Бабушка закатила глаза.
– Ну что ты долдонишь, прямо как мать твоя. У тебя нет зажигалки?
– Мне семь лет! – отрезала Эльса.
– И долго ты будешь этим прикрываться?
– До тех пор, пока мне не исполнится восемь!
Но когда ор становится всеобщим, в нем теряются голоса тех, кто ему противостоит; когда лавина ненависти стронулась с места, уже не поймешь, кто должен ее остановить.
Но всюду рано или поздно на его пути вырастали чопорные, самодовольные физиономии, венчающие собой белые рубашки. А с ними не повоюешь. Они не только пользуются покровительством государства. Они и есть государство.