Закон заставляет ползать улиткой того, кто бы взвился орлиным полетом. Закон не создал еще ни одного великого человека, тогда как свобода высиживает крайности и колоссов. О если б дух Германа жил еще в золе!
людей взяла самое отвратительное, скомкала все это вместе и испекла меня из этого гадкого теста. Ад и смерть! Кто дал ей полномочие его одарить всем, мне – во всем отказать? Разве мог кто-нибудь ухаживать за ней до своего рождения, или оскорбить ее, прежде нежели увидел свет? Зачем
Франц (кричит ему вслед). Жатва твоя, любезный Герман! (Один). Когда вол свезет весь хлеб на гумно, ему дают одно сено. Скотницу тебе, а не Амалию! (Уходит).
Герман. Не успокоюсь до тех пор, пока и тот и другой не сойдут в могилу.!
Франц. Не горячись, Герман! Подойди поближе… Амалия будет твоею.
Герман. Будет моею! на зло всем – будет моею!
Франц. Ты получишь ее, говорю я! и еще из моих рук.
Как это долго тянется: доктор подает надежду… Жизнь этого старика – сущая вечность! А для меня бы открылась ровная, свободная дорога, если бы не этот несносный, живучий кусок мяса, который, как подземная собака в волшебной сказке, заграждает мне вход к сокровищам.