Патрисия решила не развивать тему. Ее отношения с матерью заслуживали, наверное, осуждения с точки зрения Стара. Хотя до этого момента Пат казалось, что мать, отдавшая так мало любви, заслуженно лишена привязанности детей. Поэтому выполняла перед ней свой долг, но не более того.

– Стар… я приземляюсь. Пожалуйста, не отходи от меня ни на шаг. Мы должны показать, что ты не собираешься бежать. Иначе они просто тебя ликвидируют, но сперва парализуют и отберут… все, что смогут.

Она уже парковала блони на крыше огромного торгового центра. Но прежде чем она открыла дверцы, Стар повернул к ней голову.

– А живая планета у вас где-нибудь есть? – спросил он вслух.

– Живая? – растерялась она. – Ты имеешь в виду природу, леса-моря? Есть, конечно, просто это – большой город, столица.

– Как можно жить среди мертвых камней и искусственных тел… Ведь они ничего не отдают, кроме своего холода, – произнес Стар, впрочем, ответа он, кажется, не ждал.

Он по-прежнему смотрел на нее. И Пат снова услышала его мысленный голос:

– Пожалуйста, будь сейчас открыта к тому, что я скажу.

Ей показалось, он на что-то решился.

– Хорошо… я слушаю…

Они уже вышли из блони и вступили на лифтовую платформу торгового центра. Вместе с ними на платформу ступили трое охранников и стояли теперь к ним почти вплотную, держа связь с остальными – еще один охранник, Семен и Невидимка отправились вниз пешком, она видела их сквозь прозрачную перегородку. Пат нажала кнопку самого нижнего этажа, и платформа медленно заскользила вниз, позволяя разглядеть нужные вывески.

– Грязные реки не вливаются в чистый океан, и тот, кто посылает за Даром черных и порченых, не может нести благо. Я не передам ему знания никогда. Но я… я мог бы передать их тебе, – произнес Стар.

– Что? – растерялась она.

На секунду ей пришла в голову безумная мысль – что он там говорил, про наивысший знак любви?

– Знание можно передавать друзьям, – быстро добавил он. – Ты индиго. Может быть, ты воспримешь настоящие знания. И ты не станешь использовать Дар неразумно.

Фу ты. Пат с облегчением выдохнула – видимо, подобная глупость могла прийти в голову только ей. Вот бы он посмеялся над тетенькой.

Платформа остановилась на промежуточном этаже, впустив еще несколько человек.

– Ой, нет, – Пат невольно замотала головой, поймав удивленный взгляд одного из охранников.

– Мы так будем долго спускаться! – сказала она вслух недовольным голосом, чтобы исправить оплошность.

– Не знаю, индиго я или нет, но я самая настоящая землянка, – торопливо заговорила она мысленно. – Я даже не способна понять всего, что ты мне говоришь. Уверена, на Земле найдутся люди куда достойней. И вообще, зачем…

– Останови поток своих мыслей – они ни о чем, – прервал ее Стар. – Мне больно говорить это тебе. Но это… это не бескорыстно. Я уже говорил, что мне нужна твоя помощь. Но это не обмен, обменивать Дар нельзя, я отдам тебе его искренне!

В его «голосе» прозвучали виноватые нотки.

– Да что я могу сделать?

– Я должен уйти отсюда. Мои корни засохнут здесь еще до того, как их подрубят.

– Я знаю, но… отсюда невозможно сбежать! – она по-настоящему испугалась.

– Я смогу уйти, если ты мне поможешь.

Пат не знала, что отвечать. Она понимала, что надеяться ему здесь не на что, а от своих принципов он не откажется. К тому же нет никакой гарантии, что его не убьют потом, согласись он на их предложение – Стар прав, от этих людей ничего хорошего ожидать не приходится. Но… как она может помочь? Они ведь под присмотром. А главное – что будет с ней, если парень сбежит? Да если и не сбежит… Семен верно сказал: она слишком много знает.

Патрисия только сейчас поняла, в какую переделку попала. Платформа, наконец-то, спустилась вниз, они ступили на движущийся пол и медленно поехали вдоль рекламных щитов. Как только гость, выбрав магазин, сходил с ленты, он попадал в зал просмотра – здесь торговали по старинке, это называлось «ретро-фишкой». Многим надоедало сидеть дома и тыкать в коммуникатор, и люди шли сюда – трогать, выбирать и разглядывать остальных. В некоторых магазинах даже еще имелись продавцы.

Охранники не отставали, но держались чуть поодаль, чтобы выглядеть обычными покупателями.

– Ты мне поможешь? – прозвучал в ее голове настойчивый голос Стара.

«А что будет со мной, ты не подумал?» – хотелось закричать Пат. Но она спрятала эти мысли подальше и вздохнула.

– Да, – неожиданно для самой себя ответила она. – Помогу. Но только не вздумай бежать сейчас. Пусть они пока надеются, что я тебя уговорю… Нам нужно выиграть время.

– Подожди… еще несколько веток от дерева моей мысли… Я не просто отдам тебе знание. Я смогу тогда остаться с тобой на волне наших слов. Мы не сможем говорить на больших расстояниях, но мы сохраним связь. Я буду думать о тебе, а ты обращаться ко мне мысленно и искать правильные ответы. И тогда ты лучше поймешь, чем обладаешь, даже если освоишь это не сразу.

– Стар, – решительно прервала его Пат. – Останови свои ветки, а то они вырастут до небес. Я не буду принимать от тебя этот Дар. Знания ты сохранишь для той, что станет твоей женой. Мне они, если честно, вообще ни к чему. Я даже не спрашиваю, что дает тебе этот Дар, все равно не пойму, или пойму так, как понимают это все земляне. Если я тебе помогу, если смогу помочь, то сделаю это просто так. Ты сам говорил, что Дар должен быть даром, а не платой и не предметом обмена. И больше мы не станем обсуждать это, иначе… Иначе волна наших слов уйдет в песок.

– Ты хорошо говоришь на илините, – как-то смущенно произнес Стар. – Но… как ты узнала о моей невесте? Тебе сказали порченые люди? Но они не могли знать, что я испытываю огонь…

Стар горестно умолк, а Пат в недоумении повернула к нему голову и даже не нашлась, что ответить.

– Я не знаю, смогу ли увидеть ее когда-либо, – продолжал сетовать парень. – Не знаю, что с ней сталось после того, как меня поймали. И не знаю, могу ли отдать ей знание… Ведь она не ушла в горы, они с матерью остались внизу. Ее зовут Яли Нел.

Невеста? В четырнадцать лет? Может, просто подружка? Поскольку она невольно остановилась, пришлось это снова обыгрывать.

– Давай зайдем вот сюда, – сказала она вслух, – посмотри, здесь много полезного! («Ты хочешь сказать, у тебя уже есть невеста? Но… тебе ведь всего четырнадцать…»)

Парень быстро и ловко, словно делал это не в первый раз, спрыгнул с дорожки и двинулся за Патрисией в магазин. Охранники от неожиданности проехали мимо, но сошли на следующем же спуске.

– Я не понимаю, что значит «всего», – отвечал он ей мысленно. – На Илии мужчина заводит семью, пока еще молод, иначе все его костры будут гореть впустую. Зачем зажигать огонь, когда ветки уже сырые?

– Э-эээ… – Патрисия даже растерялась от такого урока половой грамоты. – Не обижайся, но у нас на планете этот возраст считается еще… как тебе сказать… непригодным к браку. У нас нельзя жениться раньше двадцати одного года.

Тема была не из приятных – воспоминания заставили помрачнеть и ее тоже.

– Мой отец выбрал мою мать, когда был на год моложе меня, – сообщил Стар, – и Силы соединили их через год. Его имя Кеунвен.

– Сколько же ему лет сейчас?

– Ему еще девять лет до возраста воды, но он уже сейчас разжигает костер мудрости.

– Возраст воды – это сколько же?

– Тридцать восемь светил.

Это была краткая форма обозначения года на Илии, Патрисия уточняла, изучая язык. И с земным измерением это почти совпадало. Ну ничего же себе: если мерить их мерками, она пустила к себе в квартиру взрослого мужчину! Этого Семена надо убить, наверняка он все знал. Хотя… если его отцу двадцать девять, то и она в свои двадцать семь ему как мать.

Патрисия вдруг сообразила:

– Поэтому тебя и поймали, да? Ты не смог бы дружить с этой девушкой, если сидел бы дома…

– Да…

– Она ведь твоя ровесница?

– Она старше меня всего на сезон цветения.

– Когда ее мать сделала выбор, оставшись внизу, Яли была, как и ты, ребенком. А кстати, сколько тогда тебе было?

– Восемь.

– Твоя мать сделала выбор за тебя, а ее мать – за нее. Значит, девочка ни в чем не виновата. Она никого не предала, верно? Я думаю, ты мог бы отдать ей Дар.

– Я тоже так полагаю, Патрисия. Ее цвет ничем не испорчен… еще не испорчен. Но мне надо забрать ее с собой в горы. Как я смогу пить из чистого родника, зная, что она насыщается грязной водой?

Патрисия едва сдержалась, чтобы за голову не схватиться, и только усилием воли продолжала кивать продавцу, приглашающему примерить шляпу-шампунь. Судя по внешнему виду Стара, его заинтересовали в магазине только женские рейтузы-эпиляторы. Впрочем, продавец уже переключился на других посетителей – в его магазинчике сегодня был редкий аншлаг. Трое охранников рассеялись по залу, присматриваясь к женскому белью, еще один прогуливался снаружи, а Семен с Невидимкой любовались косметической люстрой.

– Стар! Как это можно осуществить? Даже если тебе удастся покинуть Землю, в лучшем случае ты сможешь прятаться на другой планете. Но оказаться вновь на Илии! Да еще забрать невесту… а потом попасть в горы! Все космопорты на Илии подконтрольны землянам.

– Теперь река твоих мыслей снова течет в нужном русле. Я знаю, Патрисия, что ты хочешь помочь мне бескорыстно, ведь ты индиго. Но ты ничего не сможешь без помощи Сил. Теперь мне открылось новое знание: Силы сами отвели меня от того, чтобы отдать свой Дар Яли Нел.

– Ты хочешь лишить ее Дара навсегда?

– Это будет ее выбор. Я должен спасти ее от жизни среди красных людей, увести в горы. Но там… там она сможет предпочесть другого, того, кто сможет поделиться с ней Даром. Дважды я этого сделать не смогу.

– Почему? Ты же его не лишишься. Разве твои силы и знания не умножатся вдвое?

– Ты полагаешь, Патрисия, что знание может измеряться количеством? – удивленно спросил Стар. – Но для него нет измерения. Преумножится совсем другое. Я не знаю, как это объяснить тому, кто им не обладает.

– Просто ответь, почему нельзя делиться им снова и снова?

– Но чем будет Дар, если не станет единственным для обоих – дарующего и принимающего, если не свяжет в себе навсегда двух разумных? Это все равно как если бы ты отдала себя в жены дважды, сначала одному, а потом другому мужчине.

– Ты хочешь сказать, что вы можете заключать союз только единожды? – поразилась Пат.

Теперь уже Стар казался изумленным – он даже отвел взгляд от рейтуз, и Патрисии пришлось сделать круг по магазину, чтобы охранники не поняли, что они общаются.

– Как можно создать семью дважды? – «воскликнул» он. – Как можно стать одним целым с разными женщинами? Это же река без истока и русла. Из раздавленного кокона уже никогда не выйдет заур! Вот так же и с Даром. Отдаешь ли ты его другу, знакомому, чужому человеку – он станет Даром только однажды. Второй раз будет украден у первого, и значит, перестанет быть Даром. На свете много других радостей, которыми можно делиться сколько угодно раз. Учитель может разделить любовь на всех учеников, мать – на нескольких детей, друг – на многих друзей. Но Дар, как любовь и верность супругов, – всегда остается лишь между двумя, и никак не делится! Неужели можно думать иначе?

– Угу, – саркастически произнесла пораженная Пат. – Скажи это землянам – про брак и один раз…

– Они и этого не понимают? – изумился Стар. – И ты не понимаешь?

– Возможно, кое-кто бы и понял… – буркнула она, не отвечая на его вопрос прямо. – И потом, у нас есть законы… обязанности перед государством. У нас тоже нельзя вступать в отношения просто так, без уведомления Контроллера, иначе мы бы не победили вирусов и сиротства. Мы должны фиксировать все изменения в своей жизни, если мы с кем-то сходимся, по определенным градациям, и…

– Тебе сейчас больно? Прости, у нас не принято спрашивать, но ты не скрыла своих эмоций, и твой синий цвет потемнел, почему?

– Если у вас не принято… зачем же ты спрашиваешь? – нахмурилась она.

– Не сердись. Давай вернем воды наших мыслей в прежнее русло. Я предложил тебе принять от меня Дар.

– Стар, – покачала головой Пат. – Я ничего не возьму. Лучше подумаем, как я смогу помочь тебе иначе.

– Не руби мое дерево на корню, – он подошел к ней и уставился на нее своими черными, бездонными глазами, забыв про то, что за ними следят. – Иначе нельзя. Я…

– Ты… у вас на планете есть магазины? – быстро произнесла она вслух, судорожно сочиняя тему для разговора.

Стар, кажется, опомнился.

– Если ты спрашиваешь, есть ли у нас каменное здание, набитое ненужными предметами, то такого у нас нет, – скучным, однотонным голосом ответил он.

– Ну, где-то же вы покупаете одежду или продукты?

– Да, у мастеров. Этот человек, – Стар указал на продавца, который, потеряв надежду, уже отошел от «покупателей» и с помощью панели управления менял местами товар на полках, – создал все это сам?

– Нет, он продает то, что создали другие. («Сделай, наконец, вид, что тебе здесь что-нибудь интересно! Поговорим позже»).

«Река не может отразить то, что не показывает небо», – продолжил он мысленный разговор.

«Знаешь что, – рассердилась Пат, – или твоя река будет отражать то, что я говорю, или ищи себе другую… неразумную, которая станет тебе помогать».

Она не знала как перевести на илинит слово «дура».

«Хорошо», – внезапно улыбнулся Стар, и лицо его снова ожило подвижностью.

– Я хочу вот это! – сказал он вслух и к радости продавца ткнул пальцем в первую попавшуюся вещь.

– Отлично! – ответила Пат, глядя на старческое пальто-самогрев. – Мы это берем.

***

Пальто она отдала в тот же вечер.

Стар действительно уснул – очень крепко. Патрисия устроила ему постель в гостиной. Против белья он не возражал, она только немного опасалась, не принято ли у илян спать нагишом, поэтому заранее предупредила, что утром, когда она постучится к нему, он должен будет одеться. Запасную одежду, приготовленную Семеном, она положила рядом. Ответа она не получила – ни мысленно, ни вслух, но ей показалось, он даже не понял, о чем она.

Перед тем, как выйти из комнаты, она решила проявить дружеское участие и легонько дотронулась до его руки, желая спокойной ночи. И тотчас пожалела об этом: рука у него дернулась так, словно ее коснулись раскаленным утюгом, а взгляд стал изумленно-испуганным. «Наверное, телесный контакт для них недопустим», – с запоздалым сожалением подумала Пат. Она ждала, что парень выразит недовольство, но тот промолчал, только уставился на нее очень странно. Пат поскорее сбежала, испугавшись, что могла что-то разрушить в их – как она уже полагала – дружбе. Но откуда ей вообще знать, что у них принято, а что нет?

Она спустилась на наблюдательный пункт, но Семена не застала, так что ей пришлось объясняться с Невидимкой, неприятно удивив его своим намерением подняться к соседу сверху. По реакции этого типа Пат заключила, что камеры установлены только в ее квартире.

– Чего вы боитесь? – пожала плечами она. – Это одинокий старик, я навещаю его дважды в неделю. Ему не нужны сверхспособности, уж поверьте. А если я не приду, он поднимет шум.

– Помните, болтать не в ваших интересах, – сдался, но предупредил Невидимка.

Она усмехнулась.

– Он ничего не слышит и едва понимает, какое сейчас время года.

Вообще-то она лукавила. Леонид, или Леон, как он себя называл, действительно глубокий старик, передвигался в инвалидной коляске, и даже современная медицина уже не могла помочь ему встать. Но дух его оставался бодрым, а разум ясным. В прошлом, о котором он так любил ей рассказывать, Леон слыл авантюристом. Активный путешественник, он участвовал в нескольких космических экспедициях и едва не женился на инопланетной принцессе. Романтичная история их любви и насильственного разлучения (отношения с планетой были прерваны) даже стала основой для популярной мелодрамы, снятой еще до рождения Пат.

Конечно, все у него в квартире было приспособлено для его удобства, и он мог сам себя обслуживать, но общения ему не хватало. При виде соседки старый ловелас всякий раз озорно подмигивал и норовил поцеловать ей ручку. Сегодня, однако, Леон выглядел скучным.

– И что это у нас с настроением? – спросила Патрисия. – А я к вам с подарком.

Она положила пальто на диван и огляделась: шторы задернуты, в комнате – затхлая духота, сенсорвизор молчит. Она быстро отладила температурный режим и установила на стены любимые декорации старика. Теперь казалось, что они смотрят в окно звездолета и видят нескончаемые космические пространства.

– Пенсия, – коротко буркнул Леон.

Ах да, она и забыла, как он ненавидит день, когда надо получать пенсию и заказывать продукты на месяц. Ненавидит сам процесс общения с любым государственным учреждением и с «этой долбаной панелькой». В эти дни Патрисия особенно была ему нужна. Вот и сейчас она извлекла из-под его кресла засунутый туда коммуникатор устаревшей модели. Поднесла его к старику на расстояние вытянутой руки и несколько секунд подождала. Однако экран не отозвался.

– Не поняла?..

– Там! – небрежно махнул рукой Леон в сторону подоконника.

– Что – там?

– Чип. Там. Он мне надоел, и я его снял, – проворчал сосед.

Ах, да. Старик уже много лет противился уговорам агента госслужбы и отказывался от мини-операции по вживлению чипа. Уже более чем полвека это проделывали с каждым новорожденным, но тем, кто старше семидесяти, разрешали пользоваться допотопной съемной моделью – их чип напоминал клипсу. А без чипа уже не заплатить за проезд в транспорте, не совершить покупку, не отправить виртуальные деньги. Хотя Леону чип-то почти и не нужен – только получить пенсию да заказать раз в месяц еду по личной программе питания.