– Тем хуже! – сказал Жюльен. – Уж если совершать преступления, то надо их совершать с радостью: а без этого что в них хорошего; если их хоть чем-нибудь можно оправдать, так только этим.
Возможно, впрочем, что эти странности Матильды создадут ей славу оригинальной натуры. А когда человек знатен и богат, оригинальность уже перестает быть курьезом, и тогда это будет выдающаяся женщина!
подумал Жюльен. – Мало того, что Вена упрятали в тюрьму, его еще опозорили, втоптали в грязь и прочее».
Вен был в отличном настроении: ярость аристократов потешала его. «Вот единственный веселый человек, которого я видел в Англии», – сказал себе Жюльен, выходя из тюрьмы.
«Нет для тиранов идеи полезнее, чем идея бога!» – сказал ему Вен.
Мы не будем излагать его философскую систему, ибо это система циника.
Ему хотелось во что бы то ни стало, несмотря на шуточки своих приятелей-денди, повидать знаменитого Филиппа Вена, единственного философа, которого имела Англия после Локка. Он нашел его в тюрьме за решеткой, отбывающим седьмой год своего заключения. «Аристократия в этой стране не склонна шутить, –
Жюльен признался им, что он за всю свою жизнь был только один раз в Опере.
– Но это немыслимо, – сказали они ему. – Ведь только туда и стоит ходить. Надо непременно, чтобы первый ваш выход был на «Графа Ори».