Глава 4

Лиза

– Слышь, а ты че, на полном серьезе в личные охранницы к Ящеру припёрлась или это у вас такие типа ролевые игры? – отправленный вон хамоватый охранник вернулся и попытался докопаться до меня с вопросами, но мне было вообще не до него.

Твою мать! Твою мать‑твою же ж мать! Это же он! Он! Тот самый опер! Лебедев! Как же я сразу не вспомнила, еще когда Боев мне общие сведения по нему зачитывал. Столько лет прошло. Забыла. Забыла все. Старательно прям забывала, стирала все подчистую. Вот и не вспомнила, просто услышав фамилию. Не редкая же. Но вот только лицо его увидела (пусть в тот момент скорее уж морду опухшую с глубокого перепоя), и сразу узнала‑вспомнила‑скрутило. Да так мощно, что чудом не согнулась, и его краткое «присаживайтесь» пришлось дико кстати. Ноги‑то внезапно держать отказались. Еще и голос. Тот же самый, что тянул из мерзкого марева, за который тогда держалась. И цеплялась в кошмарах после.

– Ты че, язык проглотила или гонора до хрена, чтобы со мной разговаривать? – бубнел за пределами моего сознания доставучий Артур.

И как же кстати Лебедев в ванную стремительно свалил! Я хоть справиться с собой смогла, позволив жутким воспоминаниям пронестись режущим в кровь и мясо стеклом сквозь разум, и обуздать реакцию тела. Ведь захотелось вдруг сжаться в этом кресле в трясущийся жалкий комок, закрываясь от фантомной обнаженности руками и ногами, а от нависающего над душой у*бана хамовитого охранника затошнило, и одновременно появился импульс схватить первое, что попадется, и *башить, вереща срывая горло, защищаясь.

Нет опасности сейчас, Ерохина. Этот черноволосый долбоящер совсем не один из тех ублюдков. Это – роскошный номер в гостинице, а не вонючий подвал, дверь не заперта, и в нее не войдут сейчас маслено ухмыляющиеся мрази.

Все случилось одиннадцать лет назад. До моего тринадцатилетия две недели оставались как раз. Я шла домой с бальных танцев. Пять вечера, светло, люди вокруг. Уже не первую неделю болтали о том, что в городе появилась банда охреневших насильников. Девчонок, молодых женщин похищали, кого из бара, кого просто на улице, по пути из магазина или с работы, а через два‑три дня они возвращались. Живые, но кошмарно истерзанные, избитые, со следами долгого жесточайшего изнасилования, одурманенные какой‑то пакостью и почти ничего не способные вспомнить, кроме бесконечного кошмара измывательств сквозь муть дурмана. И что, кажется, все насилие мучители снимали на камеру.

Наша преподавательница танцев сама настояла на том, чтобы перенести занятия на более раннее время, и мама нам с сестрой твердила каждое утро, чтобы мы и близко к себе никого не подпускали. Лучше убежать с визгом, прослыв чокнутыми, чем попасть в лапы подобных тварей, которых милиция что‑то ловить не торопится. Ведь шептались, что число подвегшихся надругательствам пошло на десятки, а кое‑кто не сумел пережить случившееся и попал в дурку или совершил суицид. Я мамины наставления помнила, домой шла без задержек, почти бежала, настороженно зыркая по сторонам, но от судьбы убежать таки не удалось. Все случилось настолько быстро и неожиданно, что я и пикнуть не успела.

Трое парней лет по восемнадцать вывернули из‑за угла и пошли за мной, ускоряя шаг, перебрасываясь пошлыми комментариями насчет моей внешности и мерзко похахатывая. Я как раз за прошлое лето вымахала выше мамы и грудь стала расти, резко лифчик понадобился. Наплевав на все, я сорвалась на бег, стремясь побыстрее оторваться, и это легко удалось, они не рванули за мной. Обрадованная, я добежала до нашего проходного двора, оглянулась на них в последний раз, ведь до подъезда осталось метров двадцать и тут же буквально влетела в сильный захват чужих рук, а к лицу прижалась тряпка с чем‑то вонючим. Сознание стало стремительно уплывать, руки‑ноги обмякать, а мой гаснущий взгляд зацепился за идущих как раз мимо людей. Мужчина и женщина средних лет, я их лица запомнила необычайно отчетливо и именно они мне являлись потом в кошмарах особенно часто. Даже чаще, чем размытые рожи похитителей. Потому что эти двое видели, что происходит, но отвернулись и пошли быстрее прочь. И, как узнала позже, ни о чем не заявили, никому не рассказали.

Я ни читать, ни смотреть в кино детективы не люблю. Особенно про маньяков и похищения всякие. Там ведь в сюжете почти всегда есть та самая исключительная жертва, которую спасти успевают, а у меня каждый раз нудит все и снится поганое. Так вот, я оказалась такой вот жертвой, которую спасли в последний момент от самого худшего, и это было реальным чудом и случайностью. Случайностью, а не обязательным поворотом придуманного кем‑то сюжета. Просто курсанты последнего курса школы милиции – будущие оперативники проводили тотальный опрос в том гаражном кооперативе по распоряжению начальства. Дело‑то становилось все более резонансным, и на него бросили все силы, какие смогли найти. Просто им чего‑то там почудилось подозрительным в красной девятке с пятью парнями, въезжающей на территорию. Просто они решили проследить за ними и проверить. Наитие, чуйка, стечение обстоятельств, которых могло и не случиться.

Долбаный кооператив был огромным, сотни гаражей, девятку они почти сразу потеряли из виду. Пока выяснили, чья она и где предположительно, а потом конкретно гараж владельца, пока добежали, меня уже спустили в подвал, где ублюдки и оборудовали звукоизолированную зону для своих скотских утех. Сотовых и в помине еще не было, подмогу не вызвать, оружия у курсантов тоже не было, дверь из толстого металла заперта. До сих пор не знаю, каким образом Лебедев и его напарник смогли ее открыть, но очнулась я уже у него на руках, когда он выносил меня наружу. Губы разбитые его совсем рядом, что‑то успокоительное бормочут, и завернута я совершенно голая в его пиджак. Я сразу, вот прямо вдруг осознала, что в безопасности, тут же отключилась снова. Глаза его темно‑серые, тревожно и сочувственно в мои всматривающиеся, запомнила и мгновенно сейчас узнала. Нельзя не узнать, ведь я таких больше никогда не видела. И чтобы смотрел кто‑то на меня хоть раз вот так, как он тогда.

Мне повезло, да. Изнасиловать меня не успели, только содрали тряпки и избили, не стесняясь пинать в живот и вообще куда придется, потому как, чуток отдышавшись от отравы, я стала драться с ними отчаянно даже в полубеспамятстве. Придушили, оттаскали за волосы по бетонному полу, орали, что если сейчас не уймусь, они меня не отпустят, а отдадут толпе голодных гастарбайтеров. Выдохшуюся и оцепеневшую от ужаса, стали привязывать, лапая и глумясь, к железной койке, на которой до меня издевались еще почти над тридцатью девчонками. Потом начали подзуживать одного урода из своих опробовать меня первым, типа у него сегодня день рождения, и я – подарок. Он расстегнул штаны и стал наваливаться, и тут появились молодые опера.

– М? – отреагировала я все же бурчание охранника, впрочем не выныривая из воспоминаний.

– Я говорю, ты в курсе, что это не по понятиям чужую поляну топтать и дорогу людям переходить, кукла?

– Да пофиг, – огрызнулась, не вслушиваясь.

– Пофиг? Че, бесстрашная, да? А ты вообще в курсе, как шефа у нас за глаза зовут? Ящером, ясно! Сожрет кого угодно и глазом не моргнет.

– Я костлявая и невкусная.

Лебедев посвежевший чуток вышел из ванной и турнул снова Артура, а я смотрела на него и вспоминала.

Потом была больница, обследования, у меня диагностировали сотряс, перелом трех ребер, запястья, о десятках ушибов и ссадин можно и не упоминать. Несколько раз приходил опрашивать следак, который вел это дело, а вот Лебедева я больше не видела никогда. Навещать он меня не приходил, а когда вышла из больницы, то выяснилось, что их курс уже выпустился и разъехался. Адрес? Какой тебе адрес, девочка, домой иди, уроки делай, нечего людей занятых отвлекать.

Ну я и ушла и принялась забывать. И вот теперь сижу, смотрю, отвечаю на вопросы того самого Лебедева, какие‑то слегка неуместные, чудится, и размышляю не спросить ли его впрямую – помнит ли он о той истории. Поблагодарить. А с другой стороны… Он и так поглядывает на меня свысока с явным сомнением в том, что я что‑то там умею, еще и носом ткнул в неподготовленность с гардеробчиком, хотя по факту это не мой косяк же. Если напомню ему, то вообще стану в его глазах бывшей зашуганной жертвой, которую чуть по кругу не пустили. А кто у нас в стране жертвы изнасилований в глазах большинства? Правильно, дуры, которые сами нарвались, потому что опять же дуры безголовые. Проходили, знаем. Мне вон школу тогда пришлось сменить, хоть это не сильно‑то помогло, пришлось вместо танцев идти учиться драться и хреначить в лоб за каждую сказанную гадость, а то и косой взгляд.

Нет, подожду я с откровениями и напоминаниями. Потом, когда Лебедев перестанет быть моим временным боссом. Вот тогда от души поблагодарю, как и хотела сделать одиннадцать лет назад.

Глава 5

Макар

– Хреновастенько у вас с подготовкой персонала, – не без злорадства проворчал я, как только Боев ответил на вызов.

Скинул гостиничный халат и раздраженно зыркнул на чертову белую тряпку. Сидеть в этом, надетом на голое тело перед Елизаветой, стало какого‑то хера настоящим испытанием. Всегда казалось, что это женская едва скрытая нагота, о которой ты знаешь, должна интриговать и заводить, но тут почему‑то подпекало из‑за своей. Каждый раз, когда девушка подносила стакан с долбаным соком к губам, мой придурошный член подпрыгивал и одобрительно дергался, рвался раздвинуть полы хлопковой махровой тряпки, как будто это его Елизавета касалась. Слышь, змей одноглазый, эта девочка тут не для того, чтобы с тобой повидаться!

– Это ты о чем? – буркнул Андрюха.

– О том, что экипировочка у девушки вообще не в кассу. Она же типа мой эскорт, а шмот у нее весь мало того, что дешевка, так еще и нифига обстановке не соответствующий.

– Хм… точно, – явно озадачился Боев. – Но это не косяк Ерохиной. Мы же все это с бухты‑барахты затеяли.

Вот‑вот, точнее и не скажешь. А все почему? Потому что синька – зло. Но как бы в кайф я сейчас пивка хлебнул. Холодненького.

– А я к девушке никаких претензий и не предъявляю. Это ваш косяк и недоработка.

– Признаю. Учтем, исправим. Слушай, но прямо сейчас это же решаемо. Прикинь девушку по‑быстрому, наша контора все оплатит.

– Да иди ты, Боев! Я что, крохобор какой‑то или нищеброд, что не смогу женщину обернуть шмотьем как надо за свой счет.

– Эй, Лебедь! Не женщину, а сотрудника женского пола и не обернуть, как хренову конфету, которую собрался сожрать, а обеспечить соответствующим обмундированием! – возмутился‑напрягся Андрюха.

Что, почуял наличие у меня стояка на свою стажерку? Ну еще бы бабник с таким послужным списком не просек этого даже на расстоянии. Но шел бы ты, Боев. Сам я тут разберусь. Там, где двое взрослых людей разного пола между собой трут – третий не лезь.

– Ага, так и есть, – подтвердил я, еле сдержав насмешливое фырканье. А то с этого шумоголового станется примчаться и все отменить, отобрав у меня уже предвкушаемое развлечение.

– Твое первоначальное впечатление? – настороженно спросил приятель.

– Внешность у девушки вашим целям соответствует, – буркнул я, прижав трубу к уху плечом и надевая брюки.

– А кроме как зенками ее облапать ты ничего больше не успел?

– Не задалбывай, а! Держится уверенно, себя хорошо контролирует, краснеть‑бледнеть при виде моей похмельной хари не стала. На этом пока все. Бывай.

– Ладно, спасибо, Макар. Я на связи постоянно, если что.

Я вышел из спальни, перекинув пиджак через руку и застал в гостиной Елизавету с Артуром, который буквально жрал сальным взглядом грудь девушки. Но при моем появлении встрепенулся и мигом развернулся, вытягиваясь и натягивая на рожу это так раздражающее меня угодливое выражение.

– А ты чего опять здесь? – нахмурился я.

– Сообщить, что машина уже перед входом.

– А по телефону никак? Или я сам бы, спустившись в холл, не увидел? – не сумел я сдержать рычащих ноток и покосился на Елизавету. Вот такое я говно, цепляюсь к парню из охраны на пустом месте, просто потому, что бесит чем‑то постоянно.

– Поехали, – буркнул ей, не заметив никаких эмоций на лице.

Артур тут же снова допустил вопиющую ошибку, метнувшись к двери и распахнув ее передо мной. Лиза же напротив, стремительно скользнула вперед, слегка даже оттолкнув меня в проеме, отчего ее грудь прижалась на мгновенье к моему предплечью, и выскочила в коридор первой. Бросила короткие внимательные взгляды вправо‑влево и только после этого кивнула, уступая мне дорогу и направляясь к лифту. Конечно, это все слишком чрезмерно, кому я там сдался, но факт оставался фактом – девушка начала работать сходу. Оно и ясно, первое задание, налажать страшно, рвения выше крыши.

Опомнившись, что он тут тоже не для холуйских обязанностей, Артур рванул вперед и вперся в открывшийся лифт со зверской рожей, что должна была видимо изображать его решимость защитить шефа от всего. При этом, будь там кто‑то с оружием, он и сам бы нарвался на прямой огонь и Лизе, опять мягко, но настойчиво оттеснившей меня к стене рядом с разъехавшимися дверями, всю видимость перекрыл бы.

Дальше все так же и продолжалось. Артур все дергался и рвался вперед, нарочито вертя башкой по сторонам, поливая окружающих «убью нах» взглядами, отчего мне так и хотелось залепить лицо ладонью. Лиза же работала сдержано, поддерживая со мной постоянно прямой контакт, как и положено настоящему личному охраннику, чья первейшая обязанность – вовремя заметить потенциальную угрозу и мгновенно вывести объект из ее зоны, а не вступать в эффектное боевое взаимодействие с нападающим. Умница девчонка. Еще бы и один мой бескостный орган, не подумайте, что мозг, перестал сбивать меня с концентрации в наблюдении за ее проф навыками и не подпрыгивал радостным дебилом при каждом легком контакте, выстреливая в башку картинками того, как резко хватаю Лизу и разворачиваюсь, вжимая своей тушей в стену. Обе лапы на ее задницу, бедро ей между ног, раздвигая их, и‑и‑и… И что, бл*? Она в джинсах вообще‑то. Сука! Вообще‑то – и это первое, о чем мне следует помнить, – она тут ни хрена не для этого, долбо*б озабоченный. И джинсы ни при чем. Пока.

Перед загрузкой в тачку возникла заминка, причём на этот раз по моей вине. Я чисто на автомате шагнул распахнуть перед девушкой дверь заднюю галантно, а она меня к ней чуть не припечатала, стремясь занять положенную тельнику позицию – перекрыть собой обзор возможному стрелку с одной стороны, пока дверца и второй охранник должны стать ширмой с другой в момент посадки. Баран Артур вместо того, чтобы подстроиться и сработать с девчонкой в паре, обходил тачку, с видом настороженного киношного командос, готового начать палить по всем подряд. Бля‑я‑я, ну что за у*бан! Хорошо хоть Валентин успел среагировать и, резко открыв свою водительскую дверь, выскочил наружу, частично компенсируя дебилизм напарника. А то бы реальными лохами мы все трое предстали перед этой стажеркой Орионовской. Охранники – потому что полные профаны, а я – дурак круглый, потому что таких нанял. Короче, Зорину, начальнику моей охраны солидного такого пинка по заднице не избежать. Какого хера он взял на работу этого тупаря Артура? В нем же от охранника только внушительные внешние параметры, а в остальном – полный ноль. Неужели нормальных претендентов не было? Ни в жизнь не поверю.

– Елизавета, я в вашем городе человек новый, так что подскажите моему водителю куда ехать, чтобы приобрести для вас соответствующую нашим необходимостям одежду – велел я и сразу перехватил какой‑то ревнивый взгляд Артура, который он метнул, обернувшись.

– Уточните ценовую категорию, – внешне никак не выдав своих эмоций, попросила она.

– Да без разницы. У нас в приоритете качество и будущий внешний вид достойный, – ляпнул и тут же устыдился.