Цитаты из книг автора «Галина Чередий»

– Боишься меня? – без обиняков спросил онор Бора, только за рунигом и Ронра закрылась дверь, и я вздрогнула от нового порыва ледяного сквозняка. – Вернуть его? – На это уйдет некоторое время, – ответила тихо, приказывая себе перестать пялиться на красующегося передо мной анира, но не в силах пока отвести глаз. Он был как пожар, пугающий и повергающий в шок, но отвернуться от этого полыхания невозможно.

я не самовлюбленное недоразумение, уверенное в своей неотразимости, конечно, но нутром-то чую, что все, сошлись мы с Сашкой намертво. Все углы и грани на своих местах, паз в паз. Друг под друга нас жизнь затачивала, ни убавить, ни прибавить. Потому и притирок никаких не было. От такого никто другого не ищет. Не надо оно потому что.

У тебя ремонт или переезд? – Она мне не мешала оголять себя. Надо же, как она деликатно решила вызнать, чего квартиру в свалку превратил. Я жизнь свою чуть в нее же не превратил. Как же вовремя ты мне на голову тупую свалилась, моя девочка-солнце.

Что в лоб, что по лбу. Броня в два пальца толщиной, изящество и тактичность асфальтоукладчика, степень восприятия чужих доводов и возражений – минус миллионная.

Как только шибко много надумывающие шестеренки вырубаются, на первый план выходят истинные желания.

Ага, а нажралась – и перерешила.

Противно, когда кто-то пытается лезть тебе в душу. Чужой, посторонний, кому до тебя и дела не должно быть. Бесит, что в том, что болит, кто-то хочет поковыряться чисто праздного любопытства для. И ты не хочешь ничего. Ни подпускать никого, позволяя перейти из категории «чужой» в хотя бы «кто-то, кому не совсем насрать». Ни разбираться, зачем бы кому-то хотеть этого. Ни верить, что нуждаешься в чьей-то близости. Да, опять начать нуждаться – вот это самая жесть, самый главный страх.

Это как бл*дский закон физики – сколько бы ты там ни был с ним не согласен и хотел бы, чтобы все было по-иному, по-твоему, да только хрен тебе на рыло. Силой воли стихию не победить, это вам не гребаный фантастический голливудский боевик.

Сволочь, какая же сволочь! У меня самой судорожно сжались кулаки от желания врезать чем-нибудь потяжелее по холеной роже Хакона, дабы стереть это победное выражение. Неожиданно архонт взял мою руку под столом и, насильно заставив разжать пальцы, принялся наглаживать внутреннюю сторону ладони. Он меня успокаивал? Он? Меня?

Ты хороший, Бархат, просто замечательный, и я люблю тебя! – с легкостью призналась я и, наклонившись к правому уху, мстительно крикнула: – А к тебе, Грегордиан, мои слова не относятся! Если ты думаешь, что дождешься, пока я перестану злиться, отсидевшись в звериной шкуре, то даже не рассчитывай! То, что я обожаю Бархата, на тебя, бессердечный ты тиранище, никак не распространяется!