Глава 1

Подняв голову, встречаю ледяной взгляд. Спотыкаюсь о собственные ноги и лечу вперед.

– Осторожно! – восклицает кто-то и ловит меня крепкими руками.

Поднимаю голову. Никита Слободян.

– Не ушиблась? – спрашивает, все еще крепко удерживая меня. Я качаю головой. – Ась, точно все нормально?

– Угу, нормально, – отвечаю растерянно. – Задумалась просто.

– Ясно. Рад тебя видеть, – улыбается он, отпуская меня.

– Никит, прости, тороплюсь к куратору. – Поправляю сумку на плече и буквально бегу прочь, но в последний момент вспоминаю о вежливости и оборачиваюсь. – Спасибо!

– Всегда рад спасти красивую принцессу, – подмигивает он.

Развернувшись, пробираюсь сквозь толпу в универе.

По привычке стараюсь никого не задеть, чтобы не огрести последствий.

С утра большинство студентов приходят в университет со стаканами кофе, который стоит дороже, чем мое месячное содержание. И если я толкну кого-то, а этот кто-то обольет еще кого-то или самого себя, то быть беде. Потому что тут сплошь кашемир, натуральные шелк, твид и шерсть. Мне такие ткани даже и не снились.

Но я выискиваю голубые глаза, которые взглядом, словно ледяным айсбергом, врезались в меня пару минут назад.

Марк Келлер…

Мой ночной кошмар.

Мой самый горячий эротический сон.

И мое проклятие.

Почему, черт возьми, он посмотрел на меня так?!

Это я имею право злиться и смотреть на него, как на пустое место! А он точно не может!

– Осторожнее, – гнусаво растягивает какая-то очередная папочкина принцесса, когда я натыкаюсь на нее. Наследница отеля, алмазных копей или сети заправок.

– Простите, – бубню и тороплюсь к группке девчонок.

Такие же, как я.

Нас тут называют “броук”. Официально – “стипендиаты”.

Но студенты, как известно, официальные названия игнорируют.

Я учусь в международном университете, который в народе именуют Элиткой. Основная масса студентов – дети магнатов, бизнесменов, депутатов, селебрити и прочая элита. А таких, как я, не больше десяти процентов. Это те, которые своим трудом и умом добились стипендии на обучение в этом ВУЗе.

В моей школе, например, была программа на получение гранта на обучение. За последние три года учебы нужно было набрать определенное количество баллов. Каждый год участие не менее чем в трех олимпиадах по разным предметам. Надо ли говорить, что ради поступления сюда я училась день и ночь?

Так что вот это снисходительное отношение меня практически не трогает.

Практически…

Иногда задевает, но я стараюсь все это игнорировать. Ведь у золотых деток будущее уже предрешено. А мне за свое еще придется посражаться.

– Ты видела? – моя соседка по комнате в общежитии, Лиля, хватает меня за руку и оттаскивает в сторону от остальных девчонок. – Келлер вернулся.

– Видела, – цежу сквозь зубы. – Он на меня так посмотрел, как будто это не он, а я исчезла почти на год! Он… ну… один? Ты его одного видела?

– Нет, – качает она головой, а у меня цепенеет все внутри. Значит, нашел замену, да? – Со своими друзьями.

Я медленно выдыхаю.

На что вообще рассчитываю – непонятно.

Сама же злюсь на него! Поступил, как последняя сволочь!

А все равно сердце заходится от одной мысли о том, что он уже заменил меня кем-то.

Первые две пары проходят как в тумане. Я опять хочу увидеть Марка, только поближе. Дурные бабочки в животе беснуются от одной этой мысли. Но головой-то я понимаю, что мы не бросимся друг к другу в объятия. Уж точно не я.

Потому что Келлер поступил, как подонок, просто исчезнув.

Вспоминаю, как переворачивались внутренности почти год назад от того, как я плавилась в его руках. Хотя начиналось все так себе…

Девять месяцев назад…

– А я могу где-то взять эти учебники? – спрашиваю преподавателя. – В библиотеке, например.

Его брови слегка подскакивают.

– Это броук, – хихикает какая-то девчонка, а я хмурюсь.

Какой еще “броук”? Странное слово такое.

Преподаватель вздыхает.

– Спросите в библиотеке. Но я не уверен, что они там есть. Может, кто-то с прошлого года продаст свои за меньшие деньги.

– Ладно, – киваю. Поворачиваю голову и наклоняюсь к Лиле. – Что за броук? – спрашиваю шепотом.

– Лимита, – отвечает парень с задней парты, и мы обе оборачиваемся к нему. Смотрит на нас как на пыль. – Официально стипендиаты.

Поджав губы, отворачиваюсь и продолжаю слушать преподавателя.

Так вот как к нам относятся…

Всем плевать на то, что мы своим упорным трудом заработали себе место в Элитке. И ведь у большинства не было возможности даже репетиторов нанять. Грызли гранит науки, чтобы попасть в это заведение.

После пар я забегаю в библиотеку. Открываю дверь и обалдеваю. Таких библиотек я еще не видела. Она трехуровневая. В центре – огромный зал с рядами столов и стульев. На каждом столе стоит лампа. Дальше в помещении – кулер. На трех уровнях ряды полок с книгами, а слева высокая стойка, за которой сидит симпатичная женщина средних лет. Я знакомлюсь с ней и узнаю, что учебников там нет. То есть, они есть, но ими можно пользоваться только в стенах библиотеки. А мне они нужны на парах. После я распечатываю объявление о том, что готова купить учебники у второкурсников. Наверняка есть такие же стипендиаты, которые будут рады их продать.

Вешаю на доску объявлений, на которой нормальных объявлений и нет. Вечеринки, какой-то кросс в конце года, список новых преподавателей и все. Мне удается кое-как прицепить свое объявление. Оно практически теряется между яркими флаерами, но я все равно питаю надежду, что кто-то его найдет.

– А чего не от руки? – спрашивает кто-то за спиной, и я оборачиваюсь.

Меня прошивает взгляд ледяных глаз. Они настолько кристально чистого, голубого цвета, что когда свет преломляется, кажется, будто я могу рассмотреть осколки айсберга, плавающие в них.

В поразительных омутах плещется насмешка. На губах – кривоватая ухмылка. Наглая и ленивая, как у большинства студентов этого заведения.

– Есть учебники на продажу? Нет? Тогда иди мимо, – произношу смело, а самая краснею, как помидор. Кажется, даже кончики моих русых волос стали багровыми.

Потому что я так не разговариваю. Особенно с наглецами. Мне не хватает дерзости. Весь запас, который у меня был, я только что потратила на этого ледяного принца. Следующий придется копить не меньше месяца.

– А ты бесстрашная, да?

– Она просто не в курсе, – из ниоткуда появляется Лиля и, схватив меня за рукав клетчатой рубашки, оттаскивает от этого парня.

Он прислоняется плечом к стене возле доски и провожает нас заинтересованным взглядом.

– Ты что? – шипит моя соседка по комнате. – Это же Келлер! С ним так нельзя!

– А он однофамилец этой…

– Альбины Келлер? Телеведущей? – Я киваю. – Это ее сын! Так что не надо с ним так разговаривать. А лучше вообще никак не разговаривай. В прошлом году одна девочка задирала его компанию. Так один из них ее трахнул, а видео разлетелось по всей сети. Говорят, даже на стритрейсерских гонках показали на огромном экране. Ей пришлось перевестись в другой университет. Может, вообще покинуть страну. Не лезь к нему.

– Я не лезла, он сам подошел. Умничать начал.

– Вот надо было молча отойти.

– Пф, – фыркаю, а сама бросаю на него последний взгляд. Он так и стоит там же, пялится на нас, сложив руки на груди.

Мы с Лилей сворачиваем за угол.

Перед этим она тоже смотрит в сторону Келлера.

– Блин, – произносит, отпуская меня.

– Что?

– Он заинтересовался. Это плохо.

Глава 2

– Ася, выше ногу! – выкрикивает тренер, Ирина Альбертовна.

– Да не могу я выше, – бубню, а Лиля сочувственно качает головой.

Вместо физкультуры нас выгнали на стадион и заставили девочек проходить отбор в команду поддержки университетских баскетболистов. И никто не спросил, хочу ли я кого-то поддерживать. Мой максимум – посидеть с отсутствующим видом на трибуне и делать волну, когда это нужно. Но полуголой танцевать на стадионе – это точно не мое. Вон куча девчонок, которым это нравится. Пусть бы их и набирали. Некоторые от нетерпения аж подскакивают на месте.

А я вообще не спортивная.

Я художница.

Если бы для гранта не надо было набрать определенное количество баллов в старших классах, я бы нашла способ не ходить на физкультуру еще в школе.

– Безнадежная, – вздыхает Ирина Альбертовна. – Следующая!

– Слава богу, – бубню я и иду к таким же, как я, отбракованным.

Двое всхлипывают, кто-то сокрушается. Кто-то строит планы, как подойдет к тренерше и будет ее уговаривать попробовать еще раз. Я встаю возле Лили, которая, к счастью, тоже не рвется в команду, где надо светить задницей на матчах. Лиля музыкант, и ей эти физические нагрузки побоку. В этом мы с ней солидарны.

Встаю рядом с соседкой по комнате и обвожу взглядом стадион и трибуны. Чуть поодаль парни разогреваются перед футболом. Он начнется у них сразу после нашей пары. И тут мой взгляд буквально спотыкается об этого… как его? Сына телеведущей. А, Келлер.

Он с друзьями сидит на трибунах. Я не вижу его глаз с такого расстояния, но прямо чувствую, как он пронизывает меня своими льдинами. Даже создается впечатление, будто они осколками вонзаются в мою кожу.

Это все благодаря моему богатому воображению. Оно у меня настолько развито, что я и правда могу почувствовать такие штуки. Без способности фантазировать мне не стать хорошим художником.

Моя кожа покрывается мурашками, когда я продолжаю удерживать зрительный контакт с Келлером. А потом щеки вспыхивают, и я отвожу свой взгляд.

После пары мы идем в здание спортивного комплекса. Я еще раз смотрю на трибуны, но обладателя ледяных глаз там уже нет, и я наконец выдыхаю.

– Нам нужно пойти в клуб с девочками, – говорит Рита, еще одна из стипендиаток. – Может, удастся вырваться из своей группки и подружиться с кем-то еще. Это такое странное ощущение, когда ты типа лимита какая-то. Мы же умные, блин. Не просто так сюда попали.

Мы с Лилей только переглядываемся, и моя соседка усмехается. Наивная Рита думает, что подружиться с высокомерными золотыми детишками в принципе возможно. Мне кажется, даже их сообщество делится на классы. Твой папа простой прокурор области? Тебе в первую группу. А ты дочь депутата? Иди в вторую. Магнаты и владельцы концернов в третью.

Я закатываю глаза, когда Рита продолжает разглагольствовать о том, что нам надо влиться в высшее общество. Иначе, по ее словам, обучение здесь бессмысленно.

После пар я тороплюсь в художественную студию. Волнуюсь так, что поджилки трясутся. А вдруг мне не понравится преподаватель? А вдруг она – а я уже узнавала, ее зовут Мария Павловна Королева, – скажет, что я бездарность?

Трясущейся рукой открываю дверь и захожу в просторную, залитую светом студию на цокольном этаже основного корпуса. Потолок и стены стеклянные, что позволяет естественному свету проникать в огромное помещение.

Мое сердце заходится, когда я вижу расставленные по периметру мольберты, а в центре помещения – пьедестал, накрытый тканью. На пьедестале – небольшая гипсовая статуя Венеры Милосской. За тремя мольбертами сидят девушки и старательно рисуют знаменитую статую.

– Ты, должно быть, Ася, – произносит кто-то справа, и я перевожу взгляд туда.

Ко мне торопится невысокая, чуть полноватая женщина в многослойной одежде. Ее светлые, кудрявые волосы удерживает темно-фиолетовая хлопковая повязка. А очки в тонкой оправе дополняют образ немного сумасшедшей, но очаровательной преподавательницы изобразительных искусств.

– Да, это я, – отвечаю. – Как вы поняли?

– Курс только набирается, и сегодня ты единственная, кто подал заявку, – тепло улыбается она. – Принесла свои работы?

– Да, – киваю. – Только я… ну, больше природу рисовала.

– Пойдем-пойдем, – приговаривает она, а сама, приобняв за плечо, ведет меня к большому столу. – Показывай.

Не без страха и волнения я раскладываю перед ней свои рисунки. Пытаюсь увидеть их ее глазами. Господи, как же страшно, когда тебя оценивают!

– О, – выдает она, перебирая листки. – Хм. Оу. Смело. А это прямо хорошо. Здесь чуть со светом поиграть. Мхм. Ага. Хм. Да. Молодец, – заключает наконец, и я выдыхаю. Даже не заметила, что все это время задерживала дыхание в ожидании конечного вердикта.

– Я рада, что вам понравилось.

– Очень понравилось. Но есть, конечно, моменты, которые нужно подправить. Например, передача цвета немного хромает. Тени. Падение света. Но это все поправимо. Мне нравится твоя смелость. Например, фиолетовый лес, словно сошедший со страниц книги фэнтези.

– Это я и правда во время чтения книги писала, – улыбаюсь.

Снова заходится сердце. Как же приятно, что меня поняли. Что преподаватель почувствовала то, что я хотела передать. Одно дело, когда мама или подруга хвалили. И совсем другое, когда профессионал. Она как будто парой слов дала понять, что то, чем я занимаюсь с четырех лет, не прошло даром.

– Ты у кого-то училась?

Снова краснею. В стенах элитного университета озвучивать такое как будто стыдно.

– Я ходила в дом детского творчества, – чуть хрипло произношу. – Но потом, когда мне было двенадцать, его закрыли. Дальше только по видео из интернета училась. Ну, и сама…

– Ты молодец. Здесь ты восполнишь свои знания. Плата символическая, так что, думаю, ты потянешь.

– Плата? – внутри меня все скручивает.

У меня же денег впритык. Даже не впритык. У меня, скажем, минусовой баланс.

Когда ехала сюда, мы с родителями рассчитали все до копейки. Они могут оплачивать только мое общежитие. Да, такое тут тоже имеется для стипендиатов. Места наперечет, но мне досталось.

Элитные детки живут либо дома, либо в жилом комплексе на территории кампуса. Но квартиры там стоят, по моим меркам, как крыло самолета. Так что мне там проживание не светит.

На пропитание у меня есть стипендия.

Учеба у меня по гранту. Если, конечно, я буду учиться на отлично и не утрачу право на эту стипендию.

Еще я планирую пойти на подработку, но надо все рассчитать так, чтобы она была не во вред учебе.

– Да, – отвечает на мой вопрос Мария Павловна. – Символическая. Вот данные для перевода, – она всовывает мне небольшую квитанцию. – Оплатить надо в течение недели.

– Это за год? – смотрю на сумму, которую преподаватель назвала символической, и покрываюсь холодным потом.

– За семестр, – убивает она меня ответом, и я сникаю. – А теперь занимай место за любым мольбертом. Сегодня рисуем Венеру. В любом стиле. Любым цветом. Я пока хочу только посмотреть, что вы можете сделать с такой уже, казалось бы, заурядной скульптурой. Хотя на самом деле считаю ее гениальной. Ну, давай, иди, ищи себе место.

Развернувшись, иду к мольберту, но бросаю взгляд на дверь.

Может, сразу уйти? Потому что обучение в художественной студии мне точно не по карману. По крайней мере, пока не найду подработку.