Глава 8

Прохладный ночной ветер треплет волосы. Нас развернули лицом к лесу. Он раскинулся перед нами, огромный, затянутый густым, плотным туманом, который стелется между стволами, словно дым от невидимого костра.

Яркая луна подсвечивает густые кроны деревьев – их тёмные силуэты кажутся вырезанными из картона. Раскидистые сосновые лапы отбрасывают на землю длинные, изломанные тени, которые шевелятся при каждом порыве ветра, будто пытаются дотянуться до нас.

Пейзаж выглядит мрачным, пугающим, точно кадр из старого фильма ужасов: тишина и что‑то древнее, затаенное в глубине леса.

Где‑то вдали раздается уханье совы. Туман медленно ползет между деревьями.

Чувствую, как по спине пробегает холодок. Воздух пахнет сыростью, хвоей и страхом. Ощущение угрозы нарастает с каждой секундой, заполняя грудь, сдавливая горло. Что ждет нас там, в этой туманной мгле?

– Ваша задача проста до безобразия, – раздаётся голос Кэдмона за спиной. Он расхаживает позади нас. – Вам нужно через лес добраться до места вашего пребывания.

– В чём подвох? – невольно вырывается у меня, и я тут же осекаюсь, закусывая губу. Сердце делает кульбит.

– Разряд, – коротко командует Кэдмон.

Ошейник издаёт короткий писк и в ту же секунду мою шею прошибает током. Колющая боль вспыхивает внезапно. Она пронзает всё тело, заставляя мышцы непроизвольно сокращаться, а пальцы судорожно вцепляться в ошейник. Я дергаюсь, пытаюсь сорвать его, но он сидит намертво.

Несколько бесконечных секунд по нервным окончаниям несётся электрический разряд. Мир сужается до этой боли, до глухого стука сердца в ушах.

Разряд прекращается так же внезапно, как и начался.

Стою, тяжело дыша. От бессилия сжимаю челюсти до скрипа зубов.

Чувствую себя собакой на дрессировочной площадке. Перед глазами встает лицо Кэдмона: его самодовольная улыбка, надменный взгляд. Хочется развернуться и вцепиться в эту наглую рожу.

Ненавижу.

Но я лишь сглатываю и поднимаю глаза к лесу.

Кэдмон Ликос оказывается прямо за моей спиной так бесшумно, что я вздрагиваю от неожиданности. Стальным голосом он говорит мне:

– Когда я говорю, все молчат. Кира, соблюдай правила, иначе следующий раз для тебя может стать последним.

От его тона мои пальцы начинают подрагивать. Я сжимаю край футболки, стараясь унять дрожь, чтобы никто этого не заметил. В груди сжимается. Киваю, не оборачиваясь, и делаю глубокий вдох, пытаясь унять бешеный ритм сердца.

– Продолжим, – раздаётся голос Кэдмона. Он идёт дальше по строю. – Вам нужно добраться до своих хижин. Каждая из них подписана вашим именем. Как только вы вступаете на порог – можете выдохнуть: вы в безопасности. Всё просто.

Внутри нарастает тревога. Понимаю, что ничего не просто. Мы не на весёлых стартах. Интуиция вопит об опасности. Взгляд невольно цепляется за лес: темные деревья, густой туман, тени, которые шевелятся между стволами.

– Посмотрите вдаль, – снова звучит холодный и властный голос Кэдмона.

Я всматриваюсь во тьму. Сначала ничего не видно – только черная стена леса и белесые клочья тумана. Но вдруг вдали, среди деревьев, загораются фонари. Они мерцают, словно чьи‑то глаза – желтые, тусклые, зловещие.

– Это ваш ориентир, – поясняет Кэдмон. – После этого испытания можете отдыхать до завтра.

Его медленные шаги приближаются ко мне. Я чувствую, как учащается пульс, как холод ползет по спине.

– Желаю удачи, – без эмоций произносит он.

Кэдмон останавливается прямо за мной.

– Хищные игры начались! – громко восклицает он, и его голос разносится над площадкой. – Вперёд к победе!

Участники срываются с места. Я на мгновение теряюсь, застываю на месте. И тут же, прямо над ухом, раздается вибрирующий шепот:

– Беги, Кира. Беги.

Стартую с места так стремительно, как никогда. Ноги сами несут меня вперёд. Перепрыгиваю бордюр, под подошву кроссовка попадает острый камень, больно вдавливаясь в ступню. Стискиваю зубы до скрипа, морщусь от боли, но не останавливаюсь.

Наклоняюсь, с усилием отодвигаю тяжелую, влажную от тумана еловую ветвь, ее иголки царапают руку. Оглядываюсь назад.

Сердце камнем падает в пятки, а глаза, кажется, готовы вылезти из орбит. Площадка позади пуста на ней стоит лишь одна фигура: Дэмиан. Он обнажен, его тело вырисовывается в свете луны четким силуэтом.

Его движения неестественные будто кто‑то дергает за невидимые нити. Глаза светятся в преломлении лунного света, как два красных огня. Челюсть медленно выдвигается вперед, обнажая острые клыки. Голова судорожно подергивается из стороны в сторону, из горла вырывается низкий, звериный рык.

Постепенно его тело начинает обрастать шерстью – то ли коричневой, то ли серой, густой и лоснящейся в лунном свете. Пальцы скрючиваются, удлиняются, превращаясь в лапы, а на концах вырастают длинные чёрные когти.

Я не верю своим глазам. Мозг отчаянно ищет объяснение: это глюк, плод воспаленного воображения, спецэффекты. Оборотней не существует. Так ведь?

Тело не слушается – оно оцепенело. В ушах стоит пронзительный звон, заглушающий все остальные звуки. Я как завороженная смотрю на это немыслимое перевоплощение человека в зверя, и страх парализует каждую мышцу.

Чья‑то ладонь резко хватает меня за запястье. От неожиданности вместо того, чтобы сгруппироваться и приготовиться к обороне, я вскрикиваю как девчонка.

– Бежим! – слышу голос Гарри. Его глаза смотрят на меня из‑под еловой ветки. Сейчас они не кажутся маленькими, как обычно, а огромные, расширенные от ужаса, точно такие же, как и мои. Его рука дергает меня на себя:

– Кира, мать твою, очнись!

Гипноз, сковавший меня, тут же спадает. Я резко встряхиваю головой, отгоняя наваждение, и подныриваю под раскидистой сосной, погружаясь в темноту леса.

– Спасибо, – выдыхаю я, почти утыкаясь носом в широкую спину Гарри.

– Не за что, – бросает он на ходу, не оборачиваясь.

Переступаю через толстое, покрытое мхом бревно следом за своим неожиданным спасителем.

– Гарри, нам нужно бежать, – я проглатываю густой ком ужаса, застрявший в горле. – Ты тоже видел эту тварь?

Он останавливается и поворачивается ко мне лицом. Проблески бледной луны подсвечивают красные буквы имени на его футболке, мерцают в его немигающих глазах.

– Видел, – тихо, почти шёпотом, отвечает он. – Нам пиздец, Кира. Нам полный пиздец.

– Это какая‑то херня, – говорю, пытаясь убедить в этом себя. – Оборотней не существует.

Я оглядываюсь по сторонам, лихорадочно пытаясь понять, куда нам двигаться дальше. Сердце колотится в горле. В голове мечутся мысли: «Куда бежать? Что это вообще было?»

Замечаю впереди какое‑то движение – среди темных стволов мелькает блондинистая голова.

– Нам туда, – бросаю я и осторожно двигаюсь вперед между деревьями. Ветви цепляются за одежду, корни норовят подставить подножку.

Гарри идёт следом. Его шумное, прерывистое дыхание раздаётся прямо за спиной.

– Что тогда это было? – не унимается он.

Не успеваю ответить – макушка цепляется за колючую ветку. Шершавая кора царапает кожу. Хватаюсь рукой за ссадину, потираю её, пытаясь унять жжение.

– Оптическая иллюзия, чтобы запугать нас, – говорю я, но без особой уверенности.

– Слишком натурально выглядело… – хрипло отвечает Гарри.

Лес вокруг кажется живым: деревья словно подступают ближе, туман сгущается, скрывая тропу.

Слышу невнятный бубнеж голосов. Он то затихает, то снова нарастает, заставляя меня прислушиваться.

Осторожно переступаю сквозь переплетенные корни. Они выступают из земли неровными буграми, извиваются, словно щупальца огромного осьминога. Одно неверное движение и можно сломать ногу. Я обхожу их, стараясь не шуметь, но корни всё равно цепляются за подошвы ботинок.

Натыкаюсь на густой, колючий кустарник. В нём узкая прореха, кто‑то недавно продирался здесь, ломая ветки. Протискиваюсь внутрь: острые шипы царапают руки.

Позади приглушенное ругательство Гарри, он тоже застрял в колючках, чертыхается, но упорно пробирается следом.

Я невольно выдыхаю: становится немного спокойнее. Знание, что сзади идет Гарри, даёт хрупкое ощущение уверенности. В случае нападения удар придется не сразу на меня. У меня будет несколько драгоценных секунд, чтобы сориентироваться и постараться спастись.

Перед взором открывается небольшая поляна, залитая бледным лунным светом. На ней стоят все мои соперники. Они толпятся вокруг массивного поваленного дерева нервно оглядываются по сторонам.

Хмурюсь, не понимая, почему они всё ещё здесь. Я‑то была уверена, что они уже добрались до финиша, до спасительных хижин. Осторожно направляюсь к ним. С каждым шагом чувствую на себе чей‑то тяжелый взгляд. Ищу источник и встречаюсь глазами с Чейзом.

Он стоит, небрежно облокотившись поясницей о поваленное дерево, скрестив руки на груди. Его колючий, полный вызова взгляд буквально сверлит меня. Внутри вскипает раздражение. Не выдержав, я резко поднимаю руку и демонстративно показываю ему средний палец.

– Почему вы ещё здесь? – громко спрашиваю, подходя к Блейду.

Он стоит в центре столпившихся участников, выглядит сосредоточенным и настороженным.

Блэйд медленно поворачивает голову, смотрит на меня хмурым взглядом:

– Мы думаем, это подстава. Что за испытание такое – просто добраться до хижин? Скорей всего, за этим деревом, – он кивает в сторону чернеющего в темноте ствола, – напичкано куча ловушек. Может, растяжки, может, ямы с шипами, может, ещё какая‑то хрень.

Перевожу взгляд на дерево. Его массивный ствол лежит поперек поляны, ветви раскинулись, корни торчат из земли, как когти чудовища. В полутьме под мхом и листьями действительно может скрываться всё что угодно.

Моника стоит рядом, обхватив себя за плечи. Ее взгляд устремлен туда, где в отдалении мерцают тусклые желтые точки фонарей в чёрной бездне леса. Она тихо шепчет:

– Страшно‑то как…

Я сглатываю, чувствуя, как в груди сжимается от воспоминаний о Дэмиане. Решаюсь рассказать, что мы видели с Гарри:

– Это ещё цветочки. То, что мы видели…

Но не успеваю договорить. Ночной лес пронзает протяжный, леденящий кровь вой. Он звучит так жутко, что мурашки бегут по коже, а волосы встают дыбом даже там, где их никогда не было.

– Вот это страшно! – выпаливаю я и не раздумывая срываюсь с места.

Толпа мгновенно приходит в движение. Все бросаются к поваленному дереву. Питр, ловкий и быстрый, с лёгкостью перемахивает через массивный ствол и тут же растворяется в темноте.

– Это что, волки? – дрожащим, скрипучим голосом спрашивает Виктор, неуклюже переваливаясь через препятствие.

– Хуже, – коротко бросаю я, не оборачиваясь.

Гарри, предугадав мои действия, без лишних слов подхватывает меня под зад и помогает перепрыгнуть через дерево.

– Спасибо! – кидаю я.

Вой раздается еще ближе. Теперь он сопровождается зловещим хрустом веток, будто кто‑то огромный продирается сквозь чащу, ломая всё на своём пути. Адреналин ударяет в кровь, сердце колотится как бешеное, заставляя тело двигаться быстрее, бороться за жизнь. Игроки один за другим перепрыгивают через ствол – кто‑то спотыкается, кто‑то охает, но все бегут вперед.