Глава 7

– Мелкая, но храбрая, – произносит Гарри, глядя на меня своими маленькими, но добрыми глазами.

Пока Ликосы куда‑то отошли, можно немного выдохнуть перед началом игры. Напряжение чуть спадает, но не исчезает. Воздух гудит от предчувствия чего‑то страшного.

– Я не мелкая. Это ты слишком большой, – киваю на его живот и добавляю с лёгкой насмешкой: – Как ты собираешься бороться, имея на себе такой груз?

Гарри тяжело вздыхает, вытирает каплю пота, стекающую по виску, и пожимает плечами.

– Это не груз, а запас. Вдруг нас будут морить голодом? Вы все умрёте, а я выиграю… Да ещё и приведу тело в порядок, – он пытается улыбнуться.

Хмурюсь, окидывая взглядом его грузное тело.

– Помечтай… – бросаю я, но в этот момент раздаётся резкий вскрик:

– Ублюдок! Не трогай меня!

Выглядываю из‑за спины Гарри. Муна стоит напротив Чейза: кулаки сжаты, руки вытянуты вдоль тела, глаза широко распахнуты, в них смесь страха и злости. Чейз хаотично шевелит пальцами в воздухе, скрипуче хихикает, затем чихает и небрежно вытирает сопли сначала рукой, а потом о штаны.

– А не то что? – скалится он, растягивая губы в мерзкой, издевательской улыбке.

Не раздумывая, я резко обхожу Гарри и хлопаю Чейза по плечу:

– Эй.

Он оборачивается и в тот же миг я наношу поставленный удар в челюсть. Спасибо моему покойному дяде. Он появился в нашей семье в моём подростковом возрасте, обучил меня основам самообороны и стрельбы – и вскоре скончался от пневмонии. Но его уроки остались со мной.

Чейз резко отшатывается в сторону, судорожно хватаясь за рот обеими руками. В его глазах мелькает шок, а затем слепая ярость. Внутри меня всё ликует: если бы сейчас под рукой был нож или пистолет, я, не раздумывая, прикончила бы этого извращенца.

Он сплевывает на асфальт кровь и осколок зуба.

Секунда и вот он уже напротив меня. Резкий, хлесткий удар по лицу заставляет меня по инерции развернуться – я теряю равновесие и почти падаю, но крепкая рука Гарри успевает схватить меня за локоть, не давая рухнуть на землю.

Щеку обжигает пульсирующей болью, во рту мгновенно появляется металлический привкус. Я сплевываю кровь на асфальт.

– Сучка, ты мне зуб выбила! – шипит он окровавленным ртом. Его губы дрожат, глаза горят ненавистью.

Медленно поднимаю взгляд, слегка улыбаюсь несмотря на боль. Чувствую, как теплая струйка ползёт из уголка рта.

– Я готовлю твой рот для твоих же яиц, – произношу я чётко, медленно, чеканя каждое слово. – Которые отрежу тебе в скором времени.

Мышцы на лице Чейза начинают судорожно подергиваться. Его лицо багровеет, вены на шее вздуваются. Он проводит большим пальцем по горлу, делая угрожающий жест.

– Тебе пиздец, – хрипит он.

Я демонстративно начинаю смеяться.

– Советую тебе не спать, мразь, – произношу я, глядя ему прямо в глаза. Мой взгляд, как у охотника, выследившего добычу.

– Сначала я тебя трах… – яростно начинает Чейз, но его прерывает появление Ликосов. Я резко отступаю назад, становясь в общий строй.

– Котеночек, – раздаётся голос Дэмиана. Он разводит руки в стороны с притворной заботой, – что с лицом?

Дэмиан быстрым шагом обгоняет вальяжно идущего Кэдмона. Тот на мгновение вздергивает бровь. Взгляд скользит по мне, затем по Чейзу.

– Эта бешеная на меня напала! – пронзительно визжит Чейз, тыча в меня дрожащим пальцем.

От удивления мои глаза лезут на лоб. Не ожидала, что этот тип начнёт жаловаться, как обиженный школьник. Хотя чему удивляться? Все маньяки – слабохарактерные трусы с тонкой душевной организацией. Они умеют издеваться только над теми, кто слабее. Мерзкие, ничтожные, серливые засранцы.

– Вот так, без всякой причины, она напала на тебя? – Кэдмон останавливается напротив меня.

Чувствую, как внутри всё сжимается. Надеюсь, наша перепалка не выйдет для меня боком… Но если мне предложат кончить Чейза, то я обеими руками за.

– Он трогал за зад Муну, – раздаётся робкий голос Гарри.

Я бросаю на него благодарный взгляд.

Дэмиан заметно напрягается. Его вечная улыбка на мгновение сползает с лица, обнажая что‑то жёсткое. Но уже через секунду маска шута возвращается.

– Старый извращенец… Кэдмон, – Дэмиан наклоняет голову. – Можно я сломаю ему руку?

Кэдмон медленно лезет в карман брюк:

– Палец. Один палец.

– Нет! Нет! Пожалуйста! – Чейз визжит, отступает назад, но стражи уже подхватывают его под локти, жёстко фиксируя на месте. Его лицо бледнеет, на лбу выступают капли пота, пальцы дрожат.

Дэмиан неторопливо подходит к нему, берет его правую руку, разглядывает худую пятерню с видом коллекционера, выбирающего экспонат.

– Всего один палец… – тянет он, слегка наклоняясь к Чейзу. – Каким бы ты хотел пожертвовать, Чейз? Может, указательным? Или безымянным?

Чейз мотает головой, его губы дрожат:

– Никаким… Пожалуйста, не надо… Я больше не буду…

Дэмиан ухмыляется – медленно, с наслаждением. Его глаза блестят, как у кота, играющего с мышью.

– На меня не действуют просьбы, – произносит он тихо. – Так же, как и на тебя, Чейз, когда твои жертвы молили о пощаде. Ты ведь не слушал их, правда?

Повисает тяжелая тишина. Кто‑то нервно сглатывает, кто‑то отворачивается. Я смотрю на Чейза – его страх почти осязаемый. Но внутри меня нет жалости. Внутри ликование.

Глаза Чейза округляются – в них застывает животный ужас, зрачки расширяются, а губы дрожат, не в силах издать ни звука до того момента, как Дэмиан резко дёргает его палец. Хруст раздается неожиданно громко, и вслед за ним пронзительный крик Чейза, полный боли и страха.

Я машинально сжимаю челюсти. Внутри поднимается волна удовлетворения – в груди бурлит вулкан, жаждущий продолжения этой расправы, требующий ещё и ещё.

Вздрагиваю всем телом, когда прямо возле моего лица появляются пальцы Кэдмона. Он осторожно, почти нежно промакивает кровь с уголка моего рта чёрным шёлковым платком. Я замираю, выпучив глаза, и смотрю на мужчину перед собой – его лицо бесстрастно, но в глазах мелькает что‑то, чего я не могу понять. Кэдмон продолжает своё движение, краем глаза следя за Дэмианом, который с удовлетворением наблюдает за мучениями Чейза.

– Достаточно, – произносит Кэдмон твёрдым, властным голосом. – Надеюсь, всем ясно, что участникам строго запрещены любые сексуальные намеки без обоюдного согласия?

– Да, сэр… – раздаются осторожные голоса.

Киваю головой и нечаянно натыкаюсь на пальцы Кэдмона. Он поворачивается ко мне, медленно засовывает платок в нагрудный карман пиджака, и на мгновение наши взгляды встречаются.

– Похвально, – говорит он, небрежно пожимая плечом, – но необдуманно. Риск получить увечья означает проблемы с прохождением испытаний. Кира, запомни: это одиночная игра. Каждый сам за себя. Поверь, ни один из них, – он обводит взглядом собравшихся, – не стал бы защищать тебя. Напротив, с удовольствием перерезал бы тебе глотку при первой возможности.

Кэдмон делает шаг назад и кивает мне:

– Подумай об этом. Хорошенько подумай.

Чейз тихо стонет. Слова Кэдмона звучат в голове: каждый сам за себя. Только хищники и жертвы. Впрочем, как в обычной жизни.

Глава 8

Прохладный ночной ветер треплет волосы. Нас развернули лицом к лесу. Он раскинулся перед нами, огромный, затянутый густым, плотным туманом, который стелется между стволами, словно дым от невидимого костра.

Яркая луна подсвечивает густые кроны деревьев – их тёмные силуэты кажутся вырезанными из картона. Раскидистые сосновые лапы отбрасывают на землю длинные, изломанные тени, которые шевелятся при каждом порыве ветра, будто пытаются дотянуться до нас.

Пейзаж выглядит мрачным, пугающим, точно кадр из старого фильма ужасов: тишина и что‑то древнее, затаенное в глубине леса.

Где‑то вдали раздается уханье совы. Туман медленно ползет между деревьями.

Чувствую, как по спине пробегает холодок. Воздух пахнет сыростью, хвоей и страхом. Ощущение угрозы нарастает с каждой секундой, заполняя грудь, сдавливая горло. Что ждет нас там, в этой туманной мгле?

– Ваша задача проста до безобразия, – раздаётся голос Кэдмона за спиной. Он расхаживает позади нас. – Вам нужно через лес добраться до места вашего пребывания.

– В чём подвох? – невольно вырывается у меня, и я тут же осекаюсь, закусывая губу. Сердце делает кульбит.

– Разряд, – коротко командует Кэдмон.

Ошейник издаёт короткий писк и в ту же секунду мою шею прошибает током. Колющая боль вспыхивает внезапно. Она пронзает всё тело, заставляя мышцы непроизвольно сокращаться, а пальцы судорожно вцепляться в ошейник. Я дергаюсь, пытаюсь сорвать его, но он сидит намертво.

Несколько бесконечных секунд по нервным окончаниям несётся электрический разряд. Мир сужается до этой боли, до глухого стука сердца в ушах.

Разряд прекращается так же внезапно, как и начался.

Стою, тяжело дыша. От бессилия сжимаю челюсти до скрипа зубов.

Чувствую себя собакой на дрессировочной площадке. Перед глазами встает лицо Кэдмона: его самодовольная улыбка, надменный взгляд. Хочется развернуться и вцепиться в эту наглую рожу.

Ненавижу.

Но я лишь сглатываю и поднимаю глаза к лесу.

Кэдмон Ликос оказывается прямо за моей спиной так бесшумно, что я вздрагиваю от неожиданности. Стальным голосом он говорит мне:

– Когда я говорю, все молчат. Кира, соблюдай правила, иначе следующий раз для тебя может стать последним.

От его тона мои пальцы начинают подрагивать. Я сжимаю край футболки, стараясь унять дрожь, чтобы никто этого не заметил. В груди сжимается. Киваю, не оборачиваясь, и делаю глубокий вдох, пытаясь унять бешеный ритм сердца.

– Продолжим, – раздаётся голос Кэдмона. Он идёт дальше по строю. – Вам нужно добраться до своих хижин. Каждая из них подписана вашим именем. Как только вы вступаете на порог – можете выдохнуть: вы в безопасности. Всё просто.

Внутри нарастает тревога. Понимаю, что ничего не просто. Мы не на весёлых стартах. Интуиция вопит об опасности. Взгляд невольно цепляется за лес: темные деревья, густой туман, тени, которые шевелятся между стволами.

– Посмотрите вдаль, – снова звучит холодный и властный голос Кэдмона.

Я всматриваюсь во тьму. Сначала ничего не видно – только черная стена леса и белесые клочья тумана. Но вдруг вдали, среди деревьев, загораются фонари. Они мерцают, словно чьи‑то глаза – желтые, тусклые, зловещие.

– Это ваш ориентир, – поясняет Кэдмон. – После этого испытания можете отдыхать до завтра.

Его медленные шаги приближаются ко мне. Я чувствую, как учащается пульс, как холод ползет по спине.

– Желаю удачи, – без эмоций произносит он.

Кэдмон останавливается прямо за мной.

– Хищные игры начались! – громко восклицает он, и его голос разносится над площадкой. – Вперёд к победе!

Участники срываются с места. Я на мгновение теряюсь, застываю на месте. И тут же, прямо над ухом, раздается вибрирующий шепот:

– Беги, Кира. Беги.

Стартую с места так стремительно, как никогда. Ноги сами несут меня вперёд. Перепрыгиваю бордюр, под подошву кроссовка попадает острый камень, больно вдавливаясь в ступню. Стискиваю зубы до скрипа, морщусь от боли, но не останавливаюсь.

Наклоняюсь, с усилием отодвигаю тяжелую, влажную от тумана еловую ветвь, ее иголки царапают руку. Оглядываюсь назад.

Сердце камнем падает в пятки, а глаза, кажется, готовы вылезти из орбит. Площадка позади пуста на ней стоит лишь одна фигура: Дэмиан. Он обнажен, его тело вырисовывается в свете луны четким силуэтом.

Его движения неестественные будто кто‑то дергает за невидимые нити. Глаза светятся в преломлении лунного света, как два красных огня. Челюсть медленно выдвигается вперед, обнажая острые клыки. Голова судорожно подергивается из стороны в сторону, из горла вырывается низкий, звериный рык.

Постепенно его тело начинает обрастать шерстью – то ли коричневой, то ли серой, густой и лоснящейся в лунном свете. Пальцы скрючиваются, удлиняются, превращаясь в лапы, а на концах вырастают длинные чёрные когти.