

Выходец из осколков Лиан-Чжунь ждал этого момента – как только «смерч» коснулся платформы, монах тысячекратно отточенным движением ринулся к нему. Костюм был способен на многое, но даже с ним носителю потребовалось две секунды, чтобы восстановить равновесие, и Ума не преминул этим воспользоваться. Две секунды чтобы приблизиться, схватить стальной хваткой и прыгнуть с врагом вниз.

Мимолётный полёт длиной в бесконечность – радость, переходящая в страх. Конечно, можно было просто столкнуть угрозу, но тогда оставался риск, что враг их нагонит (в таком-то оружии), так что юноша решил рискнуть наверняка.

Они падали, а значит – летели, и владелец костюма не успевал осознать, что привыкший побеждать на земле, он проигрывает в воздухе. Несколько секунд кружения, но Ума успевает обхватить жертву подобно змее, сдавливая стальными кольцами и подчиняя себе.

Приземлились они громко: прямо на голову «броненосца». Юношеше даже стало жалко своего противника: до того сильна была отдача – бессердечное порождение гравитации. Но там, где у любого другого сломалась бы шея, здесь и сейчас всё было по-другому: костюм амортизировал удар насколько мог, тем самым спасая хозяина от смерти. Но прошедшей сквозь броню нагрузки было достаточно, чтобы обеспечить сотрясение, перегруз позвоночника и временную потерю сознания.

Ума уже было потянулся к браслету поверх костюма, как эта самая рука взметнулась, хватая горло победителя и доказывая, что он таковым не является. Хватка была чудовищной, но монах сумел повернуть голову, выворачиваясь и выскальзывая из захвата раньше, чем его шея окажется сломанной. «Смерч» не желал сдаваться: вводя в тело носителя инъекции, посылая импульсные разряды и калибровки, он стимулировал хозяина продолжить бой.

Не особо осознавая, что происходит, бронник кинулся на длинноволосого парня, не подозревая, что повреждения достаточно его замедлили, чтобы монах, используя искусство бросков чжу-ань, перекинул атакующего через себя, отправляя его за пределы подиума.

Опять полёт и чудовищный, выбивающий дух удар спиной об очередную платформу. Костюм тут же заставляет хозяина вскочить, но Ума, прыгнувший следом, ударом кулака впечатывает поднявшегося в пол. Снова хватает и снова бросает за пределы уровня, чтобы тут же прыгнуть следом. На этот раз бронник падает на живот и, после беспощадной встречи с металлопластиком, пытается откатиться. Не успевает: монах приземляется на спину врага, обрушивая на него совокупный удар обеих ног. Человек под боевой обшивкой не сразу понимает, что опять летит, а значит – падает. И падает спиной на прозрачные перила – столкновение выгибает его «мостиком», и, не смотря на защиту, в спине что-то хрустит. За секунду до того как потерять сознание, обладатель костюма «смерч» успевает увидеть приближающегося в полёте демона: молодого, смеющегося, в чёрном одеянии и с извивающейся чёрной косой за спиной…

***

В комнате наблюдения наступила тишина. Потому что Ван Сизель – владелец 20% акций компании «Ресурс», заполонившей звёздную систему Илигла – только что выиграл шестьсот миллионов юнкоинтов.

Рискуя всего сотней, он выиграл в шесть раз больше, в то время, как Шин Де Росс, и Табулан Сэка – лица, известные в преступном мире – проиграли по триста миллионов юнков, даже не успев этого осознать.

Ведущий организатор начинает смеяться, по-настоящему, без фальши, и персонал, следуя его жесту, обрабатывает список, ставя Уму Алактума в десятку сильнейших бойцов турнира…

***

Ума старался оставаться в движении: до конца отбора ещё было время, а вступать в новую схватку, когда он не сделал ни одной ставки, желания не было. Юноша семенил вдоль улицы разлома, поглядывая на радар браслета. Не хотелось признавать, но путешествие по прозрачной тропинке станции, когда под тобой открывается зрелище бездонного космоса, действительно доставляло удовольствие.

Также поражали разнообразием предлагаемого ассортимента десятки выступающих из стен платформ. Тут были и магазины одежды, все виды закусочных и баров, пару дорогостоящих ресторанов, кинотрансляционные комнаты, салоны красоты и здоровья. И по ту сторону витрины на участника смотрели туристы, предпочитающие переждать отбор внутри. И смешно, и грустно.

Названия магазинов и салонов также доставляли. Просто доставляли, а какую именно эмоцию, и не разобрать. Сауна «Очешуеньчик», ресторан «Ресторантоз», закусочная «КульвиРасо», непонятно что продающий магазин «Цын-цын-цуй», новое шоу «Три Барона»…

Ума запнулся, сам не понимая, что произошло. Его зацепила вывеска «Три Барона». Барон Радость, барон Аттракцион, барон Бродвей. Казалось бы, здесь нечему удивляться, стандартное сочетание различных культурных развлечений. Но голова неуклонно начинала болеть.

«Что это? Неужели реклама? Пси-воздействие. Обычные люди и не заметят. Это вообще законно? Загонять людей на шоу посредством пси-внушения… Хотя откуда мне знать какие тут правила, они же не внушают убивать своих детей, если подумать – это почти не отличается от обычных рекламных компаний».

Оставалось только пожать плечами и двигаться дальше. Ума и так слишком задержался на улице разлома, поэтому он поспешил покинуть этот блок, направившись в ближайший переход. Главное – не попасть в заварушку. Но, по-видимому, его желания никто не учитывал, так как согласно радару, к нему приближались участники. Трое? четверо? – не разобрать. Быстрее! Проклятье! Впереди кто-то есть – свернуть направо и пробежаться до перехода. К сожалению то, что это ловушка, он понял слишком поздно.

Они загнали его как крысу, и это злило, злило настолько, что начинало радовать. Монах стоял в окружении трёх людей, вероятно, не обделённых опытом. Может пираты, а может охотники за головами. Оружие своё они показывать не спешили – умницы, но и Ума не спешил атаковать, осознавая всю степень риска. И хотя он не смел сомневаться в своей победе, но несказанно обрадовался вмешательству третьей силы. А третья сила вмешалась довольно-таки беспардонно: что-то трижды просвистело в воздухе и воткнулось в пол перед каждым из троицы – крупнокалиберные иглы класса «шмель», используемые для выведения из строя боевых машин и военной механики. Правда, эти иглы были без зарядов, но всё же длиной в три локтя они могли пробить за раз несколько человек.

– Мать его так-то, я же предупреждал: этот парень мой! – кричит стрелок откуда-то сверху, – мышины дети! Убирайтесь, пока я вашим мамам не позвонил и не рассказал, как мало очков вы набрали в предыдущем отборе!

Самый высокий из троицы сплёвывает, и они осторожно уходят, прислушиваясь, не летит ли им в спину снаряд. Неведомый спаситель ещё некоторое время ждёт, прежде чем явить свою скромную персону взору. Ума, успевший за это время поковыряться в носу удивлённо ведёт бровью, когда стрелок отключает маскировочный нано зонт. «Третья сила» всё это время парила в пяти метрах над полом, сидя на паж-дроне и держа в руках огромную пушку, вероятно, самодельного изготовления. Дрон осторожно опускается к полу, чтобы его «ездок» смог неуклюже слезть и стать во весь свой невеликий рост.

– Разрешите представиться: Дурий Морж, для друзей, просто Дур, эт самое, падлий потрох и негодяй, к Вашим услугам, – представляется бородатый мужик с красноватым оттенком кожи, на голову ниже Умы, но вдвое шире того в плечах.

– Я не знал, что так можно. – Ума кивает на парящего рядом дрона, стараясь не смотреть на собеседника сверху вниз.

– Ну, в принципе, моей персоне лично взламывать дроны нихто не запрещал, так-то я поковырялся в настройках, не титьку конечно мять, но делов не много. Видал мою маскировку? Дорогущая зараза! Если б не мой знакомый на квази-рынке…

– А пушку сам делал? – не зная зачем, спрашивает юноша.

– А то, сказали же, не выше D ранка, оружие то, а у меня такого и не было, детские игрушки! Тьфу! Пришлось самому смастерить, руки, поди, не из жопы растут!

– Ясно дело… Ты чего этих троих отпустил то?

– От, молодёжь! Сразу на людей кидается! Да ежели их тут положить, кого мы завтра ложить будем? А? Я тебя спрашиваю!

– Не-не-не, старикан, что значит МЫ? Я сам по себе! Ты сам…

– Какой я тебе, в жопу, старикан? – невероятным образом засмущался рахдиец, – мне сорок годков только стукнуло, и борода то толком не отросла.

– Не, не, поверь, твоя борода – рай для власоедов.

– Чего уж там, – отмахивается Дур, – а чегось мы стоим? Пойдём, присядем где, навернём.

– Не хочу ломать кайф, но отбор как бэ ещё идёт, – Ума теребит кончик своей косы, не зная, как относиться к собеседнику.

– Отбор, ха! Сколько его осталось? Не ссы, салага, со мной – не пропадёшь! И не надо мне втирать про то, шо ты одиночка, видал я, как ты давеча с тем урийцем языком чесал. Уж он то – цаца, словца крепкого при нём сказать не успеешь, ужо рдеет аки моя задница.

Юноша пожимает плечами и направляется за спасителем.

– Я тебе вот шо скажу, – продолжает Морж, отпивая на ходу из неоткуда взявшейся фляги, – ты, когда того длиннорукого на регистрации поломал, сразу мне приглянулся. Хотя всякая шваль и собралась тебя кокнуть на турнире, чтоб Фину угодить, пстись, фаворит мне тоже, я сразу говорю: мол, ребята, этот парень с нашей породы, кто его тронет – будет иметь дело со мной.

– А что с Фином? – кажется, монах не слушает собеседника, думая о своём.

– Что-что, говорят, ищет тебя, каждый отбор носится. Но между вами я становиться не стану, сам понимаешь: тут месть за брата, всяко-тако, конечно, я бы и сам его братца измуфтил бы прилюдно, если бы был идиотом.

Некоторое время они идут молча по проходам станции, затем садятся на термо-лавку, Дур отпивает из своей фляги и предлагает Уме:

– Ты шо, выпьешь, али у тебя яйца не заросли ещё?

Ума отпивает из фляги, кривится и возвращает её обратно. Молчат. Каждый думает о своём. И алкоголь начинает действовать: комната плывёт, мысли путаются, тело становится вялым и непослушным. Юноша пытается встать с лавки, но ноги подкашиваются, и он падает на колени. Откуда-то сверху доносится хриплый голос:

– Хо-хо, ну ты и дурак: пить на турнире из вражеской фляги, это ж каким идиотом надо быть. Траванул я тебя аки меня моя первая жена, – Дурий встаёт, почёсывая пузо, – ну и что ты будешь делать в такой ситуации, ты ведь даже и пошевелиться не можешь.

– Не боись, – выдавливает из себя монах, – тебя кокнуть сил хватит.

– Эт каким же образом? Мышь его так-то!

– А вот таким! – И Ума резко надавливает себе на живот, засовывая пальцы под рёбра, чтобы из нутра вырвался дорогой завтрак. Рвота струёй ударяет под ноги бородачу, заставляя того отпрянуть. Юноша, пользуясь вражеской заминкой, прыгает на отравителя, но на полноценный прыжок сил не хватает, и они оба падают в дурно пахнущую лужу, звуки возни разлетаются по коридору, и Ума, наконец-таки берёт крепкую шею в захват. Оппоненты, уставшие и измазанные, тяжело дышат.

– Ну и что я теперь, по-твоему, сделаю? – монах сильнее сдавливает шею.

– Отпустишь, падла! – с трудом крякает рахдиец.

– И почему я не сломаю тебе шею?

– Сам знаешь!

Руки тянут голову, что-то хрустит, и юноша скидывает с себя тяжёлое тело. Отползает, падает на спину и начинает смеяться.

– Фууух! Я уж думал: кранты мне! – массируя шею, садится Дурий, – думал: взаправду мне шею крякнул.

– Ахаха! Не боись, просто позвонки тебе прохрустел. По сути, сделал то же, что и ты со мной.

– С чего эт ты взял?

– Всё просто: если б хотел, атаковал бы меня во время битвы, а не предотвращал её, ты не излучал страха или агрессии и, к тому же, когда отравил, не взялся за оружие – значит, и не думал добивать.

– И верно, нужно было хоть виду дать, что кокнуть собираюсь.

– К чему был этот урок опыта, старикан? Думаешь, я и вправду дал бы себя отравить возможной вражине, не будь я уверен, что мне ничего не грозит?

– Хто знает, на вид ты идиот-идиотом, но это был не урок, мышь его, так-то, я бы дал тебе антидот, согласись ты мне помочь в отборе грёбанном. А если бы не согласился… то наверно всё равно бы дал антидот. Добрый я, паскуда…

Участники лежат на холодном полу, смеясь над собой, потом просто лежат, думая каждый о своём. Где-то в коридорах бродят особо бесстрашные туристы, откуда-то доносятся звуки боёв, но лежачим везёт, и их никто не беспокоит.

Возвышенный сигнал оповещает о конце второго отбора. Звук заглушает все мысли, заставляя скривиться от неожиданного шума. Морж крякнул, поднимаясь с пола:

– Ну, всё, теперь и в нужник сходить можно. Думаю, сегодня отбора больше не…

– НЕТ!!! – Ума вскакивает, нажимая что-то на своём турнирном браслете, – не заканчивай предложение! По крайней мере, пока я не сделаю новые ставки… мало ли…