О, воробышек моей чарующей любимой,
К груди тебя, прижав, она ласкает,
Дразнит пальчиком, шутя, с тобой играет,
Твоим укусам отдается со всей силой…
Для чего красе моей, отраде сладкой
Необходима вдруг какая-то забава,
Неужто чтобы страсть студить в кроватке
И от грусти порезвившись, прыгнуть в шалость…
Чую, чтоб прогнать больные мысли…
………………………………………….
Как было б сладостно мне по легенде
Девчонке нежной яблочко отдать,
Чтоб развязала сокровенный пояс…[6]
Плачь Венера и вы, Купидоны, рыдайте,
Умойтесь слезами сочувствия, с нами молчащие
люди,
Воробышек сладкой девчонки моей нас навеки
покинул,
Кто дороже очей ее был, и кого она страстно
любила,
Оттого, что близок был ей как ее же ребенок,
И с милых колен ее никогда не сбегал,
Скакал по ним вперед и назад, шалунишка
И хозяйке прелестной нежно всегда напевал…
Теперь уже поскакал он по темной дорожке,
Откуда возврата нет никому никогда,
Будь же проклят мрак несчастного Орка,
Это ты забираешь себе всех созданий прекрасных,
К сердцу привязанных нами почти навсегда
И воробья дорогого забрал у меня и подружки,
Глаза ее пылают от слез в час прощанья…
О горе мое! Это ты, воробей, виноват!..
Что просишь Лесбия, с меня любовных клятв,
Но мне довольно и объятий твоих нежных,
Песка Либийского побольше во стократ
Возле цветов Кирен цветущих безмятежно…
И между храмом прорицающего Зевса
И Батта кладбища, где все лежат безвестно
Сколько ночью созерцает звезд
Людей растаявших в Любви безмолвных грез…
Столько объятий нужно нежному Катуллу,
Чья Любовь горит и не уснула,
Чтоб их не сосчитал всеядный глаз
И порчу злую не навел худой рассказ…
Волшебное тепло нам дарит дух весны,
В дыханье нежном воздуха метели
Еще позлившись, удалились в сны,
Фригийский край Катулл бросает на неделе,
А с ним и хлебные поля Никен…
Зной Азии зовет нас городами,
Душа срываясь попадает в жаркий плен
Простора солнца с яркими мечтами…
И ноги очень резво служат мне,
Прощайте мои милые друзья,
Мы вместе были в дальней стороне,
Но порознь поспешим в свои края…[7]
Вераний, ты из всех моих друзей
Милее в тыщу крат в своей красе,
На Родину вернулся, говорят,
К старушке-матери и к братьям в добрый сад…
Я с приездом твоим чувствую восторг,
Теперь часами тебя слушать бы я смог,
Про край Гиберии, обычаи людей
Едва услышу, обниму тебя сильней
И зацелую, начав с самых нежных глаз,
Вот как осчастливит твой рассказ,
Блажен с тобою я, из всех земных существ, —
Нашу радость я вкушу в один присест…
Равный Богу, человек ли, образ,
Избранный судьбою в наслажденье,
Сидит возле тебя и взглядом добрым
Ловит смех твой в страстном нетерпенье…
Твой смех прелестен, только я несчастен,
Тебя увидев, разума лишаюсь,
Лесбия, в твоей безумной власти
Слов не вымолвлю, тебе я подчиняюсь…
Язык застыл, огонь бежит под кожей,
Дрожу и потом жарким обливаюсь,
Мрак в глазах и звон в ушах лишь ожил,
Света нет, в тебе я весь теряюсь…
Бездействие, Катулл, твое мученье,
Бездействие – мечты сладчайшей прихоть,
Царям, властителям несло лишь пораженье,
А сколько их поубивало лихо…
Вместо награды к кому-то приперся вонючий
козел,
У него и кости болят, и от недуга скрючилось
тело, —
Да это же в ваше лобзанье втемяшился твой
балабол…
Гляди-ка как от тебя напасть двоих завертела, —
Он злым духом травит ее, и от хвори вопит без
стесненья,
И в случке оба дрожат, и рыдают вдвоем
от мученья…
Вещала прежде ты, что обрела Катулла,
О, Лесбия, что я тебе дороже Зевса,
Любовь раба к рабыне так бы не блеснула,
Так дети в сердце у отца имеют место…
Сейчас же, когда я тебя раскрыл,
И пусть дрожит, пылая, сладостная бездна,
Твой образ мне не так, как раньше мил…
Ты спросишь: Отчего? – Так в оскорбленье
Любовь добра имеет кроху в осмысленье…
В своей судьбе из женщин ни одна
Такой Любви громадной не отметит,
С какой я Лесбию прекрасную хочу,
И ни одна из них не будет так верна —
В союзе двух возлюбленных пичуг —
Я за Любовь всегда бывал в ответе…
Сейчас же, Лесбия, уснуло мое сердце,
Видно загнало себя пламенным усердьем,
Хоть идеальной стань, тебе не отвертеться,
Тебя любить не брошу даже из возмездья…
О проекте
О подписке
Другие проекты