«Город–призрак»

– Ну это легче легкого, – пробормотал Алекс, глядя на очертания города в тумане.

Они подъехали ближе. В серой дымке мелькнул силуэт дома, будто нарисованный морозом на стекле. Немного помедлив, Алекс направился к нему. Но едва сделав шаг, он столкнулся со стеной: твердой, холодной и настоящей.

Он оставил единорога у крыльца и подошел к двери. Постучал. В ответ тишина. Немного подождав, он постучал снова. Но никто так и не ответил.

Уже собираясь уходить, он вдруг замер. В окне мелькнул силуэт. Быстро. Неясно. Но определенно человеческий. Сердце тут же ускорило свой ритм.

Он снова подошел к двери. Постучал, но на этот раз уже громче.

Дверь тихо отворилась. А за ней пустота. Ни дыхания. Ни звука шагов. Только неясная тень в глубине.

Алекс оглянулся на единорога. Тот стоял неподвижно, будто говорил: «Ты должен войти. Но не верь глазам». Он осторожно шагнул внутрь. В доме было темно.

– Странно, – прошептал он. – Ведь только что горел свет…

Ощупывая стены, он искал выключатель. Пальцы скользили по штукатурке: гладкой, холодной и подозрительно идеальной. Вдруг сзади донесся тихий стук по дереву. Он обернулся. У порога стоял единорог. Его рог мягко светился, разгоняя тьму, как полная луна над ночным лесом.

Алекс, в знак благодарности, потрепал его по гриве.

Первая же дверь привела его на кухню. Посреди помещения стоял стол, заваленный яствами: хлеб с золотистой корочкой, фрукты, дымящееся мясо, кувшины с вином. Рядом – меньший стол, с овсом и водой для коня. Желудок моментально свело от голода.

– О! Я как раз проголодался, – вырвалось у него.

Он протянул руку к ближайшему блюду… И в тот же миг все обратилось в песок. Хлеб рассыпался. Фрукты растаяли. Вино превратилось в песчаную пыль.

– Какого… – удивленно выдохнул он, отступая.

Дом резко зашатался, будто титаны трясли его снаружи. Стены задрожали. С потолка посыпалась штукатурка.

– Бежим! – крикнул он единорогу, хотя тот и так уже рванул к выходу.

Они выскочили на улицу в последний миг. А за их спинами уже начал исчезать город. Не рушиться, а медленно растворяться. Туман неспешно таял. Дома размывались, а с ними и улицы.

Через мгновение вокруг осталась только безжизненная пустыня. Бескрайняя, желтая и бесконечно безмолвная. Город исчез, будто никогда и не существовал.

Резкий порыв ветра поднял песок, закружив его в вихре, пустынном танце забвения. Алекс прикрыл лицо рукой и торсом прижался к морде единорога, защищая его от бури. Когда песок наконец осел. Перед ними стояли огромные каменные ворота, покрытые древними иероглифами и паутиной трещин.

«Пустынные лабиринты Зархии»

– Ну наконец–то начинается самое интересное! – усмехнулся Алекс, подходя к вратам.

Он уперся ладонями в теплый камень и надавил изо всех сил. Но ничего не произошло. Врата даже не дрогнули.

Вдруг раздался шелест и с поверхности врат посыпался песок. Кружась в воздухе, он складывался в странные письмена:

«المفتاح يكمن في قلب المتاهات»

– Че за… – глаз Алекса нервно дернулся. – И как, по–вашему, я должен расшифровать эту абракадабру?!

Его отчаянный крик эхом отразился от камней и вернулся к нему с едкой насмешкой.

Тут к нему подошел единорог. Тихо, без единого звука, он приблизился к вратам и коснулся надписи рогом и тот вспыхнул мягким светом.

Песок тихо зашуршал, пересыпаясь, словно нашептывал древние слова… и наконец сложился в понятные строки:

«Ключ покоится в сердце лабиринтов».

– Ну вот. Теперь другое дело, – Алекс нежно похлопал единорога по шее. – Значит, нам надо добраться до центра.

Он задумчиво потер подбородок… и вдруг усмехнулся:

– Да я закончу эту игру за несколько часов.

Врата ответили оглушающим скрипом, словно веками не открывались для живых.

Алекс шагнул внутрь, держа спину идеально прямо, как герой из любимой RPG. Но едва они переступили порог…

БАХ!

Врата захлопнулись с такой силой, что подняли столб пыли. Алекс вздрогнул, невольно, по-детски, как в школе, когда внезапно вызывали к доске.

– Показалось… – пробормотал он, хотя сердце упрямо продолжало колотиться, будто знало, что назад пути нет.

Когда пыль осела, перед ними открылись три прохода, уводящие за собой во тьму. Ни указателей. Ни звуков. Ни ветра. Только тишина, густая и липкая, как смола. А где-то в глубине зовет тихий шелест песка, будто дыхание самих лабиринтов.

Медленно переводя взгляд с одного прохода на другой, потом на третий и снова назад, Алекс искал хоть какую-то подсказку: трещину, след или отблеск света. Но все было одинаково безжизненным. Даже трещины на стенах, казалось, копировали друг друга, словно лабиринт насмехался над его жалкими попытками.

Он повернулся к единорогу.

– Твой выход, приятель, – сказал он, протягивая руку к тоннелям. – Ты определено видишь и знаешь больше меня.

Единорог, не спеша обошел все три прохода. У каждого он ненадолго останавливался, опустив голову, будто прислушивался к дыханию камня. У левого тоннеля он трижды ударил копытом и посмотрел на Алекса.

– Уверен? – спросил тот, сжимая кинжалы.

Единорог ответил ударом копыта.

– Ладно, ладно, – Алекс поднял руки в знак капитуляции, но в уголках его губ заиграла улыбка. – Я тебе верю.

– Какой нервный, – едва слышно прошептал.

Он подошел ближе, положил ладонь на теплую шею зверя, и они вместе шагнули в тьму левого тоннеля. За их спинами неслышно что-то сомкнулась, отрезая путь к побегу.

Рог единорога вспыхнул, разгоняя тьму, словно утренний свет туман. Но не успели они сделать и шага, как сбоку раздался свист. Единорог рванулся вперед и оттолкнул Алекса плечом.

В следующее мгновение копье пронзило воздух и с глухим стуком вонзилось в стену прямо там, где секунду назад была его голова.

– Это… – Алекс с трудом проглотил комок в горле. – Было близко…

Он перевел взгляд на все еще дрожащее древко.

– Слишком близко.

С этого момента каждый шаг стал ритуалом выживания. Он тщательно ощупывал пол, внимательно всматривался в трещины, искал даже намек на отблеск света – как оказалось в лабиринтах Зархии ничто не бывает случайным. И вот оно: узкая полоска света, пробивающаяся сквозь щель в стене.

– Ловушка, – прошептал он, опускаясь на корточки.

Пальцы осторожно заскользили по камню, нащупывая скрытые углубления, пружины, следы масла.

– Хорошо, что я выбрал навык обезвреживания ловушек…

У стены он заметил ряд крошечных отверстий, почти незаметных.

– Для копий мелковаты, – пробормотал он. – Значит… стрелы.

Оглянувшись, он поднял с пола маленький камешек. Замер. И бросил его. Камень пересек полосу света.

Щелк!

Из отверстий вылетели стрелы и вонзились в противоположную стену с таким звуком, будто камни закричали. Алекс выдохнул.

– Теперь можно идти.

Но едва он сделал шаг вперед, как единорог схватил его за рукав зубами и резко потянул назад. Алекс обернулся. В глазах его спутника читалось предупреждение.

Где-то из глубин тоннеля донесся тихий шелест, словно опавшие с дерева листья.

– Хочешь сказать, что я ее не обезвредил? – Алекс посмотрел на единорога, в его голосе звучали обида, упрямство и легкое раздражение.

– Ладно. Попробуем еще раз.

Он ударил несколько раз кинжалом по стене, отколол острый осколок камня и, прицелившись, бросил его в полосу света. Тишина. Ни щелчка. Ни свиста стрел. Ничего.

– Видишь? – он почти вызывающе махнул рукой в сторону ловушки. – Ничего не случилось.

Но единорог не сдвинулся с места. Его глаза, глубокие, как бездонный колодец, не отрывались от Алекса. Раздраженный Алекс резко взмахнул рукой и кончиками пальцев коснулся полоски света. Мгновение, и огонь жадно опалил плоть.

Он отшатнулся, сжимая обожженную руку и едва сдерживая стон. Кожа покраснела, как будто ее коснулся раскаленный до красна песок.

Единорог подошел ближе. Тихо. Без упрека. Без торжества. И просто коснулся рогом его пальцев.

По руке тут же разлилось тепло: мягкое, целительное и успокаивающее. Боль исчезла. Краснота спала. Даже следа не осталось, будто ожога и не было вовсе.

Алекс виновато опустил взгляд.

– Прости… – прошептал он. – Я… не должен был сомневаться в тебе.

Еще раз внимательно осмотревшись, Алекс заметил в потолке узкую трещину: тонкую, словно нить судьбы, из которой лился тот самый опасный свет. Присмотревшись, он понял: трещина не доходила до стены. Той самой, в которую вонзились стрелы. Между камнем и светом оставалась щель. Узкая, но достаточная для подростка. Возможно даже и для взрослого. Но точно не для единорога.

Он задумался, перебирая в уме все возможные варианты и не сразу почувствовал, как его мягко, но настойчиво толкают к стене.

– Уверен? – спросил он, глядя на единорога. В его голосе слышалось сомнение. – А как же ты?

В ответ еще один толчок. Уверенный. Без колебаний. Алекс вздохнул. Недавний урок все еще горел в памяти, как недавний ожог на пальцах. Он прижался к шершавому камню и, затаив дыхание, медленно протиснулся между стеной и смертоносным светом.

Едва он оказался на другой стороне, как рог единорога вспыхнул. Не просто засиял, а взорвался ослепительным голубоватым светом, словно миллиарды звезд взорвались в полумраке тоннеля. Свет окутал его, как невидимое полотно, обнимая и защищая. В этом сиянии единорог спокойно прошел через ловушку, словно свет был для него не пламенем, а завесой из воды.

Остановившись рядом, он тихо фыркнул, словно говоря: «Вот видишь. Всегда есть иной путь».

– Ты и такое умеешь? – удивлению Алекса не было предела.

Он даже не подумал спросить, почему тот не сделал этого раньше. Не обеспечил безопасность им обоим с самого начала. Но где-то глубинах своего подсознания он уже знал ответ.

Следующая ловушка не заставила себя ждать. Не было ни полос света. Ни скрытых рычагов. Ни подозрительных плит. Только паутина трещин, растянувшаяся на десятки шагов вперед. Тонкая, почти незаметная, но такая же зловещая, как трещины на льду над водной бездной.

– Идти вдоль стен – не вариант, – пробормотал Алекс, быстро прикидывая расстояние. – А перепрыгнуть… тоже не получится.

Он обернулся к единорогу.

– Что думаешь?

Тот молча склонился, приглашая сесть. Алекс не задал ни одного вопроса. Он просто вскочил в седло и крепко сжал луку. Единорог отступил на несколько шагов, собрался с духом и резко бросился вперед.

В ушах свистел ветер. Сердце бешено колотилось в такт копытам. И вот – прыжок. На мгновение время остановилось, они зависли в воздухе, казалось, что даже лабиринты затаили дыхание. Но в момент приземления задние копыта коснулись края треснувшей плиты.

Треск!

Камень рухнул, будто веками ожидал, когда на него ступят, и из-под обломков показался лес шипов: черных, острых, будто выросших из темного проклятия. Внезапно они зашевелились, как живые, потянулись к ним, словно изголодавшиеся змеи.

Алекс вцепился в луку до побелевших костяшек.

– Вперед, вперед! – едва не кричал он.

И единорог, не теряя равновесия, резко рванул вперед, унося их от края пропасти.

Они уже были далеко от пропасти, и Алекс собирался остановить единорога, чтобы перевести дух… Но за спиной раздался оглушительный грохот. Он обернулся.

По тоннелю, закрывая почти весь проход, катился гигантский камень: гладкий, черный, словно выточенный из сердца самой тьмы. И он стремительно набирал скорость, будто гнался за ними с самого начала пути.

– Да чтоб вас!.. – вырвалось у Алекса, но его крик потонул в реве приближающейся смерти.

Меньше метра… И вот в последний миг единорог резко свернул в боковой тоннель.

БАХ!

Камень врезался в стену с такой силой, что весь лабиринт содрогнулся. Потолок задрожал, осыпая все вокруг песком и каменной крошкой. Алекс едва удержался в седле.

Спрыгнув с единорога, он осторожно выглянул. Там, где они только что были, теперь лежал огромный валун, вонзившийся в каменную стену, как кулак в податливую плоть.

– Хорошо, что здесь есть запасной выход, – прошептал Алекс, нервно сглотнув. – А то…

Он не договорил. Да и не нужно было.

– Не будем задерживаться.

Они двинулись дальше по новому тоннелю. Остановились только раз, чтобы немного передохнуть и перекусить. Но чем ближе они подходили к концу тоннеля, тем тяжелее становилось дышать. И вот три скелета, лежащие у стены, будто они уснули в ожидании помощи, которая так и не пришла.

– Один… человеческий, – пробормотал Алекс, наклоняясь.

Он осторожно коснулся костей пальцами.

– А вот эти два…

Он присмотрелся к черепам: тонкие линии, выступающие скулы.

– Эльфы? Или орки…

Воздух вокруг резко стал холоднее, и Алекс невольно поежился. Но подняв взгляд, он замер.

Перед ними открывалась новая развилка. Девять тоннелей. Все одинаково темные и одинаково безмолвные. Ни ветра. Ни звука. Ни намека на путь. Только тишина, вязкая, как болото. И ощущение, что конец уже близок.

– Твой выход, мой герой, – сказал Алекс, приглашающе склонив голову.

Единорог посмотрел на него со смесью терпения и печали, будто видел это уже сотни раз, и медленно направился к девятому проходу.

– Даже не проверишь остальные? – Алекс двинулся за ним, но в его голосе звучала обида. – Тоже мне, мамочка…

Мельком взглянув на спутника, он шагнул в тоннель. Но прошел пару сотен метров и замер, затаив дыхание.

Откуда-то спереди донесся тихий шорох, словно песок, подгоняемый ветром, или трущаяся о камень чешуя. Звук медленно приближался. Алекс отступил, встав плечом к плечу с единорогом, и обнажил кинжалы.

Из тьмы возникла огромная змея. Ее тело извивалось, как живая лиана, а рубиновые глаза горели так, словно видели не плоть, а душу и страх, скрытый внутри нее.

– Теперь мы хотя бы знаем, от чего умерли те трое, – прошептал Алекс, крепче сжимая рукояти.

Змея почти утробно зашипела, от чего кровь застыла в жилах, и бросилась вперед.

Единорог мгновенно отступил, давая Алексу пространство для боя. Но тоннель сжимал их, будто клетка, не оставляя места для маневра.

Змея атаковала снова и снова: извивалась, отползала, играя с ним, как кошка с мышкой. Алекс пытался обойти ее, уклониться, нанести удар, но каждый раз ее тело оказывалось там, где он не ожидал. Она была не только крупнее. Но быстрее. Умнее. И изворотливее.

И вдруг раздалось громкое ржание. Алекс инстинктивно зажмурился, прикрыв лицо рукой. В ту же секунду рог единорога вспыхнул ослепительным, режущим светом.

Змея застыла: оглушенная и ослепленная.

Алекс не раздумывал. Он бросился вперед, вонзил кинжалы в шею, загнав их по самую рукоять.

Издав хриплый вздох, она с грохотом рухнула на каменный пол, заливая его своей кровью.

Алекс осел рядом с мертвой тушей, тяжело дыша. По вискам ручьями стекал пот, а руки предательски дрожали. Он поднял на единорога наполненный благодарностью.

Затем он вытер лоб рукавом и тихо прошептал:

– В следующий раз… бьемся вместе.

Немного передохнув и тщательно вытерев кинжалы от темной, почти черной крови, они двинулись дальше.

Вскоре в глубине тоннеля забрезжил свет. Сначала слабый, как хрупкая надежда, потом яркий, слепящий. И через несколько сотен метров они наконец-то вышли наружу.

Алекс зажмурился, ослепленный солнцем пустыни. Лишь спустя мгновение он разглядел пустынную поляну и круг из чистого песка, окруженный высокими скалами, будто созданный для чего-то древнего и священного.

В самом центре возвышался каменный пьедестал, покрытый древними иероглифами. А на нем – маленькая пирамида из обсидиана. Черная и такая идеальная гладкая. Ее грани поглощали и одновременно отражали свет, словно две противоборствующие силы

Алекс подошел осторожно, будто подкрадывался к дремлющему монстру…

– И это… ключ? – Он недоверчиво переводил взгляд с пирамиды на единорога. – Они что… решили поиздеваться над игроками?

В груди у него кипел праведный гнев. После всех тех ловушек, смертей, дышавших ему в спину и пережитого страха – это? Кусок камня?

Но потом он прищурился.

– А может… ключ спрятан внутри?

Он обошел пьедестал, вглядываясь в каждую грань, в каждый угол.

– Ладно, – наконец вздохнул он. – Как бы то ни было… задание я выполнил.

Он протянул руку и взял пирамиду. В тот же миг песок взвился вверх. И песчинки бешено закружились вокруг них, словно стая голодных гиен. Все вокруг в миг потемнело.

Когда Алекс пришел в себя, он уже лежал на мокром песке. Над его головой простиралось бескрайнее небо, а до горизонта тянулась безмолвная водная гладь океана.