Цитаты из книг автора «Стендаль (Мари-Анри Бейль)»

– Эта ваза, – сказал он ей, – разбита вдребезги, уничтожена навсегда. То же случилось с одним чувством, которое некогда владело моим сердцем. Я прошу вас простить мне все те безумства, которые оно заставило меня совершить.

«Итак, она меня больше не любит, – повторял он себе вслух, словно для того, чтобы хорошенько уяснить свое положение. – Выходит, что она любила меня всего восемь или десять дней, а я буду любить ее всю жизнь!

– Я знаю, сударь, вы хотите поговорить со мной. – Боже мой! Да кто вам сказал? – Я знаю. Не все ли равно откуда? Если вы человек бесчестный, вы можете погубить меня или, во всяком случае, можете попытаться сделать это. Однако эта опасность, в которую я, признаться, не верю, не помешает мне быть с вами вполне откровенной. Я вас больше не люблю, сударь, мое сумасшедшее воображение обмануло меня…

К концу завтрака Матильда, разговаривая с Жюльеном, вдруг назвала его «мой повелитель». Он вспыхнул до корней волос.

Когда он в темноте приминал рукой рыхлую землю, чтобы убедиться, что никаких ямок от лестницы больше нет, он почувствовал, как что-то мягко упало ему на руки, – это была огромная прядь волос; Матильда все-таки отрезала их и бросила ему. Она стояла у окна. – Это посылает тебе твоя служанка, – громко сказала она, – в знак вечной признательности. Я отрекаюсь от своего разума – будь моим повелителем.

Если произойдет революция, то почему бы Жюльену Сорелю не сыграть в ней роль Ролана, а мне – госпожи Ролан?

Чего ему недостает? Друзей, денег? Я дам ему и то и другое». Но в своих размышлениях о Жюльене она представляла его себе как бы каким-то низшим существом, которое можно осчастливить, когда и как тебе заблагорассудится, и в любви которого даже не может возникнуть сомнения.

Жюльен уже несколько дней избегал ее, а блестящие молодые люди, которые обладали всем, чего недоставало этому бледному, мрачному и когда-то любимому ею человеку, не способны были вывести ее из задумчивости.

На следующий день она не ощущала в своем сердце ничего, кроме презрения, – ни малейшей склонности, которая до сих пор в течение целой недели влекла ее к дружескому общению с Жюльеном и доставляла ей такое удовольствие; ей даже и смотреть на него было неприятно.

– Вы меня совсем не любите? А я молиться на вас готов! – сказал ей однажды Жюльен после одной из таких долгих прогулок, обезумев от любви и от горя. Большей глупости, пожалуй, нельзя было бы и придумать.