Цитаты из книги «Вторая жизнь Уве»

Парване, дотянувшись через стойку, хлопает Уве по руке. – Знаешь, Уве, я иногда начинаю думать: а может, у тебя и вправду есть сердце?! Тон ее Уве не по душе.

Пока она смотрела на людей, Уве изнывал рядом, уткнувшись в газеты. И так каждое воскресенье

А люди, что ж, они, верно, думали, что о чувствах мужчины нельзя судить по его машине

Через неделю в гараже у Руне уже стоял «Вольво-740». Седан. Уве заметил его, когда намывал свой «сааб». Вечером Руне нашел у себя под дверью полбутылки вискаря. Никаких задушевных бесед не последовало. Кто знает, может, именно скорбь по неродившемуся ребенку так сблизила двух мужиков. Но скорбь – штука опасная, в том смысле, что, если люди не разделяют ее, она сама разделяет людей.

Наутро чудо-машинку нашли в бассейне у Руне, куда она заехала при необъяснимых обстоятельствах.

Просто есть такие сыновья, что уходят из дому и не оглядываются. Ничего не поделаешь

Рыбачит? – буркнул наконец, не глядя на Соню. – Да вроде нет, – ответила она. Отец кивнул сурово. Тихо постоял еще. – Значица, нет. Ну, не беда, небось научим, – пробормотал наконец, сунул трубку в рот и скрылся в гостиной. Большей похвалы от отца Соня в жизни не слыхала

Виноват, – пробормотал он сконфуженно, пнул ножку своего кресла, потом прошептал чуть слышно: – Мне просто хотелось узнать: каково это – быть парнем, который тебе глянулся? Он уже вставал, когда она, перегнувшись через стол, накрыла его руку своей. – Никогда еще не слышала от тебя столько слов за один раз, – улыбнулась она. Он пролепетал что-то невнятное, мол, наверное, может быть, но это дела не меняет. Соврать-то он ей все одно соврал. Она же попросила его снова сесть, и он исполнил просьбу – опустился в кресло. Вопреки его ожиданиям, она не рассердилась. Она рассмеялась. А отсмеявшись, сказала: мол, догадаться, что Уве не солдат, было нетрудно – он ни разу не надел форму.

Уве ни разу не задавался вопросом, как жил до того, как повстречал ее. Но если б задался, ответил бы, что

– Одного солнечного луча довольно, чтобы прогнать все тени, – ответила она, когда он поинтересовался, откуда в ней эдакая прорва оптимизма. Какой-то монах по имени Франциск написал это в одной из ее книг. – Кого-кого, а меня ты не проведешь, мой милый, – игриво улыбнулась она, забираясь к нему в охапку. – Ты тоже танцуешь, Уве, но внутри себя, когда никто не видит. Вот за это я тебя и люблю. Хочешь ты или нет. Уве так и не понял, что она имела в виду. Танцевать он, прямо скажем, был не горазд. Что танцы – только чехарда и суматоха. То ли дело математика. Уве предпочитал прямые линии и четкие решения. Ответ бывает либо правильный, либо нет. А не как по прочим предметам, которыми школьникам голову морочат, поди, мол, обоснуй свою точку зрения. Точно правильность зависит от того, кто больше скажет заумных слов. А по Уве, что верно, то верно, а что неверно, то, стало быть, неверно.