Отзывы на книги автора «Франц Верфель»

В книге один из драматических эпизодов XX века - геноциду армян в Османской империи 1915-1916 годов. Сам автор не был очевидцем описываемых им событий, Но в марте 1929 года, посетив в Дамаске ковровую фабрику, он увидел там сотни работавших на ней истощенных и оборванных детей армянских беженцев. И он решил рассказать европейскому читателю о трагедии армянского народа. Нельзя без волнения читать о том, что выпало на долю главного героя армянина Габриэля Багратяна, оказавшегося не в том месте, не в то время. В основе повествования об осаде горы Муса-даг лежат реальные исторические события, но главный герой - лицо вымышленное, что дало автору большую свободу в изображении его образа, который получился живым и запоминающимся.
Начиная читать, представляешь, что читаешь приключенческий роман, но постепенно он начинает перерастать в героический эпос. А вообще-то случилась редкая в литературе история - написанная австрийским писателем на немецком языке книга стала священной для армянского народа

В книге один из драматических эпизодов XX века - геноциду армян в Османской империи 1915-1916 годов. Сам автор не был очевидцем описываемых им событий, Но в марте 1929 года, посетив в Дамаске ковровую фабрику, он увидел там сотни работавших на ней истощенных и оборванных детей армянских беженцев. И он решил рассказать европейскому читателю о трагедии армянского народа. Нельзя без волнения читать о том, что выпало на долю главного героя армянина Габриэля Багратяна, оказавшегося не в том месте, не в то время. В основе повествования об осаде горы Муса-даг лежат реальные исторические события, но главный герой - лицо вымышленное, что дало автору большую свободу в изображении его образа, который получился живым и запоминающимся.
Начиная читать, представляешь, что читаешь приключенческий роман, но постепенно он начинает перерастать в героический эпос. А вообще-то случилась редкая в литературе история - написанная австрийским писателем на немецком языке книга стала священной для армянского народа

Достойная смерть лучше постыдной жизни

Хотя в данном случае, скорее лучше умереть гордо, чем умереть на коленях.
Знаете ли вы, что термин "геноцид" был создан чтобы как-то назвать то, что турки творили с армянами?
Турки не были столь изобретательны как фашисты, турки просто расстреливали армян, резали, насиловали женщин, морили их голодом, загоняли, как скотину.
Как странно, что про геноцид евреев написано множество книг, снято множество фильмов, Германия ежегодно посыпает голову пеплом, евреи сурово принимают извинения, а про геноцид армян начали говорить совсем недавно, и то Турция старательно делает непонимающий вид, а националисты внутри страны жестоко мстят за любые высказывания о геноциде.
Эта книга у меня шла нелегко. Сердце рвалось, ранилось и умирало с каждым армянином.
Честно признаюсь, о сопротивлении на Муса-дага до книги я не знала ничего, и тем ценнее для меня эта книга.
Меня поразил Габриэль Багратян. Если честно, я люблю природных лидеров-это неординарные люди, они могут быть неуверенны в себе, но инстинкт, судьба и вера ведёт их вперёд и спасает тех, за кого они берут ответственность. А когда я узнала, что герой списан с реального человека - Мовсеса Тер-Галустяна, я была восхищена и шокирована. Армяне дали ему прозвище "Второй Моисей". Представьте, в возрасте 20 лет возглавить оборону армян, где всего 600 дееспособных мужчин и 150 винтовок! Воистину, неординарная великая личность.
Автор тщательно прорабатывал все материалы, отчёты и факты и это видно. Автор без прикрас, открыто и жёстко показывает жизнь внутри изолированной общины, постоянно подвергающейся гонениям, под давлением угрозы смерти, голода, лишений. Если есть предатель, он предаст, если есть дурак, он сыграет свою роль, ружье всегда выстрелит.
Это больно, но этому действительно веришь.
Эта книга глубоко проникла внутрь и ноет болью.
Багратяну повезло, в него поверил Тер-Айзакун, поверил даже раньше чем сам Габриэль, и во всем его поддерживал, без этого все развалилось бы моментально.
Отдельный момент я хочу уделить Жюльете. Я считаю, что каждый человек делает выбор сам, быть ему сильным или стать слабым и спрятать голову в кустах. Для Жюльеты было просто удобно истерить, потеряться и изменять, ведь для этого не нужна ответственность. И это печально, что автор из всей семьи позволил выжить только ей, ибо Тер-Галустян выжил и натворил много великих дел. Но что поделать, таков замысел автора, его рок.

Сколько книг написано о Второй Мировой войне? О бесчинствах и истреблениях евреев? Сотни? (Я сама прочитала не меньше дюжины). А о столь же хладнокровном и циничном изничтожении армян турками? Для меня эта книга первая.

Она написана с удивительной любовью к древнему народу, к его культуре и традициям, к его обычаям и пониманию мира. Она безжалостна и сильна. Она страшна и печальна. Но вся пропитана гордостью, памятью, теплом и сочувствием. И её надо прочитать, несмотря на нелегкую тематику и на солидный объем. Надо знать и помнить. История двухмесячной обороны горстки армян на горе Муса-Даг во время геноцида 1915 года стОит того не меньше, чем история "трехсот спартанцев".

Сколько книг написано о Второй Мировой войне? О бесчинствах и истреблениях евреев? Сотни? (Я сама прочитала не меньше дюжины). А о столь же хладнокровном и циничном изничтожении армян турками? Для меня эта книга первая.

Она написана с удивительной любовью к древнему народу, к его культуре и традициям, к его обычаям и пониманию мира. Она безжалостна и сильна. Она страшна и печальна. Но вся пропитана гордостью, памятью, теплом и сочувствием. И её надо прочитать, несмотря на нелегкую тематику и на солидный объем. Надо знать и помнить. История двухмесячной обороны горстки армян на горе Муса-Даг во время геноцида 1915 года стОит того не меньше, чем история "трехсот спартанцев".

Чудо – процесс ответственный и должно быть абсолютно безукоризненным, чтобы никто не обвинил его созерцателей в безумстве. Бернадетта Субиру избрана, чтобы прожить одно из самых сильных духовных дарований, а вместе с тем и искушений – явление Дамы, которая по всем признакам является Пресвятой Девой.
 
Насколько сильно жаждет человек чуда, настолько он оказывается не готов к встрече с ним. Мир, пусть и не идеальный, уже более ли менее разложен по полочкам, мир предсказуем и рационален. Чудо - это сбой в системе. То, что рушит наше представление о материальном мире, вносит в жизнь хаос. Такое редким личностям удается вписать в свою картину мировоззрения.
 
Мистическая встреча девочки-подростка с Дамой в Лурде становится лакмусом не только для семьи и соседей бедной Бернадетты, но и для французского народа. В сложной политической обстановке чудо становится той соломинкой, за которую держится народ. Ведь оно гораздо ближе и реальнее, чем власть с несбыточными лозунгами.
 
Пока бедный народ чуду поклоняется, команда чиновников и священнослужителей пытается понять, как действовать, что декларировать и как чудо регулировать – об этом в указах и постановлениях ничего не сказано. Здесь видно, как каждый свидетель этих документальных событий проходит личный путь соприкосновения с чудом через призму ничем не выделяющейся девчонки. В каждом герое ясно показана борьба противоположностей - нет абсолютных злодеев, гениев или благотворителей. Простота и адекватность главной героини вскрывает слабости всех участников процесса, заставляет устыдиться собственной ограниченности. Вида, конечно, ни один ученый муж не подает, но под лупой происходящих событий каждый близко и болезненно сталкивается с главным врагом человечества – гордыней, и вынужден вступить в диалог с совестью.
 
Каждый задает себе вопрос - почему Бернадетта избрана проводником столь важной информации? Обычная, не слишком умная, не особо красивая, крайне бедная девочка. Ответ на вопрос видится спустя время. Каждый святой занимает определенную нишу - кто-то стяжает святость юродством, кто-то большими социальными заслугами, мученической смертью или жизнью отшельника в пустыне. Сила Бернадетты в полном соответствии призыву "будьте как дети» (Мф. 18: 3), «ибо таковых есть Царствие Божие» (Мк. 10: 14).
 
Даже у такого иррационального явления, как чудо, оказывается, есть вполне себе четкие рациональные правила. Духовный опыт истинных подвижников веры заставляет к чудесам относиться серьезно – никакой экзальтации. Напротив, еще больше духовного напряжения. Жизнь Бернадетты транслирует опыт умной веры, интимной и исполненной любви. Ни капли самолюбования, ни высокомерного или унизительно-снисходительного отношения к непосвященным. Пока современники ищут подтверждения истинности видениям Дамы, Бернадетта переживает высшую степень любви. И там, в точке конечной истины ей не нужны ни почести, ни попытки кому-то что-то доказать – она получила дар знания, в свете которого земная суета теряет смысл. Смирение оказалось ее врожденным качеством, а не взращенным изучением катехизиса. Бернадетте не нужно никому ничего доказывать, ей хочется только максимальным душевным напряжением удерживать эту встречу с абсолютом. Поэтому ей с легкостью удается отказаться от мира – она всегда в тоске по своему чуду. Чудо религиозного свойства не делает жизнь проще, напротив – побуждает отказываться от удовольствий. Но опыт героини, достигшей впоследствии святости, подтверждает, что самоотречение - это не жертва, а самый короткий путь к Богу. Ведь тогда между вами нет никаких препятствий. 
 

Если вам вздумается написать художественное произведение, посвящённое жизни и творчеству, скажем, знаменитого (да чего уж там, легендарного) композитора, вы можете пойти двумя путями. Можно, пролистав несколько словарей и энциклопедий соответствующей тематики и запасшись необходимым количеством цветистых цитат на все случаи жизни (по возможности — почерпнутых из писем и мемуаров той самой великой личности, жизнеописание которой не даёт вам покоя), накропать несколько сотен страниц, расписав не поддающиеся проверке факты и подробности из жизни композитора, перемежая эти самые подробности сюжетными линиями всех тех, кого ваш маэстро встретил (или мог встретить в принципе, это неважно) на своём жизненном пути.

Или же вы можете искренне и самоотверженно любить творчество этого почему бы не итальянского композитора, с младых ногтей заслушиваясь его музыкальными шедеврами. Вы можете вполне недурно разбираться во всяких ариозо, кабалеттах, стреттах и прочем. Да, пусть вы точно знаете, что этот ваш композитор-вдохновитель не мог встречать тех или иных персонажей или быть в конкретном месте в конкретное время — так как точно был в это время в другом, неважно: все детали, в том числе выдуманные, подчиняются общей идее и создают в своём сплаве роман с большой буквы, Роман оперы.

Вы можете выбрать любой из этих двух путей. Вот только загвоздка в том, что если ваш читатель не разбирается в музыке так же, как вы, более того, если он знаком с биографией вашей жертвы-композитора лишь понаслышке, то кроме того, что ваше сочинение вряд ли исправит эту печальную ситуацию (окончательно запутав его в хитросплетениях биографий и терминов), он, этот злосчастный читатель, ни за что не разберёт, что же перед ним: литературная поделка или значительный биографический труд.

Остаётся лишь искренне надеяться, что “Верди: Роман оперы” Франца Верфеля является примером второго, а не первого.

Прочитан роман, на который я давно заглядывалась, и который, к счастью, выпал мне в «Дайте две!». Сложно сказать, чего я от него ждала. Наверное, все-таки большей биографичности, что ли. Ее-то, на мой взгляд, там почти и не оказалось. Собственно, начинала я читать, к стыду своему, совершенно не представляя себе, кто такой Верфель. А он сам по себе личность достаточно замечательная.
Ссылка на биографию
Для меня новостью было и то, что

Верфель за несколько лет между публикацией романа и пришествием нацистов к власти успел осуществить переводы либретто трёх опер Верди - "Силы судьбы" (1925), "Симона Бокканегры" (1929) и "Дона Карлоса" (1932, для новой постановки в Вене)

(цитата из разговора)
И только когда я залезла в послесловие к роману, и прочитала там, что

Благодаря поддержке своих состоятельных родителей юный Верфель выписывал специальную литературу из Вены, приобретая, в частности, труды создателя «аналитической психологии» швейцарца Карла Густава Юнга (1875–1961), внимательно следил за публикациями Альфреда Адлера (1870–1937) и других учеников Фрейда. Изучение психоаналитических концепций было не просто фактом биографии Франца Верфеля, но и сыграло заметную роль в его творчестве, – в известной степени это относится и к публикуемому роману.

стало понятно, что роман – еще одна цитата – «фанфик хорошего качества». То есть выражение-то некорректно, поскольку фанфик пишется по литературному произведению, а тут художественный вымысел на основе реальной биографии))) Но, но… Роман – почти целиком художественный вымысел, Верфель, как я понимаю, попытался создать психологический портрет Верди. И странное дело, можно сколько угодно спорить о том, был ли Верди в жизни тем романтиком, которым, отчасти, он предстает у Верфеля, но получившийся «в общем» образ лично мне очень импонирует. Если добавить к этому «внешний колорит» в виде венецианцев (чего стоит один Андреа Джеминиано Мария Арканджело Леоне Гритти!)и Венеции как таковой, понимание музыки обоих – и Вагнера, и Верди, то получаем чудесный роман. Который тем не менее привел меня в состояние некоей растерянности.

Франц Верфель "Верді".
⠀
Сама не знаю, чого очікувала від цього роману, але точно не того, що отримала.
⠀
Єдине, що припало до душі - це неповторна Венеція. Також цікавими були роздуми про мистецтво загалом і музику зокрема. Але герої (реальні люди, до речі) не вразили взагалі.
⠀
Тут немає чогось казково-феєричного. Тут є життя. Життя і творчість без прикрас. А ще - протистояння двох геніальних композиторів.
⠀
Я не шкодую, що присвятила дещицю свого часу цій книжці, адже вона мене надихнула на прослуховування музики Верді та Вагнера, а це - не абищо)

В книге даётся интерпретация событий 1915 года, которые произошли в районе горы Муса-даг. В современной Турцию эта гора располагается на юго-востоке от Анталийского побережья недалеко от Сирии. Это не документальная история. Здесь очень много допущений. В основу взята история, произошедшая в Турции во время первой мировой войны после младотурецкой революции, когда в стране главным был Энвер-паша, начавший политику против армян по переселению и уничтожению. В июле 1915 года жители деревень вокруг горы Муса-даг, решили сопротивляться политике Энвер-паши, ушли на гору и занялись обороной. Оборона заняла 53 дня. Возглавлял сопротивляющихся Мовсес Тер-Галустян, 20-летний молодой человек, впоследствии успешный военный и государственный деятель, проживший долго. В книге события изложены не совсем так, как в реальности, но это определённые художественные допущения.

Начинается книга с красивых описаний природы вокруг горы. Не надо быть филологом, чтобы догадаться, что Муса-даг означает гора Моисея, если отталкиваться от российских тюркоязычных топонимов. Отсюда и автор строит повествование по некоторой аналогии с историей Моисея из книги Исход. Моисей 40 дней молился и терпел лишения на горе за еврейский народ, здесь Главный герой под именем Габриэл Багратян с армянами терпел лишения и сопротивлялся туркам 40 дней вместо реальных 53. Как и легендарный Моисей, Габриэл не увидел земли обетованной в отличие от Мовсеса Тер-Галустяна, прожившего долгую и продуктивную жизнь. В отличие от оригинала Габриэл был женат, с ним был и сын Стефан. Жена у Габриэла иной народности по аналогии с Моисеем.  Даже, наверное, можно провести аналогию с казнями Египетскими не по всем казням, но по некоторым. Всё-таки турецкие первенцы и не только были мобилизованы на 1 мировую войну.  В среде армян, как и у евреев, были свои поклонники золотого тельца: дезертиры, мародёры. Скрижали там тоже писались, но другим героем Тер-Айказуном. Опять же это и не религиозный текст, хотя и даёт подозрения на параллели.

В целом, интересно и с точки зрения организации сопротивления, отказа от собственности. Такой анархо-коммунизм в рамках горы Муса-даг с армянским "Бакуниным" во главе. Габриэл в романе как и Михаил Александрович в Дрездене был артиллеристом. Только Габриэла послушались. Интересен выбор имени персонажа. Габриэл как архангел Гавриил. Багратян - один из древних армянских родов, который считается родственным с грузинскими Багратидами, из которых был легендарный Багратион. В любом случае персонаж Габриэла собирательный и в нём можно разглядеть разные исторические персоналии. Главный герой не образец святости, зато вполне реалистичный персонаж со всеми страстями.

Были раскрыты и другие персонажи: сын, жена Габриэла, священник Тер-Айказун, Сато, Искуи. Жена была показана через предательство. Да и на стороне турок были рассмотрены разные персонажи.

В целом контекст ситуации и некоторая трактовка через Исход переданы неплохо.