Глава 3. Ставки и знакомства

По улице разлома ещё сновали здравботы, когда Ума, решив заслуженно пообедать, зашёл в кафе «Звёздочка». Людей тут было не много, наверно, из-за дурацкого названия или дешевизны антуража, что, в принципе, и к лучшему. Заказав салат просветительный, мясо по кросски и кокосовый сок, парень активировал браслет, чтобы проверить количество полученных очков.

«Тааак, в первом отборе выбыло двести девяносто четыре участника – меньше половины. Плохо: пять очков сгорело безвозвратно. Дальше – Фин Лехц прошёл первый отбор. Хорошо: плюс один балл. Последнее – Ума Алактум повергнет трёх участников турнира. Плюс пятнадцать очков. Плюс очки, отобранные у вояк, плюс очки, которые те в свою очередь отобрали у голубков и наёмника. В сумме выходит шестьдесят семь. Неплохо: есть, на что делать новые ставки».

Но, прежде чем Ума начал обдумывать условия для следующих ставок, ему принесли заказ, что не могло не радовать. Правда, прежде чем он приступил к еде, к нему за стол сел ещё один участник турнира, что не могло не огорчить.

– Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте. Прошу прощения, что нарушил Ваш покой, прошу прощения, что сел без разрешения, прошу прощения, что не отправил Вам запрос. – За стол садится, ложа руки ладонями вверх, молодой сеньор в дорогом киль-пиджаке, с запонками из ридия и прикреплённой сбоку шпагой, вероятно, из более дорогого сплава. Но изучать внешность незнакомца особо нужды не было: подобной манерой приветствия при первом знакомстве пользовались только урийцы – уроженцы государственного Дома Сивилии. Правда, этот уриец был не из простых: аристократ чистой воды, даже кудри его парика отливали позолотой, такого хоть в дерьме купай – не испоганишь.

Монах и аристократ некоторое время смотрят друг на друга, и Ума нарушает неловкое молчание:

– Кажется, тут кто-то есть.

– Меня зовут Иола Лемис Григ, – вероятно, приняв слова Умы за своеобразное приветствие, представляется незнакомец.

Ума пожимает плечами и начинает есть.

– Вам нет необходимости рассматривать меня как врага, я просто хочу поговорить, как участник с участником.

– Кто «вы»? Я здесь один…

Незнакомец, представившийся Иолой, вздыхая, откидывается на спинку стула:

– Нарочито грубое поведение, еле заметное напряжение в теле – явные признаки нежелания идти на контакт и отсутствия какого-либо доверия к людям, по крайней мере, незнакомым.

Ума, проглотив очередной кусок мяса, принимает правила игры:

– Нарочито вежливое поведение, располагающая к доверию поза, отсутствие каких-либо признаков вражды со стороны потенциального участника-конкурента. Назови хоть одну причину…

– Вне отбора причинять вред другим участникам запрещено.

– Успех битвы в большинстве зависит от действий предшествующей битве.

– Обещание именем моей семьи об отсутствии мотивов способных навредить собеседнику…

– Не уменьшат моего желания сломать лицемерного засранца вдоль и поперёк.

Минута молчания, длящаяся целую вечность, сопровождаемая нарочито противным чавканьем монаха и пристальным взглядом аристократа. В какой-то момент их взгляды встречаются, предзнаменовывая древнюю как мир игру в «гляделки». Выдержат ли они давление друг друга, или же кто-то даст слабину…

Монах улыбается и минимальными усилиями пальцев бросает жирную косточку в урийца. «Снаряд» ударяет аристократа по лбу, и тот непроизвольно моргает. Ума смеётся, легко и беззлобно, возможно, поэтому Иоле Лемису Григ и удаётся сохранить спокойствие.

– Прости, – без тени сарказма выдавливает сквозь смех юноша. – Я слишком стар для подобных игр. Пустая трата времени.

– Смею допустить: я мог и ошибаться на Ваш счёт, – уриец не спеша утирает лоб салфеткой. – Но я не жалею, что потратил на Вас время.

– Три фразы, один поступок, искусственно созданные противоречия модели поведения, и ты уже считаешь, что вправе делать выводы? Плюс возможный самообман по поводу того, что твоя жизнь – это не пустая трата времени.

– Ваши провокации по отношению к незнакомому человеку…

– Ты мне тут не Выкай!

– …и несерьёзное отношение к происходящему однажды станут причиной Вашей погибели.

– У меня уже есть психотерапевт, так что давай выберем тему поинтересней. Почему ты посчитал, что тебе будет полезен разговор со мной?

– Полезен мне? Что Вы, в данный момент полезен этот разговор будет только Вам. Я же в свою очередь рассчитываю, что при нашей встрече на отборе Вы обойдёте меня стороной без излишней… конфронтации.

– Ты можешь быть настолько полезен?

– Колоссально. Для всех и каждого.

– Пропорционально…

– Степени угроза участника.

– И какова же моя степень?

– От длины Вашей косы.

– Ахах, – смеётся монах. – Тогда ты должен знать, что и длина весьма относительна.

– Вы заплели свои волосы весьма символично. Так заплетают косы только приверженцы Дзен Ун – люди, посвятившие себя целиком и полностью боевым искусствам. Совершенствование тела, духа и разума, для упования битвой в полной мере. Для Вас лучше места, чем турнир, и не найти. Также мне известно, что при поражении или ощущении поражения последователи Дзен Ун укорачивают длину косы относительно ощущения своего проигрыша, а при победе над другим приверженцем этого пути или кого-либо превосходящего по силам, вы наращиваете длину волос. Сопоставив Ваш возраст и длину, я пришёл к выводу, что Вы можете быть опасным противником. К тому же тот конфликт во время регистрации…

– Ой-ёй, прозвучало как комплимент, – Ума вытирает руки влажным полотенцем, и отбрасывает его в сторону. – Ненавижу комплименты.

– И даже сейчас, – продолжает уриец. – Вы ни на секунду не позволяете себе расслабиться в присутствии потенциального противника. Сейчас нет повода для готовности. Не думаю, что следующий отбор начнётся раньше вечера. Но прежде чем я поделюсь с Вами информацией, мне бы хотелось получить от вас слово, что если мои данные покажутся полезными, Вы не станете пересекать мне дорогу во время отбора…

– Что ж… – начинает монах, но внезапно останавливается, – вашу мышь!

Трубный сигнал, призывающий воздать должное отбору турнира, пробирает до костей, на секунду заставляет забыть обо всём и парализует своей глубинной мощью.

Они вскочили одновременно. Иола мгновенно наносит удар шпагой: колющий удар после извлечения из ножен, приём известный как «ззирхат». Ума уклоняется, разворачивая туловище по оси позвоночника. Сивилиец, не растерявшись, бьёт противника по шее, но монах без труда перехватывает лезвие.

– «Не думаю, что следующий отбор начнётся раньше вечера», – передразнивает аристократа юноша.

– Право дело, мне самому неловко: я, наследник рода Григ, и не предвидел такого поворота событий.

Наследник разрывает дистанцию, Ума со звоном ломает шпагу урийца (сплав оказался-таки не очень дорогим) и прыгает на противника – Иола выбрасывает спрятанный в рукаве кинжал. Кинжал с чавкающим звуком входит в глазницу цели – обломок шпаги мягко проникает под рёбра…

***

Улица разлома, состоящая из тридцати уровней платформ, находящихся вдоль стен, и в каждом ряду насчитывающая около ста заведений, расположенных непосредственно на этих самых платформах, превратилась в поле боя. Каждое шестое заведение стало местом, где сила сталкивалась с силой, сила сталкивалась с ловкостью, с волей, с трусостью, сила сталкивалась с разумом. После первого хаотичного отбора сейчас всё выглядело более организованно. Участники собирались в команды и до того как вступить в бой оценивали свои шансы и ситуацию, пытались договориться.

Проблема была в том, что никто не ожидал, что второй отбор начнётся так рано. Большинство участников отдыхали после первого, когда прозвучал сигнал, рушащий все планы на счастливое времяпровождение. И вот кто-то уже сражается в бассейне, прямо в воде, до безобразия замедляющей удары. Какой-то бар наполняется воплями и звоном, и из окна выпрыгивает раненый тихс, пережимая рассечённое плечо. Вот хантер-кросс разбегается и прыгает на расположенную ниже платформу, на лету выхватывая свои кривые мечи и прибивая ими сразу двух сражавшихся к полу.

Комната наблюдения администрации турнира, усыпанная визионами и экранами, отлично транслировала всё происходящее. Помимо персонала из трёх информантов спец и ведущего организатора Блюса в комнате находились ещё две дюжины посетителей. Гости прохаживались по помещению, наблюдали за происходящим, шутили и делали ставки – неофициально, только между собой. Иногда Блюс поддерживал разговор и сам принимал участие в пари, заботливым хозяином порхая между гостями, отвечая на вопросы и выдавливая улыбку на каждую плоскую шутку. Тем не менее, подхалимства здесь не было: каждый знал, чувствовал, что Блюс равным плавает среди корпоративных гигантов и представителей преступных синдикатов – бизнес и только бизнес заставляли его улыбаться, ничего более. Иногда его острое лицо накрывала маска безразличия или даже презрения, но этого никто не замечал, ведь высокий джентльмен в полосатом костюме и зачёсанными назад волосами то и дело перемещался между гостями, стараясь уделить внимание каждому.

– Вы только посмотрите: двое на одного, как не честно! Ставлю восемнадцать миллионов на одиночку.

– Двадцать на дуэт. Дорогой Блюс, какой кофициент?

– Три к одному, уважаемые, но это всё мелочь, не стоит вам тратить своё внимание на такой мусор.

– О! вы только посмотрите! №119 только что раскидал засаду из пятерых незийцев!

– Что, кто? Кто у нас под этим номером? – скорее кудахтает, чем говорит один очень и очень упитанный господин. При этом дёргая за цепь-поводок приведённое с собой существо.

– А, так это Лехц, один из фаворитов турнира. Мутантик, что ни говори. Говорят, что перед турниром один из участников покалечил его брата, и теперь он носится каждый отбор в поисках праведной мести. Ах! Какой сюжетец!

– Восхитительно! А это кто такой?

– Да, да, весьма интересно, – всё так же пыхтит толстяк, семеня вдоль экранов и влача на цепи питомца.

– Отличный выбор, позвольте представить вам мастера фехтования – Исоятсу. Лезвие его клинка настолько тонкое, что по слухам…

– Что он делает? Берегись! – дамочка в фрустрированном платье из жидкого металла кричит на экран в попытке предупредить мечника.

– М-да, был мастер, и нет мастера. Атакой из-за угла, мышь его! – выражает общее настроение один из гостей, покрытый переливающимися в любое время суток татуировками. – Ладно, поставлю лучше на того, что в броне.

– Эй! А разве это честно?

– Ну, по правилам это не запрещено: если одни имплантируют себе симбиотические мышцы, то почему другие не могут купить боевой костюм класса «смерч»? При том, что такие костюмы не всем по карману, ну вы понимаете.

На самом деле, почётные гости не понимали, и это было не важно, так как проекция показывала захватывающее зрелище, где участник под номером 362 в симбиотической броне класса «смерч» крушил группу из семи человек. Он не использовал оружия, ему это было ни к чему: обшивка увеличивала силу ударов в несколько раз, прибавляла скорости, защищала и предупреждала, не оставляя врагу и шанса на победу. Тем не менее, смертоносная защита встретила ожесточённое сопротивление: она принимала на себя удары ридийных лезвий, поглощала излучения волновых пушек и выдерживала напряжение от разрядников. Но участника №362 это даже не замедлило. Он продолжал атаковать, кружась между недругами, круша их защиту и игнорируя атаки, раскидывая и смеясь, заставляя кости врагов трещать и ломаться…

Группа продержалась полминуты против единственного противника, и в комнате администрации турнира несколько наблюдателей зааплодировали открывшемуся им зрелищу.

– Но почему используют только эти костюмы? Почему всем не использовать стандартную броню подешевле? – выпячивает пухлые губки обладательница невероятного бюста.

Кто-то шепчется, Блюс в своей фальшивой манере искренне улыбается, а толстяк звенит цепью, скрывая свой смешок.

– Душечка, что за вопросы, ты нас позоришь! – одёргивает её шёпотом кавалер довольно преклонного возраста.

– Что Вы, что Вы, – успокаивает его ведущий, – интерес дамы нам всем понятен. Дело в том, душечка, что любую броню элементарно вывести из строя стандартным электромагнитным зарядом класса F, кроме, конечно же, военного костюма «смерч», разработанного на основе симбиотического сплава, или механического доспеха рыцарей Урии. Конечно, многие участники используют защитные пластины, но большинство достаточно уверены в себе и даже выходят на бои с голыми руками.

– Всё, что вы говорите – прекрасно, – прерывает Блюса татуированный посетитель, – но кто поддержит мою ставку в пятнадцать миллионов на того здорового цикианца, скажем, пять к одному.

– Поддерживаю, – выдавливает из себя запыхавшийся от десятиминутной ходьбы гость внушительных габаритов и, дёргая за цепь, семенит к одному из экранов.

Цепь натягивается, и существо послушно следует за хозяином. И никто не обращает внимания на скулящего, жалко ползающего на четвереньках за своим хозяином двенадцатилетнего мальчишку.

***

В кафе «Звёздочка», расположенном на семнадцатом уровне улицы разлома, посетителей и так было не много, а после сигнала, прозвучавшего в самый разгар клиентуры, стало до безобразия ни одного. Правда, два трупа прибавилось – для антуража, так сказать. Хотя и тут был подвох: труп был только один – второй ознаменовал себя живым, посредством тяжёлого болезненного стона.

– Вы слишком милосердны, полагаю, – нарушает молчание Иола Лемис Григ, наследник аристократической ветки Григ, вытаскивая кинжал из глазницы незнакомого ему участника.

– Тогда я полагаю, что ты слишком кровожаден, – отвечает Ума, подкладывая под голову второго – раненого в живот – подушку со стоявшего в углу дивана.

– Полагаю, продолжать бой друг с другом мы не станем.

– Да, тебе бы этого так хотелось, не правда ли? Что ты можешь мне противопоставить с обломком своей зубочистки?

– Даже если это так, чего я признать не могу, отчего же Вы не нападаете?

– Оттого, недорогой мой друг, что мне надо в туалет, и я, Ума Алактум, также известный как Жнец, выродок с планеты Парк, змей девяти искусств, собираюсь попросить ВАС, наследника какого-то там рода, обеспечить мне безопасное «справление» нужды. Мышь его, тьфу! – и юноша, не дожидаясь ответа, удаляется в уборную.

Минутой ранее в комнате администрации никто и не заметил, как на одном из визио-трансляторов отображались события, произошедшие в маленьком и невзрачном кафе. Вот семеро посетителей прерывают свою трапезу сразу, после сигнала. Двое вскакивают из-за стола, один бьёт тонким мечом парня с длинной косой, но последний уклоняется, перехватывает лезвие клинка. Они стоят так несколько секунд и оба не замечают, как на них из слепой зоны нападают двое посетителей. Посетителей, оказавшихся участниками «Ню Нова», специализирующихся на бесшумных убийствах и пытках.

Фехтовальщик разрывает дистанцию. Юноша ломает лезвие рапиры, делая её непригодной для боя. Они снова атакуют друг друга, и каждый замечает за спиной оппонента тень, изогнувшуюся в смертельном броске. Иола неимоверным усилием меняет направление броска, посылая кинжал в голову убийце. Ума в прыжке отталкивает урийца и, навалившись на подкравшегося ассасина, выкручивает его запястье, вгоняя в живот обломок клинка.

Слегка отдышавшись, оставшиеся бойцы встают на ноги, молчат, не зная, что говорить и пытаясь выглядеть естественно. После непредвиденного спасения недавнего противника продолжать схватку казалось глупо, посему юноша решил оказать первую помощь ещё живому убийце, попутно лишая его браслета. Но за этими событиями никто не наблюдал, ввиду более интересных боёв на станции, и посему никто не видел, как монах заперся в уборной, а аристократ чистил свой и без того уже чистый кинжал, не зная, какие эмоции испытывать. И, конечно же, никто не видел, как они вдвоём покинули кафе.

***

– А я тебе говорю, что ставка на бой с фаворитом пронесёт гораздо больше очков…

– Не обязательно, Вы забываете, что не все участники поддерживают ставки друг друга, многие принимают администраторы и сами определяют коэффициенты. Хотя то, что в этом отборе фавориты предпочтут не сталкиваться друг с другом – очевидно.

– Постой, – Ума активирует радар, – кто-то приближается, в одиночку, значит: не из слабаков. Судя по скорости – едет на ульм-лифте. Пешочком уже не пройдётся, вот сноб.