Цитаты из книг автора «Гаэль Фай»

В последнее время был очень занят – старался остаться ребенком.

Мы не должны сомневаться в красоте мира даже под жестокими небесами. Если ты перестал удивляться пению петуха или утреннему свету над горными вершинами, если больше не веришь в верность друга, значит, ты сдался, все равно что умер.

В большой гостиной мое внимание сразу привлекли занимавшие целую стену книжные шкафы. Никогда прежде я не видел столько книг сразу. От пола до потолка. – Вы прочитали все эти книги? – спросил я. – Да. А некоторые даже не один раз. Это мои любимые друзья. Они заставляют меня плакать и смеяться, сомневаться и думать. Дают убежище. Благодаря им я изменилась, стала другим человеком. – Разве книга может изменить человека? – Конечно может. И даже всю твою жизнь изменить. Как любовь с первого взгляда. Никогда не знаешь, когда она тебя настигнет. Остерегайся книг, это спящие демоны.

Горе, подумал я, сильнее разума. Боль – это джокер в споре, эта карта бьет все другие аргументы. В каком-то смысле это несправедливо.

В школе на переменах ребята говорили между собой о ночи переворота, выстрелах, взрывах снарядов, смерти президента и о матрасах в коридоре. Никто не боялся. Для нас, привилегированных детей из центра города и богатых кварталов, война все еще была только словом. Мы о многом слышали, но ничего не видели. Жизнь шла, как раньше: тусовки, девочки-мальчики, фирменные шмотки. Не мы, а другие могли в полной мере понять, что творится: наша домашняя прислуга, служащие наших родителей – те, кто жил в рабочих кварталах, в пригородах Бужумбуры или далеко от столицы, у кого не было собственных сторожей, чтобы охранять дом, шоферов, чтобы отвозить детей в школу, кто передвигался пешком, на велосипеде или в автобусах.

Здешние люди были под стать своей земле. Под внешним спокойствием, за фасадом улыбок и бодрых речей постоянно накапливались темные подземные силы, вынашивающие жестокие, разрушительные планы и периодически, как сезонные ураганы, вырывающиеся наружу – в 1965, 1972, 1988 годах. Жуткий призрак регулярно являлся людям, напоминая им, что мир – это всего лишь краткий промежуток между войнами. Ядовитая лава, обильный поток крови был вновь готов прорваться на поверхность. И хоть мы этого еще не знали, но огонь уже занялся, своры гиен, исчадий ночи, уже рвались в бой.

только через несколько минут, увидев широкую трещину, сверху донизу расколовшую стену гаража, мы все поняли. Земля неощутимо дрогнула у нас под ногами. В этой стране, в этой части планеты, такое происходит постоянно, чуть не каждый день. Мы жили в самой середине Великой рифтовой долины, на разломе африканского материка.

Ветер наклонял верхушки деревьев, шумели ветви, трепетали листья. Наэлектризованный воздух был пропитан запахом влажной земли. Еще минута – и на нас обрушится теплый ливень, люди бросятся собирать столы, стулья, тарелки, а потом и сами забьются на крытую террасу и будут смотреть, как остатки праздника смоет оглушительными отвесными струями. Скоро кончится мой день рождения, но пока еще длилась эта минута перед дождем, счастливая минута, когда музыка соединяла наши сердца, заполняла собой расстояния между нами, воспевала сущее, чествовала миг и вечность моего одиннадцатилетия, а я стоял под величественным, как собор, фикусом, осенявшим мое детство, и внутренний голос пророчил, что все в моей жизни уладится.

Там, в сломанном автобусе, мы обсуждали свои планы, затевали разные проделки и шкоды. И бесконечно мечтали о радостях и приключениях, что ждут нас в будущем, – скорее бы! В общем, жили спокойно и счастливо в своем укрытии на пустыре.

В кронах деревьев ухали совы. Над головой раскинулось пустое черное небо, из тьмы еще доносились отдельные слова. Посетители пивной болтали, слушали друг друга, откупоривали бутылки и мысли. Взаимозаменяемые души, голоса без уст, разнобой сердец. В эти безликие ночные часы исчезают отдельные люди, остается страна, говорящая сама с собой.