Глава 8

Забыв все манеры, толкаю дверь. Она, издав противный скрип, открывается, выпустив на волю застоявшийся воздух. Он пахнет бумагами, пылью, лекарствами и старческим телом.

Переступаю порог кабинета.

Меня встречают уставшие глаза, обрамленные черными кругами. Щеки доктора впали, кожа бледно‑желтая, почти восковая. Он сидит за столом, сгорбившись, пальцы лежат на столешнице – тонкие, с набухшими венами. На лице – следы бессонных ночей и груза ответственности.

– Здравствуйте, мистер Поинт, – говорю и быстро подхожу ближе к его столу.

Мэтью Поинт надевает очки – линзы мутноватые, с царапинами. Его руки слегка дрожат, когда он поправляет оправу.

– Кейт? – он с трудом поднимается со стула, скрипящего под его весом. – Я уже и не надеялся вновь тебя увидеть.

Старик протягивает мне руку. Я пожимаю ее – ладонь ледяная, костлявая.

– Док, отец поручил кое‑что передать вам, – оборачиваюсь к Максу, который стоит у двери с холодильником в руках. – Макс, поставь груз на стол.

Макс кивает, подходит и, насколько это возможно аккуратно, опускает холодильник на стол. Раздаётся глухой стук металла о дерево, несколько папок съезжают в сторону.

Доктор переводит взгляд с холодильника на меня.

– А где сам Фредерик?

Чётко помню, что отец написал в письме – говорить о том, что он уладит дела и приедет. Решаю действовать по его плану. Он всегда просчитывает всё на тысячу шагов вперед, и раз он посчитал это важным, значит, это действительно играет роль.

Смотрю старику в глаза. Совершенно спокойно отвечаю:

– У Фреда остались незавершённые дела. Он велел передать вам, что, как только всё уладит, вернётся в Мрок.

Доктор Поинт на секунду замирает. Его пальцы, лежащие на столе, слегка сжимаются. Он переводит взгляд с меня на холодильник, потом снова на меня.

– Значит, он жив? – уточняет он, и в его голосе проскальзывает облегчение.

– Да, – киваю я. – Жив.

Позади раздается звон стекла. Резко оборачиваюсь на звук. Сэм держит в пальцах часть от какой‑то колбы.

– Оно само, – он быстро возвращает кусок стекла на место, при этом грациозно перепрыгивает то, что осталось от неё на полу, и выходит из кабинета, будто ничего не произошло.

– Простите, – оборачиваюсь к доктору. – Мистер Поинт, вы знаете, где Николас?

Мэтью садится на стул. Тяжело вздохнув, он проводит ладонью по седым волосам и говорит:

– Где‑то тут бегает, мне, старику, за ним не угнаться, – он устало улыбается, и в этой улыбке читается и гордость за чью‑то неуемную энергию, и грусть от собственной немощи.

Волна расслабляющего тепла прокатывается по моему телу, накрывая эйфорией облегчения – словно тяжёлый камень, давивший на плечи, вдруг рассыпался в пыль. Я поднимаю глаза к потолку, складываю руки перед собой, чувствуя, как напряжение покидает каждую мышцу:

– Спасибо!

Макс толкает меня локтем мягко, по‑дружески. На его лице светится обаятельная улыбка, в глазах – озорные искорки:

– Как в индийском кино: воссоединение семейства. Джими‑Джими, Ача‑Ача! Родинки будете сравнивать?

Не выдержав переполняющих меня эмоций, я встаю на носочки и играючи кусаю его в районе бицепса. Макс тут же подыгрывает мне: по‑детски отпрыгивает в сторону, преувеличенно морщится и потирает место укуса, приговаривая:

– Ай, ну и зверюга же ты!

Щурюсь, стараясь выглядеть грозно, но уголки губ сами ползут вверх:

– Я тебя предупреждала!

Улыбаюсь – внутри разливается такое чистое, светлое облегчение, что хочется рассмеяться в голос. Мне не терпится скорее найти Николаса, обнять его, услышать его голос.

Поинт потирает переносицу, смотрит на меня внимательно, изучающе.

– Деточка, давно ты мутировала? Как чувствуешь себя?

Глупо что‑то скрывать от доктора. Он явно в курсе всего, ведь он знает, для чего ему привезли кровь и что с ней делать. По крайней мере, так написал Фредерик.

– Пару дней, – делаю паузу, прислушиваюсь к своим ощущениям. – Сейчас чувствую себя отлично.

Макс вклинивается, усаживаясь на стул:

– Но у неё были приступы. Уже дважды. И, док, это выглядит ужасно…

– Знаю, молодой человек, – доктор кивает. – У её брата тоже были припадки.

Сердце делает кульбит. Мир на секунду теряет четкость, звуки приглушаются, будто я оказалась под водой.

– Что? – подаюсь чуть вперёд, глаза лезут из орбит. – Николас… Но как?

– Он не рассказывает, – старик делает глоток из кружки.

Доктор переводит взгляд на Макса:

– Здоровяк, как тебе удалось справиться с ними двумя? Ник нас заставил попотеть, прежде чем пришёл в себя. Некоторые лишились головы…

Макс пожимает плечом, откидывается на спинку стула, расслабленно скрещивает руки на груди.

– С Кейт проблем не было, – он переводит на меня взгляд. – Если не считать приступов, то она вполне адекватно себя ведёт. А вот маньячелло…

Сэм облокачивается о дверной косяк – поза расслабленная, но в глазах сверкает сталь. Он перебивает ровным, жёстким голосом:

– Ещё слово – и маньячелло будет караулить тебя в тёмном переулке.

Макс нарочито испуганно выставляет перед собой руки:

– Боюсь, боюсь.

– Хватит вам, – небрежно отмахиваюсь рукой, переводя взгляд с Макса на Сэма.

Поинт обращается к Сэму, попутно кладёт перед собой лист бумаги и берёт шариковую ручку – та слегка скрипит, когда он проверяет, пишет ли.

– Молодой человек, как вас зовут?

– Сэмуэль Равен, – отвечает Сэм ровным, бесстрастным голосом.

Доктор опускает глаза к листу, начинает делать запись.

– А вы, Сэмуэль, как давно получили антидот?

Сэм задумывается. Тишина затягивается примерно на минуту – слышно только тиканье старых настенных часов и далекий гул вентиляции. Он смотрит в сторону, будто пытается выудить ответ из воздуха.

– Несколько недель назад, – наконец отвечает он.

Меня утомили эти разговоры. Ноги буквально зудят от желания сорваться с места и побежать на поиски брата.

– Мистер Поинт, мне нужно идти! – я резко разворачиваюсь. – Если вам нужна какая‑то помощь, парни могут остаться с вами…

– Я пойду с тобой, – отрезает Сэм. – А бугай пусть остаётся.

Макс молча показывает ему средний палец. Сэм рывком бросается вперёд, но я успеваю встать между ними – упираюсь ладонями ему в грудь и с силой толкаю к выходу. Сэм недовольно фыркает, но поддаётся – задом переступает порог кабинета, сверля Макса взглядом.

– Макса будет достаточно! – доктор поднимает руку, прерывая назревающую стычку. – Вы оба, как освободитесь, зайдите ко мне. Мне нужно вас обследовать.

Я оборачиваюсь к Поинту:

– Мы должны прийти вместе?

– Лучше по раздельности, – доктор не отрывается от бумаг, быстро что‑то записывает. – Так будет продуктивнее.