Глава 4

Рик пустым взглядом наблюдает, как шестеро солдат на стропах опускают цинковый гроб в яму.

Темнота.

Свет фонарей поблескивает на металле, будто пытается оживить то, что уже ушло навсегда.

Земля, смешанная со снегом, липнет к лопатам – комья тяжёлые, неподатливые.

Пока народ городка Мрок спит, их главнокомандующий прощается со своим лучшим другом. На церемонии – только Рик, местный священник и шестеро могильщиков. Они с огромным трудом выкопали могилу в мерзлой земле: лопаты скрежетали по льду, руки дрожали от холода и усталости.

Могильщики пытались отговорить Рика от похорон.

– Проще сжечь тело, – говорили они. – Как делаем со всеми.

Но он не слушал. Никакие доводы, никакие уговоры не заставили его изменить решение.

Он не позволил сжечь тело человека, который был ему как отец.

В груди – разъедающая пустота. Давящая боль утраты распирает изнутри. Он стоит неподвижно, но внутри – ураган: воспоминания, слова, смех, совместная служба, советы, которые теперь некому дать.

Священник монотонно читает молитву, ходя по кругу. Длинная черная ряса подолом тянет за собой снег и грязь. Дым от кадила вздымается в темноте зимней ночи. Могильщики ловко орудуют лопатами. Мерзлая земля с глухим звоном бьется о цинковый гроб.

Чья-то ладонь мягко опускается Рику на плечо. Он слегка вздрагивает. Отрывает взгляд от процессии захоронения.

Священник смотрит на него глубокими, сочувствующими голубыми глазами. Его седые брови сведены к переносице. Свет фонаря подчеркивает морщины на лице. Густая борода с проседью покрылась инеем. Он наклонил голову и, заглядывая Рику в глаза, произнёс:

– Сынок, возьми горсть земли и брось её в могилу. Попрощайся.

Рик кивнул. Медленно наклонился. Дрожащей рукой загреб ледяную землю.

Невидимый тугой узел начал стягивать горло. Пальцы сжали комья в ладони. Земля липнет, тая от тепла кожи, холод впивается в пальцы.

Пересохшие губы с трудом разомкнулись:

– Прощай, мой друг.

Взмахнув рукой, он бросил горсть в яму, которая уже почти превратилась в холм.

В голове мелькают картинки из разных моментов жизни. Бэн всегда был для Рика опорой. Мудрым советчиком, наставником. За шутками и суровой внешностью Бэнэдикт скрывал светлую, бескорыстную душу.

Для Рика это огромная утрата. Она оставила еще одну глубокую рану на сердце, ноющая боль отзывается при каждом вдохе.

Серые глаза заблестели от навернувшихся слёз. Рик поджал губы, прикрыв веки. Горло сжалось, дыхание стало тяжёлым.

Чувство одиночества захватило его. Опустошение, вязкое и холодное.

Из близких друзей, на которых он мог положиться, у него остался только Николас. Но и тут неизвестно, как теперь он будет относиться к нему. Ведь Рик не справился с задачей. Он потерял Кейт. Её увели прямо у него из-под носа. И что с ней сейчас происходит – неизвестно.

Все его планы и мечты рухнули в одночасье. Судьба вновь лишила его всего. Забрала любовь, которая давала надежду на счастливое будущее. Она почти сломала его. Беззащитный, ранимый мальчишка рыдал внутри его широкой груди, сжимаясь от боли.

– Прости меня, Бэн, – прошептал он, – я сделаю всё, чтобы вернуть её. Обещаю.

Рик шумно выдохнул. Круто развернувшись, направился к штабу.

Мороз обжигает лицо. Внутри разгорается пламя ярости. Оно поднимается вверх, сжимает грудь. Кровь давит на виски, стучит гулко.

– Убью любого, кто встанет на пути, – быстро шагая, проговорил Рик.

Возле штаба его уже ожидает колонна военных. Три броневика порыкивают двигателями в ночной тишине, выдыхая клубы пара. Солдаты в полной экипировке тихо переговариваются между собой, поправляют ремни, проверяют оружие.

В воздухе витает напряжение.

Предчувствие чего-то страшного гложет Рика. Оно цепляется за мысли, тянет вниз. Он отгоняет его. Паниковать нельзя. Нужно собрать все силы и разум в кулак.

– Хватит разводить сопли, тряпка, – еле слышно прошептал Рик, – никто не должен видеть твою слабость.

Ему навстречу шагнул солдат. Высокий, подтянутый мужчина плавно вышел из темноты.

– Командир, всё готово.

Рик окинул взглядом стоящую группу. В голове щелкнула мысль, что этого катастрофически мало, но оставить город без солдат он не мог. Большая территория требует охраны опытными бойцами.

Рик кивнул:

– По машинам.

Боец, развернувшись на пятках, сделал пару шагов. Рик остановил его словами:

– Джим, я в машине поеду один. Вы поезжайте за мной.

– Будет сделано, – Джим стоит, ожидая еще каких-либо распоряжений.

– Иди, – Рик взмахнул рукой.

Солдат, не говоря ни слова, направился к команде. Громким голосом он чётко распределил мужчин. Те, не мешкая, погрузились в авто, ожидая дальнейших указаний командира.

Рикардо достал рацию из нагрудного кармана. Замерзшими пальцами нажал кнопку связи.

– Ну же, Ник, – процедил сквозь зубы, – где ты, мать твою…

Ему никто не отвечал. Звенящая тишина давит на уши, раздувая внутри и без того плотный ком тревоги.

Рик гонит от себя мысли о том, что с Николасом могло что-то случиться. Висок неприятно пульсирует.

Ник – его правая рука. Человек, который всегда брал всю грязную работу на себя. Не осуждая за то, что для удержания власти приходится идти по головам. Ник прокладывал для него этот путь, отсекая мешающие головы. А Рикардо представал перед всеми как самый честный, открытый и правильный. Обратную сторону медали знали только Бэн, Ник и Рик. Первого он только что навсегда потерял.

Сжав кулаки до хруста костяшек, он мысленно молил судьбу, чтобы она не забрала у него Николаса. В пальцах ноет, суставы сводит от напряжения. Таких друзей ему больше никогда не найти.

Он направился к машине. Шаги отдаются в ушах. На ходу, засовывая рацию в карман, он проговорил вслух:

– Ник, чёрт тебя дери. Ты всегда выбирался из любой задницы. Давай, дружище, не подведи и сейчас.

Рик сел в машину. Печка нагнала тепло. Кожа на лице запылала, словно ее обдали кипятком. Он быстрыми движениями растер ладони, разогревая закоченевшие пальцы.

– Прости, Ник, – Рик нажимает педаль газа, – но я не могу сидеть и ждать тебя. Ты поймёшь.

Машина, взревев, двинулась вперёд. Остальные покорно поехали следом за предводителем, фары выстроились цепочкой.

Остановившись перед воротами, Рикардо опустил стекло. Патрульный подошёл к главе. Коренастый мужчина с серьезным лицом заглянул в окно, выдыхая пар.

– Командир, удачи вам. Возвращайтесь со своей красавицей. Будем гулять свадьбу, – уголки губ слегка дрогнули.

Рик, кивнув, хмыкнул. В груди на мгновение что-то сжалось.

– Обязательно будем гулять, Юрий. Обязательно. Скоро вернёмся.

– Открывай! – раздался голос сверху.

Ворота, лязгая металлом, медленно начали расходиться в стороны.

Кортеж двинулся в путь. Рик едет, не видя дороги. Фары режут темноту, но взгляд скользит мимо. Он прогоняет в мыслях все варианты исхода ситуации – и ни один ему не нравится. В груди нарастает тяжесть.

Придётся переступить через себя и забрать Кейт из алчных лап науки.

Сколько времени они провели в дороге, он не засек.

На улице начало чуть сереть. Небо медленно светлеет.

Рация, завибрировав, издала сигнал.

– Да неужели… – Рик резко дёрнул молнию, доставая аппарат.

Машина остановилась. Те, что ехали позади, медленно сбавив ход, припарковались следом. Двигатели затихли, оставив после себя глухой гул в ушах.

Надежда услышать Николаса рухнула в одно мгновение.

Голос Фредерика Вайса прошиб тело током. Внутри всё сжалось, плечи непроизвольно напряглись.

С этим мастодонтом хитрости тягаться не мог никто. Он как древний зверь, чья мудрость копилась веками.

О его изощренных пытках, об умении мастерски убивать ходят легенды. Фредерика Вайса ненавидят, боятся – и всё же, вопреки всему, уважают. Не за милосердие, не за честь, а за абсолютную цельность: в нем нет слабости, нет сомнений. Он как скала – непоколебимый, холодный, беспощадный.

Дракон. Он полностью оправдывает своё позывное имя. В нём горит не просто сила – в нем горит огонь, который не гаснет и не отступает. Для него не существует преград. Он идет напролом. Превращает преграды в пыль. Фред сломает любую стену, разорвет любую цепь, сотрёт любого, кто осмелится встать у него на пути.

Задав вопросы, он сбросил связь.

Рик пару минут просидел, глядя в одну точку. Его дыхание было поверхностным, как у человека, забывшего, как дышать. Сердце в груди трепыхалось, как птица в клетке – даже не птица , а бабочка, бьющаяся о прутья, тщетно ищущая выход. Ладони стали влажными, пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

Что‑то внутри шептало: Фред не простит ему оплошности.

А какое будет наказание – Рик даже представить не мог.