Цитаты из книг автора «Франс де Вааль»

Все сказанное возвращает нас к теории происхождения морали «снизу вверх». Нравственный закон не насаждается сверху и не выводится из разумных логических принципов; скорее можно сказать, что он вырастает из прочно укоренившихся ценностей,

самых разных биологических видов показывают, что чем ближе особи друг к другу и чем чаще они общаются, тем с большей вероятностью они помирятся после драки. Их поведение говорит о том, что приматы осознают ценность дружбы и семейных уз, и это нередко заставляет их преодолевать страх или подавлять агрессию. Если бы не необходимость помириться, обезьянам не было бы никакого смысла целовать и обнимать бывших противников, разумнее было бы держаться от них подальше.

Млекопитающие с развитым социальным инстинктом (а они тоже следуют нормам), наиболее чувствительные к морали, стремятся к гармоничным отношениям. Они всеми силами стараются избегать конфликтов, если это возможно. Взгляд на природу как на сражение гладиаторов просто ошибочен. В одном из полевых экспериментов два взрослых самца бабуина отказались даже прикасаться к ореху, упавшему между ними, хотя оба они его видели. Швейцарский приматолог Ганс Каммер, всю жизнь проработавший с гамадрилами, обезьянами рода павианов, описывает, как два самца — владельцы гаремов попросту встретившись на одном плодовом дереве и поняв, что пищи на нем не хватит обеим семьям

Вера в то, что мораль почему-то имеет другое, не столь низкое происхождение, внедряется в нас с детства религией и подхватывается философией. Однако эта вера противоречит всему тому, что сообщает современная наука о первичности интуиции и эмоций в поведении человека . Противоречит она и тому, что мы знаем о других животных. Кое-кто считает, что животные — это животные, а представители нашего собственного вида следуют идеалам; на самом деле ошибочность этого утверждения легко доказывается, и не потому, что у нас нет идеалов, а потому, что у представителей других видов они тоже есть

если Кант предлагал бороться с опасностями страстей при помощи разума, то Спиноза считал страсть движущей силой своих рассуждений. Дамасио писал о Спинозе как об одном из наиболее биологически ориентированных философов и скорбел о том, что его подход к этике остался недооцененным из-за явного скепсиса, который Спиноза высказывал по отношению к Богу авраамических религий

мыслителями и считаю, что для его успеха потребуется гораздо больше, чем просто свидетельство о смерти Бога.

многих разговорных выражений, таких как «умыть руки» или «капля в море». Светские учреждения взяли на себя многие функции, первоначально принадлежавшие Церкви, — заботу о бедных, больных и стариках. И несмотря на то, что население этих стран в основном составляют агностики или по крайней мере невоцерковленные верующие, оно решительно поддерживает такие гуманитарные усилия. Подобный гигантский эксперимент, как экономический, так и моральный, даст результаты, которые продемонстрируют, способны ли крупные национальные государства поддерживать хорошо функционирующий моральный кодекс без религии. С точки зрения тех, кто, как и я, считает, что мораль исходит в основном изнутри, этот опыт достоин всяческой поддержки, но я также согласен с

елевой аудитории просто не достигают. Предмет споров не столько истина как таковая,

Во-вторых, недавно было проведено сравнение причин, по которым верующие и неверующие помогают другим. Выяснилось, что неверующие более чувствительны к состоянию других, а их альтруизм основывается на сочувствии. Верующими, напротив, движет чувство долга и желание соответствовать нормам своей религии. Поведенческий результат тот же, но ведущая мотивация, судя по всему, различна. Ясно, что для доброты может быть множество причин, и религиозность — лишь одна из них. В настоящее время светская модель общества проходит испытание в Северной Европе, где секуляризация продвинулась до такой степени, что маленькие дети наивно спрашивают, почему на больших домах, которые называются «церквями», так много «знаков плюс», а люди не знают о библейском

мир станет менее пригоден для жизни в обществе, могу сказать в утешение несколько слов. Во-первых, эксперимент, о котором шла речь, недостаточен для такого вывода. В нем испытуемым напоминали лишь о религиозных концепциях, но не об альтернативах. Этот недостаток был исправлен во втором эксперименте, где участникам перед испытанием предлагали терминологию, связанную с правопорядком: «гражданский», «присяжные», «суд». И что же? Они становились столь же альтруистичными, как и те, кому напоминали о религии, и оставляли на столе в среднем по $4,44. Этот эксперимент дарует светским обществам надежду. Если отсылки к совместным ценностям, общественному договору и законности взывают к великодушию не менее эффективно, чем религия, то позитивное влияние религии можно имитировать.