Дэмиан чуть ниже Кэдмона и в целом меньше размером, но не кажется слабее – скорее, более пружинистым, подвижным. В нём чувствуется какая‑то звериная энергия, готовая вырваться наружу. На нём кожаное пальто на голое тело, застегнутое лишь на пару верхних пуговиц, под ним видна смуглая кожа и тонкие волоски на груди.

Янтарные глаза Дэмиана будто светятся изнутри в преломлении света прожекторов и окружающей темноты. Они мечутся по моему лицу, как у безумца или загнанного зверя: то задерживаются на губах, то впиваются в глаза, то скользят по волосам. Каштановые волосы аккуратно зализаны назад, открывая высокий лоб и подчеркивая острые, хищные черты лица.

«Оба Ликоса очень хороши собой, – с горечью думаю я. – Но конченные мрази. Красивые, опасные, безумные».

Молчу, пытаясь поймать его взгляд. Хотя бы на секунду зафиксировать его внимание. Но это практически невозможно: он слишком возбужден, его глаза не задерживаются ни на чём дольше мгновения. В этом есть что‑то пугающее – будто перед тобой не человек, а существо, живущее на грани безумия, наслаждающееся хаосом и страхом других. Каждый его жест, каждый взгляд заставляет кожу покрываться мурашками.

Дэмиан рывком, наклоняется ко мне и шумно, с хрипом вдыхает воздух у самой моей шеи. От неожиданности все мои мышцы мгновенно напрягаются до предела. Я невольно делаю небольшой шаг назад.

– Как ты необычно и… вкусно пахнешь, – произносит почти шепотом.

Он фиксирует на мне взгляд, и я замираю.

Его зрачки расширились до предела – медовая радужка стала практически чёрной, поглотив весь цвет. В этих глазах нет ничего человеческого. Я машинально сглатываю, чувствуя, как по спине пробегает озноб. Мне даже на секунду кажется, что от него исходит запах какого‑то зверя… что‑то наподобие собаки. Точно такой же мускусный аромат я слышала от овчарки, которая была у меня в детстве. Тогда он вызывал у меня восторг и любовь, а сейчас лишь страх и отвращение.

– Дэмиан, не приставай к девушке, – раздаётся голос Кэдмона. Он смотрит на меня, слегка вздернув подбородок, на губах еле заметная ухмылка.

Кэдмон наблюдает за этой сценой, как за спектаклем, который сам и поставил.

Дэмиан ещё секунду держит меня изучающим взглядом. Затем резко отступает и, развернувшись, танцующей походкой проходит вдоль шеренги, насвистывая какую‑то мелодию.

Я наконец начинаю глубоко дышать. Сердце колотится где‑то в горле, ладони вспотели.

Кэдмон вальяжно подходит ко мне. Каждый шаг выверен, каждое движение наполнено ощущением власти. Одним плавным взмахом руки он подаёт знак, и прожектор тут же разворачивается в мою сторону, ослепляя резким, беспощадным светом. Я инстинктивно прикрываю глаза ладонью, щурясь, пытаясь хоть что‑то разглядеть сквозь эту ослепительную пелену.

– Кира, – произносит он бархатно, – второй игрок, нарушивший мои правила.

Он щелкает языком. В глазах мелькает холодная насмешка.

– Я уже решил, какое наказание будет для этих двоих, – продолжает он, – но для начала я представлю данную участницу.

Кэдмон медленно берётся горячими пальцами за мою руку и твердо отводит ее от глаз.

Его взгляд жёлто‑зелёных глаз не моргает. Он изучает меня, как экспонат в музее. Уголок губ приподнимается в едва заметной ухмылке, в которой читается превосходство.

– Итак, Кира, – его голос становится чуть тише, но от этого звучит ещё весомее. – Упрямая, наблюдательная, выносливая. Умеет сохранять холодную голову даже в критических ситуациях. Пришла на игру, чтобы заполучить денежный приз – и вырваться из жизни, где ей приходится выживать. Из нищеты, безысходности, и ежедневной борьбы за кусок хлеба.

Кэдмон хмыкает, слегка приподнимает чёрную бровь.

– Нелепый выбор, – медленно произносит он, растягивая слова. – Прийти в игру на выживание, чтобы выбраться, по сути, из такой же игры… Но, думаю, твоё решение раз и навсегда освободит тебя от стенаний. Возможно, даже раньше, чем ты ожидала.

Воздух вокруг становится густым и колючим. Я чувствую, как под его взглядом внутри всё сжимается.

Кэдмон делает три широких шага назад. Прожектор, направленный сверху, окутывает его фигуру светом, придавая силуэту ещё более внушительный и устрашающий вид. Тень ложится на лицо, скрывая глаза, подчеркивая острые скулы и жесткую линию подбородка. Его фигура кажется огромной, словно статуя древнего бога, решающего судьбы смертных.

– Граз, подойди ко мне, – голос Кэдмона звучит ровно, без эмоций. Он пальцем подзывает парня. – Участники, можете поднять взгляд.

Я осторожно кошусь на остальных. Гарри, стоящий рядом, бросает короткие, настороженные взгляды исподлобья на ведущих. За его округлым животом мне почти не видно остальных участников – только мелькают чьи‑то плечи, руки и ноги. Слегка выглядываю, пытаясь оценить обстановку.

Граз застыл на месте. Но Дэмиан тут же реагирует: резким толчком в спину он заставляет парня сделать шаг вперёд. От неожиданности Граз едва не падает, но успевает поймать равновесие, в последний момент ухватившись рукой за стоящую рядом Сашу.

– Пошёл, – скривившись, бросает Дэмиан и снова подталкивает его в спину.

Когда Граз наконец оказывается рядом с Кэдмоном, я отчётливо вижу, как спесь постепенно сползает с его лица, обнажая настоящий страх. Его губы дрожат, руки слегка трясутся, а взгляд мечется между Кэдмоном и остальными участниками.

Кэдмон медленно переводит взгляд с Граза на меня. Его глаза с холодным блеском, будто сканируют мою душу.

– Кира, – он слегка кивает головой, указывая на место рядом с Гразом, – сюда.

Проглатываю образовавшийся в горле нервный ком. Все инстинкты вопят: «Беги! Беги от этого человека!» Но бежать некуда. Я это понимаю с леденящей ясностью. Даже если попытаюсь меня либо пристрелят на месте, либо применят ток. В висках стучит кровь. Но я делаю механический шаг вперёд, заставляя себя идти навстречу опасности.

Воздух наэлектризован. Я чувствую, как пот стекает по спине, а ладони становятся влажными. Каждый шаг отдаётся в ушах, как удары метронома, отсчитывающего последние мгновения моей никчемной жизни.

Граз стоит по правую руку от Кэдмона, я становлюсь по левую. Машинально вытираю мокрые, липкие ладони о футболку. Пальцы чуть подрагивают.

Дэмиан наблюдает за нами со злорадной, маниакальной улыбкой. Его янтарные глаза сверкают в свете прожекторов, отражая первобытный азарт. Порыв холодного ветра колышет длинный плащ, ткань шуршит, словно крылья демона, готового к нападению.

– Начнём, – резко бросает Кэдмон, и я едва сдерживаю себя, чтобы не вздрогнуть.

– Двое участников нагло нарушили правила, – он медленно указывает дулом пистолета сначала на Граза, затем на меня. – Обычно таких мы сразу выводим из игры… Но в этом году я решил внести изменения. И в голову мне пришла одна идея.

Моё дыхание учащается, становится прерывистым. В груди сжимается от тревоги: я понимаю, что от этого человека ничего, кроме жестокости, ожидать не следует. Он наслаждается нашим страхом, смакует его, как дорогое вино.

– Один из вас продолжит играть, если пройдёт моё испытание, – Кэдмон неторопливо достает черный платок из нагрудного кармана пиджака. Он начинает нарочито медленно протирать пистолет. Каждое движение выверено, демонстративно.

Тишина повисает в воздухе, густая как туман. Мне кажется, что биение моего сердца слышно даже в лесу.

Я перевожу взгляд на Граза. Его лоб усеян бисером пота, капли стекают по виску. Губы дрожат, руки непроизвольно сжимаются в кулаки и снова расслабляются. Он пытается выглядеть спокойным, но страх уже проступает сквозь браваду.

Дэмиан тем временем ходит туда‑сюда вдоль шеренги. Он похож на хищника, ожидающего, когда его выпустят из клетки. Каждый его шаг отдаётся эхом в напряженной тишине, усиливая ощущение надвигающейся опасности.

Наконец Кэдмон заканчивает своё ритуальное действие. Он протягивает ткань Дэмиану, выдерживая паузу, будто ожидая покорного принятия роли слуги. Но не даёт ему времени среагировать: резко раскрывает пальцы, и платок падает вниз.

Дэмиан реагирует мгновенно. Молниеносным движением ловит ткань в считанных сантиметрах от асфальта. Его пальцы сжимают шёлк с такой силой, что костяшки белеют.

На долю секунды маска безумия спадает с его лица, обнажая истинную сущность. Черты искажает гримаса чистой, неприкрытой ненависти. Взгляд становится ледяным, губы сжимаются в тонкую линию, между бровей появляется глубокая складка. В этот миг он выглядит не безумцем, а хищником, загнанным в рамки чужой воли.

Теперь становится абсолютно ясно: ему невыносима эта второстепенная роль, роль покорного подчинённого рядом с властным Кэдмоном.

Дэмиан с явным отвращением засовывает платок в карман длинного плаща. А уже в следующую секунду маска возвращается на место: губы растягиваются в широкой, маниакальной улыбке, глаза загораются лихорадочным огнем, голова слегка наклоняется в притворно‑почтительном жесте. Безумец. Маньяк. Шут. Всё это лишь маски, за которыми скрывается что‑то очень опасное.

Кэдмон неторопливо протягивает пистолет Гразу.

– Пристрели её и пройдёшь в игру, – коротко бросает он, пристально глядя на рыжего. Его голос звучит буднично и равнодушно.

У меня внутри всё холодеет, кровь отливает от лица, по спине пробегает ледяной пот. Мир вокруг будто замедляется, звуки приглушаются, кроме одного – бешеного стука сердца.

– Ты больной?! – хрипло выкрикивает Граз, отшатываясь. – Я не буду никого убивать!

Кэдмон тут же разворачивается ко мне и протягивает пистолет, глядя прямо в глаза.

– Пристрели его и пройдёшь дальше. В случае отказа умрете оба, – говорит он спокойно, без тени эмоций. Ни один мускул не дрогнул на его лице – будто он не выносит смертный приговор, а обсуждает погоду.

Я замираю, всё тело онемело. Только сердце бьётся о рёбра с такой силой, что, кажется, вот‑вот сломает кости. Понимаю: если сейчас замешкаюсь или дам отказ, он просто выпустит пулю мне в лоб – и игра продолжится без меня, как ни в чём не бывало.

– Даю пять секунд, – он смотрит на меня сверху вниз. – Время пошло. Один…

Руки начинают предательски дрожать, зубы стучат друг о друга, по лбу скатывается капля пота. Я протягиваю руку за оружием. Пальцы едва слушаются.

– Два, – продолжает отсчёт Кэдмон.

Граз округляет глаза, лицо становится мертвенно‑бледным, губы дрожат.

Ствол ложится в ладонь и от этого прикосновения меня бросает в дрожь. Металл горячий, нагрет рукой Кэдмона

– Три, – безжалостно отсчитывает Кэдмон.

– Ты не сделаешь этого… – шепчет Граз, судорожно качая головой, в его глазах читается мольба и ужас.

– Четыре, – голос Кэдмона режет слух, как нож.

Вскидываю пистолет.

В ушах стоит оглушительный звон, сердце разогналось так, что его стук сливается в один сплошной гул, отдаваясь во всём теле. Я не хочу отнимать жизнь у этого парня – он такой же заложник этой игры, как и я. Но моя жизнь для меня дороже. Я пришла сюда не для того, чтобы так нелепо погибнуть.

– Прости, – едва слышно шепчу я, и в этот момент мир будто замирает.

– Пять, – доносится до меня, словно издалека.

Выстрел.

Пуля врезается точно в переносицу Граза. Звук выстрела разрывает тишину, и мир на миг замирает. Он застывает, глаза широко раскрыты, в них – чистый, неподдельный шок. Красная точка появляется на лбу, мгновенно разрастается, и алая струйка крови, стекает по бледной коже, оставляя за собой кровавый след.

Тело падает навзничь с глухим стуком, ударяясь о холодный асфальт. Граз хрипит, его грудь судорожно вздымается, пальцы царапают поверхность, будто пытаются ухватиться за что‑то невидимое, за ускользающую нить жизни.

Кто‑то из девушек в шеренге издаёт пронзительный, истерический крик – он доносится до меня, словно сквозь толщу воды, приглушенный, далёкий, нереальный.

Я стою, парализованная, и смотрю на его бьющееся в предсмертных судорогах тело.

Назад дороги нет. Выход только один – либо ты, либо тебя. Жестоко? Да. Но разве не такова вся моя жизнь? Вечный выбор между выживанием и смертью, между убийством и гибелью.

Дэмиан бесшумно оказывается рядом. Его пальцы ловко, забирают оружие из моих онемевших рук. Он хлопает меня по плечу, и шепчет прямо на ухо, обжигая дыханием:

– Котёночек, ты молодец. Рад, что смогу поиграть с тобой.

Я не смотрю на него. Мой взгляд прикован к неподвижному телу Граза. Его судороги стихают, дыхание прекращается. Кровь медленно растекается вокруг головы, образуя темную лужу. В свете прожекторов она мерцает, отражая ночное небо и яркие лучи – как зловещее зеркало, в котором отражается вся жестокая правда этой игры.

В ушах стоит гул, перед глазами плывёт. Я сделала выбор. Теперь придётся жить с этим.