Цитаты из книг автора «Франс де Вааль»

проанализировать по видеозаписи смерть пожилой самки по имени Панзи. В течение 10 минут перед кончиной другие члены группы не меньше десятка раз разобрали Панзи шерсть или просто погладили, а взрослая дочь Панзи оставалась с ней всю ночь. Сородичи отреагировали на случившееся по-разному: кто-то осматривал ее рот или конечности, проверяя, не дышит ли она или не может ли двинуться, а один самец даже пытался поколотить тело. Примерно такое же поведение наблюдалось и в других подобных ситуациях. На первый взгляд оно кажется бесчувственным, но, может быть, обезьяны просто пытаются оживить своего сородича. Они одновременно выражают разочарование, оттого что собрат никак на них не реагирует, и пытаются спровоцировать его на какие-нибудь действия. Но большинство собравшихся

В последнее время сообщений о том, как человекообразные обезьяны реагируют на смерть, становится все больше. В 2009 г. весь Интернет обошла фотография смерти Дороти, чей труп вызвал самое пристальное (но странно-молчаливое) внимание остальных членов сообщества в заповеднике. В сафари-парке «Блэр Драммонд» в Шотландии сотрудникам удалось тщательно

во всем животном царстве обладаем такой информацией? У меня нет четкого ответа на этот вопрос, можно только заметить, что, когда речь заходит о смертности , нет никаких оснований отказывать нашим сородичам-приматам в понимании этого неизбежного факта. Как и бонобо «Лолы», другие приматы хорошо знакомы со смертью и потерями. Иногда они сами убивают, как в тот день, когда бонобо расправились с габонской гадюкой, очень ядовитой змеей. Змея сильно напугала обезьян; при каждом ее движении они поспешно отпрыгивали. Сначала они осторожно тыкали в змею палкой, но потом Майя схватила змею, подбросила и с силой ударила головой об землю. Поразительно, но после этого никто из обезьян ничем не показал, что опасается ее возвращения к жизни. Умерла — значит умерла.

говорят, что религия в человеческом обществе появилась потому, что человек, в отличие от животных, сознает неизбежность собственной смерти. Осознание собственной смертности влечет за собой вопрос: только ли м

, что человекообразные обезьяны моральны в том же смысле, что и мы, но они точно демонстрируют оба эти необходимые качества.

наполнять нас восторгом, потому что пока почти совсем непонятно, как это происходит.

короткий экскурс к десяти заповедям, Золотому правилу нравственности и принципу максимизации всеобщего счастья наглядно продемонстрировал мои сомнения в том, что моральные предписания и запреты можно представить в виде простых и бесспорных правил. Попытки сделать это следуют той же логике «сверху вниз», что и религиозная мораль, от которой мы пытаемся уйти. Она тоже не свободна от ошибок и рискует завести нас в тупик, поставив принципы выше человека. Этот поиск норм заслужил много критических оценок, вплоть до того, что иногда его называют «морально безответственным» Моральные законы — всего лишь приблизительные правила или, не исключено, просто метафорическое описание того, как нам следует себя вести. Тот факт, что базовые ценности можно усвоить и внедрить в систему настолько, что в результате каждый индивидуум будет обладать собственной автономной совестью, должен, по

Сингер и я достигли-таки общей позиции — человек должен относиться к другим животным как можно лучше. Призыв к сочувствию действует на меня гораздо лучше, чем любые холодные расчеты. Сингер вынужден был признать недостатки своего подхода, когда в печати появилась информация о том, что он оплачивает частных сиделок для своей матери, больной синдромом Альцгеймера. На вопрос, почему он не направил свои деньги более достойным людям, как следовало бы поступить по его собственной теории, он ответил: «Может быть, это сложнее, чем мне казалось, ведь когда речь идет о твоей матери, все иначе». Так всемирно известный утилитарист позволил личной преданности взять верх над всеобщим благоденствием — и, по моему глубокому убеждению, правильно сделал. Наш

считать, что один человек эквивалентен тысяче мышей? Что человекообразная обезьяна ценнее человеческого младенца с синдромом Дауна? Имеет ли какую-то ценность пациент с глубоким слабоумием? После долгих споров и взаимных нападок

Однажды мне пришлось публично обсуждать эти вопросы с Питером Сингером, философом настолько утилитаристских взглядов, что, по его мнению, даже наш биологический вид не заслуживает особого отношения с нашей стороны. Страдания и радости людей и животных вводятся в единое уравнение, охватывающее самые разные степени чувствительности, достоинства и терпения. Дальнейшие расчеты ошеломляют. Можно ли