Цитаты из книг автора «Гай Орловский»

И оправдание всегда найду, я такой, а вот если удержусь – буду ныть и упрекать себя за упущенную возможность. – Ну так что же? Я сказал горестно: – Но я удержусь. Трудно быть рыцарем, мать вашу… но надо. Она спросила непонимающе: – Зачем? Просто насладись! – Все-таки ты не человек, – определил я. – Правда, потом и человеки станут такими же, но сейчас еще не вышло из моды быть мужчинами, а не самцами. Так что я все-таки тебя прибью. По-мужски.

Что такое заповеди? – сказал отец Дитрих. – Когда человек один, а вокруг только звери, заповеди не нужны. Заповеди – это нормы для совместного проживания людей среди людей. Вечные нормы! Например, все должны подчиняться заповеди: «Не убий». И все подчиняются, иначе общество распадется. А если кто-то решит нарушить и тем самым приобрести преимущество над остальными, для таких сами люди придумали свод законов, как наказывать того, кто убил из ревности, как того, кто убил ради ограбления, как покарать убившего ради власти… Я подумал, кивнул. – Отец Дитрих, вы очень хорошо объяснили разницу между заповедями и законом. И, что удивительно, не стали ссылаться, что заповеди дал Господь, а законы принимаем сами. Он усмехнулся уголками губ и сказал смиренно: – Законы люди принимают на основе заповедей. – Потому, – сказал я горько, – что заповеди работают не для всех. Паршивая овца все стадо портит. Из-за нее, проклятой, и пишутся законы, уголовные и гражданские…

Разве детям все тайны открываем?.. Так что, сэр Ричард, вполне естественно наше стремление к греху. Но одно дело стремиться, другое – делать. Для того и существуют заповеди, чтобы знать разницу между «можно» и «нельзя», следить за собой и вовремя себя останавливать.

Все люди такие, как мы. Разница только в том, что одни безропотно идут к Сатане, к нему дорога широкая и укатанная, всегда под приятный уклон, всегда есть попутчики, а вот дорога к Богу вверх по крутой горной дороге, извилистой и тернистой!.. И, самое худшее, почти всегда человек идет один. Но у любого из нас есть выбор, потому хоть у всех в душах много тьмы от первородного змея, но одни не спорят с тьмой, другие же… хотя мне

Христос как-то обронил, что ему раскаявшаяся блудница ближе, чем сотня девственниц. Я, можно сказать, сам из раскаявшихся блудниц. Подозреваю, что и ты, сын мой, несмотря на молодость, уже успел натворить дел, которых стыдишься, потому с таким пылом… да.

– Как я могла противиться? Женщина должна быть смирной. – Золотые слова, – сказал я с чувством. – Надо их внести в закон. И высечь на камне. Женщина должна быть смирной! Всегда. А то повадились нижней ногой в верхнюю челюсть…

уступчивость понравится, но вряд ли будет такого уважать. Я должен хотя бы выглядеть серьезным! Он взглянул искоса и обронил вроде бы невзначай: – Кто умеет выглядеть, тот умеет и быть.

Господь посылает испытания только тем, кого любит. На кого рассчитывает!

Она опустила ресницы, но я понял молчаливое, что ее шипы меня никогда не ужалят, что бы я с нею ни вздумал делать.

Я не ответил, она вскинула голову, в глазах заблестели слезы. Я осторожно коснулся губами, говорят, что девичьи слезы легкие и чистые, как роса, но я ощутил на губах соль и горечь.