Я хотела отказаться. Честно. Но тут потянуло запахом дымка и шашлыка, и мой желудок заурчал так громко, что даже уличный шум этого не заглушил. Черт, я ведь последний раз ела вчера в обед в школьной столовке и даже не помню что. А весь вечер и утро так нервничала перед предстоящим судьбоносным походом за оружием, что ни разу про пищу и не вспомнила. Легкий ветерок донес новую порцию головокружительно аппетитного аромата, я резко вдохнула. Меня замутило, качнуло, перед глазами потемнело.

– Тихо‑тихо, куколка, ты чего это? – В мозгу начало проясняться, и я осознала, что вцепилась намертво в рукав того самого пиджака непотребного цвета и чуть не упираюсь носом в грудь уголовника‑весельчака. – Чё побледнела‑то так? Не сожрем мы тебя. А и сожрем, тебе это понравится.

Как так, он же только что был в нескольких шагах от меня?! Я шарахнулась, но тут же наткнулась на мрачного грубияна, что, оказывается, почти подпер мне спину и нависал надо мной давящей на психику скалой. Два абсолютно разных, но так одинаково мощно насыщенных мужской сутью аромата мгновенно окутали меня, ударяя в беспощадно опять в то самое мое порочное, истово скрываемое ото всех нутро.

– Ела сегодня? – в своей обычной манере спросил брюнет. И я почему‑то мотнула отрицательно головой, не поднимая на него глаз. – А когда ела?

– Это не…

– Наше дело, ага, – перебил он меня, властно обхватил за плечи, отрывая от своего дружка, и потащил ко входу в заведение, не забыв, само собой, отдать приказ: – Топай давай.

Мужское прикосновение. Сила, тяжесть, тепло чужой кожи. Как же давно этого у меня не было и насколько же остро ощущалось! Я дернулась, его пальцы на моем плече превратились в железные клещи, а мышцы на руке едва ли не окаменели. Чтобы вырваться, придется реально драться. Я никогда не побеждала, пытаясь драться с Матвеем. Он научил меня, что сражаться – себе же дороже. Во всех смыслах. Все равно было всегда, как он хотел. Меня тряхнуло от секундного отчаяния, но я смирилась. Ну в самом деле, не будут же они делать со мной ничего такого в полном людей зале кафе. Ограбить прямо там не выйдет, я же не круглая дура и денег с собой не носила и дома тоже, между прочим, не держала. Они были надежно припрятаны на работе в закрывающемся на ключ ящике стола. А избить… черт знает почему, но мне показалось, что ни блондин‑весельчак, ни мрачный демон руку на женщину не поднимут. Буду в это пока верить, несмотря на то что ошибиться уже случилось. Хотя бы потому, что каждый из этих громил даже не мой бывший. Раз врежет кто из них – и от меня собирать нечего будет.

– Сюда! – распорядился брюнет, и прежде чем я успела и рот открыть и возразить, он аккуратно, но уверенно запихнул меня на мягкое сидение углового столика. Сам он плюхнулся рядом, а блондин уселся на испуганно взвизгнувший под его мускулистой тушей стул напротив. И я, по сути, оказалась заперта. Позади и слева глухие стены, впереди и справа они.

– Мне место у окна больше… – начала я, но брюнет коварно ухмыльнулся, перебивая, и это скорее уж на оскал походило.

– Они здесь все равно не открываются.

– При чем тут… – не слушая меня, он звонко свистнул, привлекая внимание мужчины за стойкой, и тот заулыбался и помахал им. Явно знакомый. В ответ грубиян сделал ему несколько знаков, очевидно заказывая, и получил в ответ кивок. И еще он улыбался при этом. По‑настоящему, а не кровожадно скалился, как мне. И… ну не такой уж он на самом деле жуткий, и черты лица не топорно резкие, и подбородок не квадратный прямо, каким сразу показался. Оксана, дура такая, прекрати пялиться!

– Какого хера голодная шатаешься? А если бы ты прямо там на рынке вырубилась? – повернулся он ко мне, опять становясь мрачным демоном.

– Судя по расписанным вами ужасам, это мало бы что поменяло в ожидающих меня перспективах, – не сдержавшись, опять огрызнулась я. Почему я отвечаю на его агрессию? Разве не научена уже тому, что для меня это только проблемами и болью оборачивается?

– Ну да. Да и минет горловой на пустой желудок лучше делать, да? Меньше вариантов обблевать все.

– Да что вы себе… – вскочила я, запылав от гнева и стыда. Но и будь оно все проклято еще и от пронзительного импульса возбуждения. От вспышки видения, как стою перед ним на коленях, с его членом, распирающим мое горло, и глядя в его искаженное мрачным наслаждением лицо.

– Да хорош уже, Лекс! – вмешался весельчак, шарахнув по столу ладонью. – Что на тебя нашло?

Лекс. Имя? Кличка? Такому разве не подойдет больше нечто вроде «варвар» или там «таран». Демон чертов!

Брюнет снова зловеще ухмыльнулся и поднял перед собой раскрытые ладони, как бы говоря, что теперь устраняется от разговора. Вот и чудно.

– Садись, куколка, – мягко сказал блондин. – Покушать сейчас принесут, а он больше не будет к тебе цепляться, обещаю.

– Обещаниями особо не разбрасывайся, – буркнуло себе под нос хамло.

– Не нужно держать меня за полную дуру. – Брюнет насмешливо фыркнул, не подняв на меня глаз, однако. – И разыгрывать плохого и хорошего. И я вас просила уже не называть меня в столь пренебрежительной манере. Если у вас действительно есть то, что мне нужно, то давайте тогда говорить исключительно в деловом ключе, – я осеклась, поняв, что не знаю, как бы закончить свою речь столь же решительно и весомо, как начала. Ну мне так кажется. – … и все такое.

– Ну пока мы четко и не услышали, что тебе нужно, деловая колбаса, – усмехнулся брюнет.

– Пистолет, – шепотом ответила я, садясь на место.

– Что? – наклонил он голову, будто не расслышав.

– Пистолет! – прошипела я громче, окинув зал быстрым взглядом и разозлившись.

– Что конкретно? «Макаров»? «ПМ»? «Стечкин»? «ТТ»? Или тебе экзотика типа «Беретты» или «Кольта» больше по душе? Автоматический? Самозарядный? Пробивная сила? Скорострельность?

– А… А у вас все есть? – опешила, вдруг понимая, что все куда как сложнее, нежели мне представлялось. Но попыталась тут же взять себя в руки. – Не могли бы вы озвучить цену… э‑эм… каждого наименования.

– Тебе, может, еще каталог товаров и прайс предъявить? – окрысился опять брюнет, но блондин предупреждающе зыркнул на него, и он чуть выдохнул. – Говори, для чего ствол, а мы тебе сами уж скажем, что подойдет.

– С каких это пор продавцы оружия требуют отчета о целях покупателей? Я что‑то такого не видела…

– В кино? – ядовито уточнил противный громила, откидываясь на стуле. – Знаю‑знаю, это не мое дело.

– Послушайте, если я не знаю, как точно называются все пистолеты, это вовсе не делает меня какой‑то наивной дурой. – Брюнет, на которого я посмотрела с вызовом, приподнял бровь, и это неожиданно как‑то оживило его грубое лицо, заставив меня запнуться и уставиться ему в глаза. Темные‑темные, как и заметила уже. Насыщенно карие. Рядом кашлянул бандит‑юморист, и я опомнилась. – А то, что вы это знаете, не делает вас каким‑то суперпревосходящим меня в интеллекте.

– Превосходящим тебя в интеллекте меня делает то, что я не стремлюсь очертя голову вляпаться в полное дерьмище и испортить жизнь себе и, возможно, окружающим.

– Вы не знаете, какова моя жизнь, так что у вас нет права судить меня! – выкрикнула я подаваясь вперед.

Взгляд карих глаз напротив совершенно бесстыдно тут же нырнул в вырез моей блузки, вынуждая меня быстренько выпрямиться и сложить руки на груди, скрывая вмиг отвердевшие соски. Проклятая ты шалава, Оксана!

– Так уж и не знаю? Для чего тебе ствол? Соседи задолбали? Родственники зажились? Парень бросил, и хочешь замочить его или его новую подружку? Не заправки же с ларьками грабить собралась.

Я вдруг перестала злиться. Почему я сижу тут и терплю его насмешки, когда зареклась впредь от кого‑то что‑то терпеть. Натерпелась, хватит. Мне плевать на то, что он не знает моих причин. Мне плевать на то, что, узнав их, он только продолжит насмехаться, объявив во всем и виноватой. Я через это уже проходила, и не раз. И мне плевать, что он будет думать, когда я уйду, чтобы никогда не видеть их обоих снова. Мне нужно это чертово оружие, чтобы начать смело ходить по улицам и больше ничего не бояться.

– Все, хватит с меня, – поднялась я. – Если у вас есть что мне продать, то давайте обсудим сделку. Если нет – выпустите меня отсюда.

– А давайте прекратим уже горячиться, – влез помрачневший почему‑то весельчак. – Меня Лёха зовут, это Лекс, а вас нам как величать?

– Не понимаю, зачем вам эта информация, если дел со мной вы иметь не хотите, насколько вижу, – не торопилась я садиться обратно.

– Мы как раз хотим, – примирительно улыбнулся мне Лёха как‑то совсем по‑другому, чем до сих пор. А он привлекательный ведь мужчина. Обидно, что бандит. Ведь мог бы вести достойную жизнь, работать, завести семью. Хотя кто сказал, что у уголовников нет семей? Я невольно скользнула взглядом по его правой руке. Кольца не было, и следа от него вроде бы тоже. – И мой напарник как раз пытается донести до вас это.

– Неужели? А мне показалось, что единственное, чего он добивается, – это задеть меня всеми возможными способами. – Я покосилась на грубияна и наткнулась на его пристальный, насыщенный чем‑то прекрасно мне знакомым взгляд. Темным вожделением. Но злобный демон моментально оборвал наш визуальный контакт, чуть скривившись, и я с большой вероятностью могла просто ошибиться.

– Это от того, что он у нас очень уж не любит непрофессионального подхода ко всему. И всячески до вас доносит, что, возможно, стоит поручить решение ваших проблем тем, кто в этом поднаторел, нежели браться самой и влипать в неприятности, – пояснил блондин.

– Вы предлагаете свои услуги? – удивленно моргнула я.

Чего кривить душой, в моих утопических мечтах именно такой оборот и был предпочтительнее. У меня неожиданно хватало денег и на то, чтобы нанять охрану (они же мстители за мои обиды) для себя, и на то, чтобы покарать чужими руками гада, мужа Лены Крупениной, что издевался над ней и запугал. Я хотела, чтобы Матвей исчез, как и изверг Крупенин. Хотела. Рисовалась себе в фантазии отважной мстительницей за женские обиды и защитницей слабых. Но одно дело – кровожадные фантазии, пока тебя еще потряхивает от ярости и несправедливости. А совсем другое – реальность. И в реальности не только становилось до икоты страшно перед моментом осуществления задуманного, но и было очевидно, что денег мне на наемников ни за что не хватит.

– А почему нет? – между тем спокойно пожал плечами блондин‑переговорщик. – Оружие приобретают, чтобы угрожать им, защищаться, устранить кого‑то, либо нанести тяжкий вред. Посмотрите на себя и на нас. Кто, по‑твоему, подходит для всех этих задач больше?

– Сколько это стоит? – дрогнувшим от затеплившейся надежды голосом спросила я.

– Сколько стоит конкретно что? – отчеканил брюнет.