— Представьте себе существо, которое может жить в магме, в вакууме, в радиации, выживать при самых высоких и низких температурах. Ему не нужен воздух для дыхания, вода, еда. Которое можно запустить в ядро планеты, установить бомбу, а потом активировать, вызвав планетарную катастрофу на всей планете. Или использовать как биологическое оружие, неотличимое от человека до самого момента атаки. — Жан бросил окурок на пол и раздавил его каблуком. — Феникс — это не птица, мсье Сергей. Это нечто, что может перерождаться. И Херпикс экспериментирует здесь, на Аурум-4. А потом, возможно, на других планетах активирует это оружие, которые мешают их корпоративным интересам и процветанию.

Комната внезапно сжалась до размера мышеловки. Слова Жана складывались в моей голове, как детали отравленной головоломки, и картина вырисовывалась на редкость отвратительная. Так вот, для чего Херпикс затеял эту показушную зачистку и загнал планету под колпак! Им нужно было не подавить мятеж — им нужно было красивое, шумное прикрытие. Суета, стрельба, комендантский час — идеальная ширма, пока под носом у всего галактического сообщества они возводят свою адскую кухню. А я, старый идиот, лично подвёз им последний ингредиент для этого геологического коктейля. Запчасти для апокалипсиса, с доставкой на дом! Превосходная работа, Бекас. Просто блестяще.

— Значит, груз Скифа… это не только стабилизаторы… — пробормотал я.

— Критически важны для следующей фазы бурения, — кивнул Жан. — Без них они не смогут достичь нужной глубины. По всей видимости, это вы привезли метаморфов на планету. Ваша доставка была им на руку. Но теперь, когда Грей мёртв, а данные заблокированы… у них могут возникнуть проблемы. И это наш шанс.

— Шанс? На что? — спросил Карл хмурясь.

— На то, чтобы остановить их, дружище! — Жан ударил кулаком по ладони. — У нас теперь есть человек, который знает, как попасть в архив «Дельта». У которого есть ключи Грея. Мы можем выкрасть данные о «Фениксе», передать их в империю, в Гильдию. Да куда угодно! Раскрыть, наконец, этот заговор! И прикончить корпорацию одним ударом!

Я посмотрел на его горящие глаза, на мрачное лицо Карла, на окружающую нас серую, пыльную реальность подземного лагеря. И почувствовал знакомое щемящее чувство. Не страха. Опасности. Что-то в этом Жане было не так, но вот что?

— Вы предлагаете мне пробраться в самую охраняемую базу на Аурум-Сити Херпикса, украсть сверхсекретные данные и унести ноги, — медленно сказал я. — В то время как меня разыскивает вся корпоративная безопасность планеты.

— Именно так, — улыбнулся Жан. — Разве это не прекрасный план?

— Это самый идиотский план, который я слышал, — честно ответил я. — Но, чёрт побери, он мне нравится. Есть только одна проблема.

— Какая? — спросил Карл.

— Мне нужна моя команда. Мои люди — капитан Лавров, Алиса, Ким и Ки — они, должно быть, уже начали свои поиски меня. Мне нужно найти их и скоординироваться с ними. Без них мы не справимся.

Жан обменялся взглядом с Карлом.

— Ваши люди… они устроили эти взрывы и отключение энергии?

— Скорее всего, — кивнул я. — Это был наш план на случай чрезвычайной ситуации.

— Тогда у меня есть идея, — сказал Жан. — Мы знаем сеть старых коммуникационных тоннелей под всем комплексом. Они не используются, но целы. Мы можем попробовать выйти на вашу частоту, послать сигнал. Если ваши люди на связи, они услышат.

— А если нет?

— Тогда, мсье Сергей, — Жан пожал плечами, — нам придётся действовать втроём. И надеяться, что удача любит не только наглых, но и совершенно безумных.

Я посмотрел на него, на Карла, на эту пыльную комнату, которая вдруг стала штаб-квартирой самой невероятной авантюры в моей карьере.

— Ладно, — сказал я вставая. — Давайте искать мою команду. А потом… потом мы украдём у Херпикса их любимого «Феникса». И посмотрим, как он полыхает у них на глазах.

Карл хрипло рассмеялся — звук, похожий на перемалывание камней.

— Наконец-то кто-то говорит на моём языке. Жан, веди его к передатчикам. А я пока подготовлю наших ребят. Если уж лезть в драку, то лезть всем отрядом.

Мы вышли из комнаты, и я почувствовал, как в груди закипает странная смесь страха, решимости и того самого, старого доброго азарта. Игра входила в решающую стадию. И на кону была уже не просто моя жизнь или свобода. На кону была целая планета.

Передатчик оказался не передатчиком, а жалкой грудой ржавого хлама, которая, по мнению Жана, «вполне могла сохранить функциональность». Он копался в нём с видом гениального сумасшедшего, что-то, перепаивая, стуча по корпусу и приговаривая на своём певучем французском. Карл, тем временем отобрал троих самых вёртких ребят, которые знали каждый сантиметр подземелий лучше, чем свои пять пальцев. Их инструкции были просты: найти, оценить, и, если это свои — привести, не поднимая шума. Если чужие — отступить и не отсвечивать.

— А если они не захотят идти с незнакомцами? — спросил один из них, здоровенный парень с лицом, напоминающим перепаханное поле.

— Скажете, что их навигатор, Серёга, ждёт с нетерпением и припас бутылку чего-нибудь крепкого, — бодро парировал я. — Если не сработает, скажите пароль: «Калибр». Должно сработать.

Парень хмыкнул, явно сомневаясь в эффективности моей дипломатии, но кивнул. Они растворились в темноте туннеля с тишиной и ловкостью подземных духов. Я остался с Жаном, Карлом и вопросом: а вдруг команда уже поймана, или, что ещё хуже, решила, что я откинул копыта, и упорхнула с планеты без своего ценного товарища?

Следующие сутки тянулись медленнее, чем время проведённой с Греем. Я сменил мундир Грея на потрёпанную, но чистую рабочую робу — тёмные штаны, просторную рубаху и жилетку с кучей карманов, в которых удобно было прятать всякие мелкие, но нужные вещи. В новом обличье я выглядел как заурядный техник или шахтёр, слегка побитый жизнью, но ещё не сломленный. Идеальная маскировка для человека, которого полпланеты ищет в форме полковника.

Жан наконец-то выдавил из своего ржавого чуда слабый, прерывистый сигнал. Я выставил на передачу закольцованное сообщение на запасной частоте Гильдии: «Скиф, Скиф, это Миронов. На связи. Отзовись». И так раз в полчаса. Ожидание — худшая пытка для человека действия. Я чистил оружие, изучал карты тоннелей, которые нарисовал мне Карл.

И вот когда я уже начал подумывать, не сходить ли самому на разведку, в лагерь вернулись наши посланцы. И не одни. Впереди шёл Карл, его гранитное лицо кривилось в подобии улыбки. За ним — мои друзья.

Капитан Лавров шагал, как медведь, вышедший из спячки, его борода казалась ещё седее от пыли, но глаза горели знакомым огнём. За ним, ступая с кошачьей грацией, шёл Ким — холодный, собранный, его взгляд мгновенно просканировал помещение, оценив углы и укрытия. Ки двигался бесшумно, его матовая оболочка была в новых царапинах, но голубые глаза светились ровным светом. И Алиса… Она шла последней, её черты были заострены, усталость на её лице говорила, что она долго не отдыхала, а во взгляде читалось столько эмоций, что их хватило бы на небольшой психологический триллер.

— Ну вот и наш заблудший агент, — проворчал Лавров, останавливаясь передо мной. — Ишь ты, переоделся. А мы здесь полпланеты обыскали, думали, тебя уже в расход пустили.

— Я слишком живучий, капитан, — улыбнулся я, чувствуя неожиданный прилив тепла при виде этих суровых, знакомых мне лиц. — Меня просто так не убьёшь.

Мы обнялись — грубовато, по-мужски, похлопывая друг друга по спине. Ки молча кивнул, его логика, видимо, сочла эмоциональные проявления излишними, но не неправильными. Ким коротко пожал мне руку, его хватка была стальной. Потом настала очередь Алисы. Она подошла, посмотрела на меня долгим, невыносимо сложным взглядом — в нём были и злость, и облегчение, и что-то ещё, что заставило моё сердце ёкнуть. Но не обняла. Просто кивнула.

— Жив. И хорошо, — сказала она ровным голосом, но я знал эту интонацию. За ней скрывалась буря.

Мы устроились в той же штаб-квартире, теперь уже теснясь, как селёдка в банке. Я коротко, с присущим мне циничным блеском, рассказал им о своих злоключениях: о пленении Греем, об убедительных беседах, о побеге, о встрече с Тару и, конечно, о «Проекте Феникс». Карл и Жан дополняли, вставляя свои мрачные детали.

— Итак, господа, — закончил я. — Вместо того чтобы просто улизнуть с этой Богом забытой планеты. Только не обижайтесь на меня за эти слова, друзья. У нас появился шанс устроить маленький планетарный переполох. Вдобавок украсть у Херпикса их любимую игрушку. Кто за?

— Вопрос даже не стоит, — хрипло сказал Лавров. — Мне мою команду и корабль выставили вне закона. Убили моего лучшего друга. Да примет его душу святой апостол. Я им этого так просто не оставлю. Я им этого не прощу. Я за!

— Правильно, — произнёс Ки. — Уничтожение или разоблачение проекта «Феникс» устранит угрозу для «Скифа» и повысит ваши шансы на благополучное завершение миссии.

— Работа есть работа, — бросил Ким. Его позиция была проста: он был наёмником, и это звучало как выгодный контракт с элементом личного удовлетворения.

В этот момент дверь скрипнула, и в комнату вошла Тару. Она выглядела лучше — умытая, в чистой одежде, с едва заметным румянцем на щеках. Её глаза сразу нашли меня.

— Сергей, — сказала она подходя. — Лане лучше. Спасибо тебе.

И, прежде чем я успел что-то ответить, она встала на цыпочки и нежно поцеловала меня в щёку. Быстро, легко, по-дружески. Но в маленьком, тесном мире нашей импровизированной штаб-квартиры этот жест прозвучал громче любого взрыва.

Я почувствовал, как взгляд Алисы, до этого скользивший по карте, впился мне в затылок с такой силой, что, казалось, оставит ожог. Я обернулся. Она сидела, откинувшись на спинку стула, её лицо было каменной маской. Но в глазах… в её глазах бушевал настоящий ураган из ревности, обиды и холодной ярости. Она молча встала и вышла из комнаты, хлопнув дверью с такой силой, что со стены посыпалась штукатурка.

Воцарилось неловкое молчание. Карл покосился на меня хмыкнув. Жан изобразил вид человека, глубокопогружённого в изучение потолка. Капитан Лавров пробормотал что-то невнятное про «женские дела» и потянулся за самокруткой.

Великолепно, Бекас. Ты только что выжил после пыток в застенках корпорации, планируешь кражу века, и теперь тебе предстоит разгребать ещё и этот, с позволения сказать, романтический бардак. Просто праздник какой-то.

Час спустя, когда планы были обсуждены, вахты распределены и все разошлись по отведённым углам отдыхать перед грядущим броском, я не выдержал. Я нашёл Алису. Она сидела на ящике со снаряжением в дальнем, тёмном углу старого склада, чистя свой бластер с такой яростью, будто хотела стереть с него хромировку.

— Девочка моя, — тихо сказал я, садясь рядом. — Ты что?

Она не взглянула на меня, продолжая водить тряпкой по стволу.

— Ничего, Бекас. Работай. Делай свою работу.

Я осторожно взял её за руку, заставив прекратить это нервное движение. Она попыталась вывернуться, но не сильно этого хотела.

— Алиса. Посмотри на меня.

Она медленно подняла глаза. В их глубине плескалась та самая буря.

— Я посмотрела. Вижу. Герой-спаситель. Местные девки уже на шею бросаются. Очень трогательно. Иди, а то вдруг упустишь свой шанс.

Я вздохнул. Сложные переговоры с вражескими агентами казались сейчас детской забавой по сравнению с этим.

— У нас с Тару ничего не было и быть не могло. Я спас её сестру. Это была моя работа. И её благодарность — это просто благодарность. Ты же всё понимаешь.

— Я всё понимаю, Серёж, — её голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — И перестань называть меня девочкой. Я не девочка. Я пилот, я агент, я профессионал. А ты… — она замолчала, снова уставившись на бластер. — Ты для меня был тем, с кем можно было забыть, что ты пилот, агент и профессионал. Всего на одну ночь. А оказалось, что для тебя это была всего лишь… оперативная необходимость? Или развлечение в перерыве между работой?

О, вот это был удар ниже пояса. Точный и болезненный. Я отпустил её руку.

— Это не было необходимостью. И не было развлечением. Это было… порывом. Для меня. Для того, кто внутри. Для человека, который думал, что всё уже позади. Ты настолько прекрасна и красива в этом безумном новом мире. И да, я воспользовался этим. Потому что никогда не мог себе представить, что такая красивая девочка, как ты. Посмотришь на такого, как я. Это был эгоизм с моей стороны. И я перед тобой виноват.

Она наконец-то посмотрела на меня по-настоящему. Гнев в её глазах пошёл на убыль, сменившись усталой печалью.

— Мы все здесь эгоисты, Сергей. Все боимся. И все ищем хоть что-то настоящее в этой железной коробке, летящей в никуда. Просто… в следующий раз, если захочешь почувствовать что-то «простое и человеческое». Может, в следующий раз, ты сначала убедишься, что твоя напарница по этому поводу думает? А не что она просто удобный вариант под рукой.

Она встала, засунула бластер в кобуру.

— А сейчас у нас есть работа. «Феникс», помнишь? Давай сосредоточимся на этом. Остальное… — она махнула рукой. — Остальное подождёт. Если доживём.

Она повернулась и ушла, оставив меня сидеть в темноте со смешанным чувством вины, досады и странного облегчения. Самокритика — полезная штука, но в разумных дозах. А я, кажется, переборщил.

«Ну что же, Бекас, — мысленно констатировал я поднимаясь. — Похоже, в твоей блестящей карьере агента добавилась новая специализация: дипломат в делах сердечных. И скажу я тебе, справляешься ты с этим хуже, чем с прохождением через лазерную сеть».

Но работа и правда ждала. «Феникс» не собирался ждать, пока мы разберёмся со своими чувствами. А значит, пора было отложить личные драмы в сторону и действовать.