За окном мгла,
я беру пепси-колу со стола,
вспоминаю школу, тогда не было «Бистро»,
Тогда
на каждом шагу продавали ситрó[8].
И девочка с косичками могла
выпить, не моргнув глазом,
два стакана сразу.
Тогда
казалось, что не было мглы,
зимой катали снежные валуны,
лепили снеговика,
летали на санках с ледяной горки,
схлопывали снежинки глазными створками,
А по весне – в мокрых ботинках, скорые,
Бегали по лужам, смеялись, спорили.
Потом дóма в корыте
голые отогревались,
обедали, переодевались
и бежали в ближайшую «Шарашку»
смотреть короткометражку
о нашей Победе.
Но сейчас за окном мгла,
Я выпила пепси-колу до дна,
Я не могла вспомнить,
Какой вчера была весна,
Где майские сандалии,
Те, воссоздам едва ли.
На фоне
пандемии все мысли – в «омикроне»[9],
Иногда во сне
вылезают фрагменты о войне…
Сквозняк мельканий за окном
Потом ты вспомнишь летом,
Когда в харчевне суп с котом
И запах от котлеток,
Знакомый с садовских времён,
Да и сейчас желанный.
С уходом суток завернёшься сном,
И в нём тебя настигнет окаянный,
Который получил сполна,
Бомжует в «Перекрёстке»,
А ты несёшь ему вина
И бутербродик плоский.
Бомж так похож на первый снег,
на первый смех,
на первый взгляд
Того, кто много лет назад
Тебя любил и был бы рад…
Но жизнь – как спелый виноград,
Не собранный в урочный час:
Засох изюм, и в итоге – прах…
Сквозняк мельканий за окном,
Все сны забудутся потом,
Когда на солнечных ветрах
Вдруг утро распахнётся. Ах!» —
Воскликнешь ты, всё, Богом данное, приняв.
07.02.2022
Нахожусь в сентиментальном настроении,
На что-то смотрю, о чём-то мыслю. Тоска.
У кассы воображаемой вывеска: «Билетов нет ни в
завтра, ни во вчера».
Сержусь, посмотрела на звёзды в выси, одна звезда
близка,
Она на трассе, точкой слияния с горизонтом, и светится,
как баккарá[10].
И мираж луча биссектрисой ощущаю мгновением у
виска.
На пике сентиментального настроения, смотрю на лист,
пока ещё чистый,
Мысли вокруг тростника лучистого.
Тростник – как символ: самого письма,
литературы, знания,
чисел счастья, чисел страдания —
магии слова больного ума.
Я – «мыслящий тростник»[11], мыслю о строении звёзд,
о предсказаниях.
Грёзы иногда превращаются в грозы, в дождь и
возрождение после омывания.
Дрожь письма, отрезок времени и мысль выстрелом:
Тростник высох.
Ветер высвистывает: «Беда, воры, бандиты, террористы».
А газовый баллончик с черёмухой для врага? —
пользовать его страшно.
А вдруг струя да на себя, и дядька не враг, а просто алкаш,
Который умеет трезво мыслить, быть весёлым, травить
анекдоты.
И именно он знает о числах: горестных долгих и
счастливых коротких.
Как воробей, встряхнуло утро росу,
наконец, я – ко сну.
Ах, влажность утренней капели, и свежей постели, и
трели – в сказочных снах.
Но счётчик времени, стрелки времени в часах и бодрых
голосах
за окнами, за дверью. Вдруг утро засветит, как светило
тогда в лесу,
Над той поляной, где мы гуляли, детсадовские дети —
ангелы с крыльями.
И воспитательница Ива
немножко ёжилась от утренней прохлады.
А мы паслись, пили росу с веточек и были рады:
поганкам, жучкам, червячкам, стрекозам, бабочкам
белым, синим,
Камешкам, речке, козам, ворчанию голубиному.
Всем восхищались, промокали, собирая ягоды,
Распускали розовые слюни, поглощая землянику,
Показывали друг другу земляничные языки и гикали,
И толкали друг друга, и смеялись, да как смеялись, как
Маугли.
Так могут смеяться только ангелы.
Я утро занавешу и усну,
и день промчит меня галопом,
Как электричка, в прошлую весну,
где различимы детский смех и топот,
Где будет фильм картинками – потоком,
без мыслей мрачных, на одной волне.
Без катастроф, пожаров и потопов,
без чувства оказаться в западне…
Когда вечер уходил прочь
И на смену ему прилетала ночь,
Тогда Чёрный человек,
По делу и без дела,
Просто гасил звёзды.
Но звёзды
Зажигались вновь.
И Чёрному человеку
Занятие это надоело.
И сегодня,
В наш XXI век,
Когда ночь прилетает в город,
Тогда из тучки тёмной
Спускается в город
Чёрный человек.
Нет, не негр,
Но Чёрный человек.
Он хлопает входными дверями,
Он ходит кругами под фонарями,
Тростью стучит по машинам,
Барабанит в витрины магазинов,
Спешит всё успеть.
И машины начинают гудеть,
И витрины – звенеть одиноко,
И открываются некоторые окна,
И выглядывают белые дяди,
И ругаются на чём свет стоит —
Чего ради?
Чёрный человек дальше спешит
И ставит подножку
Запоздалому прохожему
На тёмной дорожке.
И тот спотыкается,
И тот чертыхается,
И продолжает свой путь,
Как полагается.
В городе, в скверах тёмных,
Чёрный человек
Терпеть не мог влюблённых.
И когда он встречал
влюблённых пару,
Эта встреча была ему
не по нраву.
Он вмиг от них, от влюблённых,
Отворачивался спиной,
И распахивал плащ свой стеной,
И безутешно плакал.
И как так?
А влюблённые целовались искренно,
Принимая его плач за шум листьев.
Но время шло,
Приближался рассвет.
Дождь закрапал.
По городу шёл
Чёрный человек
В чёрном плаще длинном,
Под чёрным зонтом,
В чёрных мокасинах,
В чёрных перчатках.
Дождь шёл,
Чёрный человек плакал…
Всемирно известному пианисту
Борису Березовскому
Каждое выступление требует
некоего самоотречения.
Борис Березовский
Его исполнение —
светский изысканный шарм.
Вот, кажется, выскользнет
исподволь
звуком округлым шар
И поплывёт —
волшебством пианиста —
И плавно
поднимется
к облакам…
……………………………………
И чародействовали руки —
Летели в эфир кристальные звуки,
Летели в эфир хрустальные звуки,
Летели в эфир прозрачные звуки,
Летели в эфир мажорные звуки,
Летели в эфир волшебные звуки,
Несущие
чудный шарм
к облакам.
Затишье.
И вдруг скользнул ветерок,
И шелест листов —
пророка рок
едва уловим…
И рокот, и рокот —
восторженный гимн
природе, свершеньям
и всей планете —
Смещенье, смешенье, рожденье
цветов на мольберте —
Свинцовое, серое, белое, красное —
И капели…
И взрыв обаяния страстного,
и метели…
Пунктиры,
дороги, столбы и природа —
Мелькает, мелькает, бежит, отпадает…
И город вплывает – дома-пароходы…
И замирают мгновеньем аккорды…
Вдруг стук колёс по мостовой —
Стук из вчера, стук неземной
И жизнь в черте квартала
С её трагической судьбой,
Где «Незнакомка» с розой алой
У поседевшего канала
Спешит свести свой счёт с судьбой…
И в воду опрокинулась бездонность —
Как в омут неба затаённость,
В котором облака – как альпакá[12],
И в воду отразились берега,
И вечность бытия, небытия.
Всё воедино: небо и земля
Слились в одно воображенье —
Безумие и изумленье…
И сумрак чайной розой в зале,
И ароматы бал ваяли.
Тот первый бал святой печали:
Она ждала – её не замечали…
Тонка, почти полувоздушна,
Ланиты – ландышей оттенок…
То замирая,
то с волненьем.
И озареньем
блеск в волнах…
И звук свирели…
……………………………….……
Святое колдовство в руках,
От исполненья – наслажденье
И полумесяц на устах.
Круженье нимф и нежной грусти.
И в розовеющем тумане
Белели волны жемчугами,
Звенели в травах бусы-гусли,
Брегета[13] звон во всех ладах —
Непревзойдённого искусства.
И я сидела чуть дыша,
И раскрывалась вдруг душа,
Впуская грозди разноцветных звуков.
Одним мгновением они баюкали
На облачных волнах, как в колыбели,
Потом переходили в трели…
И вдруг взрывались радостным рассветом
И шумом, суетой…
В движении планета.
Он вместе с создателем
Нотной энергией правит,
Он славит создателя
В этом Божественном зале.
Он в трансе,
Он в звуках,
Он в чувствах —
В астрале.
Мгновеньем звук уже рокочет —
Хрустальный водопад
при лунной ночи.
И фиоритура[14] набирает силу —
Я ощущаю град —
он точит спину.
Алеющим каскадом звук —
И ад, и вереница мук,
И кровь зари…
Все сны, навеянные музой
И занесённые в тетрадь, —
Все в ожиданье на пюпитре
Мгновенья, чтобы зазвучать
Под пальцами святого гения
И озарить присутствующих души —
Картины жизни звуками подать.
О гений, приручивший звук,
Благодарю за память встреч,
Благодарю «за пряник и за кнут»,
За ощущенья радости и мук,
За свет, потреск, киванье свеч —
Парение Божественных минут,
За нежность,
что коснулась плеч,
За краски звуков,
Их свободный бег
Через века
и в XXI век,
Волной несомые на брег…
Которые так хочется сберечь.
Но если музыка такая,
Что передаст твои страданья,
Что в детство возвратит тебя —
Восполнит радость игр
(несбывшихся случайно),
Когда сидел ты за роялем
И совершенствовал себя?..
А на Арбате осень —
День румяный,
Шуршанье листьев блёклых
под ногами,
Совсем безветренно,
Тепло как летом,
Сидят художники —
в руках мольберты.
А рядом девочки
на табуреточках,
Они позируют
и ждут портретиков.
Здесь в выходные
так многолюдно,
Что потеряться
совсем нетрудно.
Куда ни глянешь —
стоят,
висят,
лежат
этюды.
Здесь множество
безделиц антикварных,
Порою непонятных,
даже странных.
Здесь разные раритеты —
старинные медали и монеты,
Матрёшек пруд пруди
Для «братьев» иностранных,
Которые толпятся позади
И покупают,
всё покупают,
как ни странно.
Здесь рестораны, и кафе, и магазины,
И зазывают яркие витрины.
И здесь поёт подхриповатый бард,
Что «…нет пути уже назад…»
А на Арбате осень —
День румяный,
Я с тортиком и с розой в целлофане,
Стучу ритмично по асфальту каблучками.
В Карманицкий
свернула
переулок —
Спешу к друзьям.
Сейчас не до прогулок…
А на Арбате осень —
день румяный…
Тысяча тренингов на удачу,
Десятки – опробованных, ан нет.
Что-то не так, а это значит —
неудачный тяну билет…
Вера – верую, надеюсь, еду в Храм.
Двери закрылись, открылись…
На плакате в витрине магазина тамтам,
Иду мимо, в воздухе сырость.
Ну вот – дорога закрыта,
Прокладывают водопровод.
Москва изрыта
вдоль и поперёк,
Как в военное время,
Всюду щиты, траншеи,
Не свернуть бы шею.
Ветрено.
Иду по узкому проходу – на переход.
И старушка, одетая в стиле ретро —
В шляпке соломенной, букетом,
Отороченной на полях крепом,
В тесном блузоне пикé[15],
с оборочкой,
С ридикюлем на правой руке,
Почти прямая, без радикулита,
плывёт стороночкой,
открыто,
Как листок по тихой реке узкой.
Думаю, она говорит по-французски
или на английском языке.
Интересно было бы с ней пообщаться
На званом спокойном суаре[16]
В загородном шале…
И там познакомиться с шевалье[17],
Поэтом сыграть бы с ним в буриме[18]…
Размечталась – не королева.
Старушка плавно свернула направо, я – налево:
В реальную жизнь, в реальное время,
Неся на себе судьбоносное бремя…
Я в Храме – не по часам, оправдались приметы,
Я как байбак[19] – полусонная летом.
Но молюсь с трепетом,
перед каждой иконой в вавилонах
бью поклоны,
Прошу прощения
за прегрешения,
молча плáчу,
Прошу отвести незадачу,
Прошу благословения на удачу,
на благие вести,
Прошу, чтобы всегда быть в нужное время
в нужном месте.
О проекте
О подписке
Другие проекты