Территории

Великий Исход

Новые земли

*Голубым цветом указаны реки*

ПРОЛОГ

Бескрайние просторы Звёздного Племени раскинулись во всех направлениях до самого горизонтоваго кольца, где мерцающий туман сливался с холодным серебристым светом застывших туманностей. Под их лапами не было привычной земли — лишь упругая, зыбкая гладь космического океана, усыпанная мириадами крошечных искр-душ, каждая из которых шептала истории минувших эпох, побед и поражений. Звёздный воин, чей силуэт казался высеченным из чистейших миллион звёздочек, замер на краю обрыва, устремив пронзительный взгляд вниз, в разверзшуюся пространственную дымку.

Там, внизу, сквозь слои плотной облачности проступали очертания материального мира — знакомые до боли поляны, угрюмые скалы и, самое главное, массивная, пахнущая сухой соломой и прелым зерном деревянная громадина амбаров. Вокруг этих исполинских человеческих построек сбились в плотные, испуганные, но оттого еще более сплоченные ряды три кошачьих племени. Их шерсть взъерошена от сырого ветра, дыхание вырывается белыми облачками пареного воздуха, а глаза отражают тревожное зарево далеких пожарищ и неопределенности.

Эпоха скитаний, долгих переходов по незнакомым землям и постоянного страха перед голодом подошла к своей критической точке.

— Фейсинь сделала правильный выбор, указав им носом, что тут их истинный дом, — произнес звёздный воин, и его голос прозвучал тихо, но эхом раскатился по звенящей тишине космических пустошей, заставляя ближайшие звезды на мгновение изменить яркость своего свечения. В его словах читалось глубокое уважение к той смелости, которую проявила смертная кошка на грани катастрофы. Звёздная воительница, стоявшая рядом и бесшумно ступавшая по мерцающему настилу, грациозно повела плечом. Её шерсть отливала глубоким серым и серебристым тонами, а взгляд был прикован к фигуре Черепаховой кошке, застывшей внизу у самого подножия амбаров. — Если бы не она, племена ушли бы дальше, даже не взглянув на такие просторы, — ответила она, и в её голосе прозвучала нотка гордости вперемешку с прошлым напряжением.

— Они бежали от страха, слепые в своем отчаянии, готовые раствориться в бескрайних лесах чужих территорий, где их ждала лишь верная гибель от клыков одиночек и голода. Фейсинь — одна из немногих, кто нашел в себе силы пойти против всеобщей паники и смогла остановить самих предводителей, когда те уже собирали отряды для дальнейшего бегства. Внизу, внизу под ними, предводители четырех кланов действительно стояли в нерешительности, опустив головы перед непреклонной волей кошке, сумевшей доказать: спасение не в вечном беге от опасности, а в умении занять свое место под этим огромным, равнодушным, но теперь уже открытым для них небом.

— Но долго ли они смогут удерживать мир вокруг этих амбаров? — звёздный воин нахмурился, глядя, как серебряный свет звёзд преломляется в пыли земных равнин. — Земли вокруг огромны, но племена всё еще несут с собой груз старых обид. — Знамения были даны, — воительница тихо ступила вперёд, её прозрачная шерсть мерцала мягким светом.

— Фейсинь сделала первый шаг и указала им путь. Теперь всё зависит от того, хватит ли у предводителей мудрости делить эти территории, когда над амбарами поднимется первая полная луна. Внизу, у подножия старых деревянных стен, племена постепенно погружались в тревожную тишину. Коты, истощённые долгим переходом, жались друг к другу, всматриваясь в огромные тёмные силуэты строений Двуногих.

ГЛАВА 1

Воздух в просторном, заброшенном наполовину амбаре был густым и тяжелым, насквозь пропитанным запахом прелой соломы, сухой вековой пыли, зерновой шелухи и едкого страха. Этот запах въелся в шерсть Скриполапа, смешиваясь с медным, металлическим привкусом свежей крови, сочившейся из глубокой рваной раны на плече.

Каждая капля, срывающаяся с кончика шерстинки, падала на дощатый пол с глухим, почти неслышным стуком, сливаясь с биением его собственного бешено колотящегося сердца. Темно-коричневый кот, чья некогда яркая, пышущая теплом шерсть теперь тускло отливала в полумраке пробивающихся сквозь щели лучей солнца, вжался спиной в холодную, трухлявую стену. Его янтарные глаза, расширившиеся от адреналина и боли, лихорадочно бегали по периметру крошечного угла, ставшего его ловушкой. Потрепанные уши прижаты к черепу, а по бокам отчетливо виднелись следы недавних стычек — клочья шерсти были выдраны с мясом, обнажая розовую кожу.

Он выглядел истощенным, словно скелет, обтянутый кожей и тусклым мехом: ребра болезненно выпивали под каждым вздохом, а изнурительный голод последних дней выпил из него последние соки. Сравнение с этими амбарными жителями было поистине удручающим. Черный кот с белыми пятнами и его свора выглядели так, будто каждый день питались отборным зерном и жирными амбарными крысами, лоснящимися от сытости, тогда как сам Скриполап казался лишь невесомой пушинкой, случайно подхваченной порывом безжалостного осеннего ветра.

— Не дай ему уйти, Пшеничка! — прогремел надрывистый, уверенный чей то голос. Крупный, массивный черный кот с резкими белыми пятнами, напоминавшими кляксы на вороновом крыле, и пронзительными светло-зелеными глазами стоял чуть впереди, перекрывая единственный широкий путь к отступлению. Его лапы уверенно ступали по доскам, а шерсть на загривке стояла дыбом в предвкушении легкой расправы. — Не беспокойся, Гром, ему некуда бежать, — раздался ехидный, звенящий женский голос, от которого у Скриполапа пробежали мурашки по спиге. Из глубокой стопы золотистого сена бесшумно, словно призрачная теень, выпрыгнула та самая белая кошка с рыжеватыми разводами по бокам. Ее светло-зеленые глаза хищно сузились, изучая жертву.

— Кони растопчат его на месте, если он дернется не туда. А мне даже не придется марать лапы, чтобы остановить этого бродяжку. Вторая кошка, светло-серая, с пронзительными, холодными голубыми глазами, стоящая ближе к Грому, презрительно фыркнула, склонив голову набок. На ее морде читалось открытое издевательство: — Смотрите-ка на него! Он видимо обычный бродяга или одиночка, раз даже не пытается драться по-настоящему. Ты что вообще забыл на нашей территории, кусок блохастой шкуры? Как посмел сунуть свой нос туда, где тебе не рады? — Давайте я его быстро проучу, чтобы неповадно было шастать по чужим амбарам, — бросил Гром, не дожидаясь ответа. Его мускулистое тело сжалось пружиной. В следующее мгновение черный кот оттолкнулся задними лапами от пола и взмыл в воздух, летя прямо на Скриполапа.

Но Скриполап, несмотря на истощение, сохранил звериную реакцию, выработанную суровыми днями скитаний. В самый последний миг, когда тень Грома уже накрыла его, темно-коричневый кот резко качнулся в сторону, пропуская грозу мимо. Прыжок Грома пришелся в пустоту — в деревянную стену. Воспользовавшись моментом, Скриполап мгновенно перенес вес тела и сам прыгнул черному коту на спину, глубоко вонзив острые, как иглы, когти в плотную шкуру. — Ах ты... — взревел Гром, пытаясь сбросить наглого чужака. Однако бой был неравным. Не успел Скриполап закрепить преимущество, как светло-серая кошка с голубыми глазами молнией метнулась с фланга. Её лапа с выпущенными когтями со страшной силой врезалась Скриполапу в левый бок. От мощного удара темно-коричневого кота отбросило вправо; он со всего маху врезался в прелое сено, поднимая вверх целое облако удушливой пыли и сухих травинок.

Оух... — пронеслось в затуманенной болью голове Скриполапа, пока он отчаянно пытался зацепиться лапами за скользкий пол. Видимо, они чертовски хорошо сыграны и обучены, раз втроем пытаются забить одного кота. Ну же, Скриполап, соберись, ты сможешь... Ты не сдохнешь здесь, в этой зловонной куче соломы.

Но передышки не дали. Пшеничка, та самая белая кошка с оранжевыми отметинами, уже летела на него, расставив лапы и выставив наружу смертоносные серпы когтей. Скриполап инстинктивно хотел отскочить назад, уйти с линии атаки, но его тело отчаянно задело преграду.

Справа — непроницаемая стена золотистого, плотно слежавшегося сена.

Слева — глухая, просмоленная дощатая стена амбара.

Сзади — упирающийся в угол тупик.

Он был заперт в каменном и соломенном мешке. Путей к отступлению не существовало в природе. Выбора не оставалось: либо умереть безропотно, либо принять этот отчаянный, обреченный бой.

Скриполап взвился вверх с диким, отчаянным шипением, напоминающим треск ломающегося дерева. Он прыгнул прямо навстречу Пшеничке, в полете вскинув лапы и вцепившись когтями в ее шею и плечо, раздирая шкуру до крови, а затем резко применил зубы, впившись мертвой хваткой в мягкую ткань.

— А-а-ай! — взвизгнула белая кошка, потеряв координацию от неожиданной и жгучей боли. Её лапы разжались, и она рухнула на дощатый пол с глухим, тяжелым стуком, подняв новую волну пыли. Но триумф длился доли секунды. Черная тень вновь нависла над ним.

— Получай! — взревел Гром. Черный кот с белыми пятнами обрушился на Скриполапа всем своим весом. Скриполап чудом успел отшатнуться, скрутившись в комок — ему невероятно повезло, что узкое пространство всё же оставляло сантиметр для спасительного маневра. Лапа Грома прочертила воздух в миллиметре от его уха.

— Второй раз увернуться у тебя точно не получится! — прорычал Гром, тяжело дыша, его светло-зеленые глаза горели яростным, безумным огнем азарта.

Скриполап припал на передние лапы, кровь из его плеча струилась уже непрерывным ручьем, заливая шерсть на груди. Он вскинул голову, глядя на разъяренного амбарного лидера снизу вверх, и хрипло, с трудом выговаривая слова, произнес: — Я... я пришёл сюда не для драки... Послушай… — Сначала покажи, чего ты стоишь в честном бою, а потом будем разговаривать, если останешься жив! — оборвал его Гром. Не давая раненому противнику опомниться, Гром совершил мощнейший прыжок. Скриполап попытался ответить зеркально — он тоже оттолкнулся от пола, выставив лапу, надеясь хоть немного располосовать шерсть нападающего. Но силы были неравны: Гром шел напролом. Его тяжелая лапа с бешеной силой полоснула Скриполапа прямо по плечу, распарывая старые шрамы и оставляя новую, чудовищную багровую рану. Скриполап рухнул на пол, тяжело шмякнувшись о доски.

Из разорванного плеча фонтанчиком забили алые капли, мгновенно пропитывая пыль. Он лежал неподвижно пару секунд, хватая ртом разреженный воздух, его грудная клетка ходила ходуном, а в глазах темнело от потери крови и дикой, пронзающей боли. Светло-серая кошка тем временем подбежала к пришедшей в себя Пшеничке, помогая той подняться на дрожащие лапы. Обе злобно зыркали на поверженного чужака.

Гром медленно приблизился, горделиво выгнув спину, и тяжело ступил лапой рядом с головой Скриполапа. — Ну всё, воин, — с холодным презрением бросил черный кот, возвышаясь над ним скалой. — Ты оказался слабее, чем хорохорился. Видимо, твоя подготовка никуда не годится. Но перед тем, как мы решим, что с тобой делать дальше, я бы всё-таки хотел узнать... кто ты такой, чьих будешь и с какой целью притащился на нашу территорию? Говори живо, пока я не передумал перегрызть тебе глотку. Скриполап лежал в грязи и соломе, чувствуя себя абсолютно ничтожным. Ну ничего себе... — горько пронеслось в его затуманивающемся сознании. Если сравнить этих амбарных котов, которые жрут до отвала и питаются явно не хуже, чем чистокровные воины из наших племен... то я по сравнению с этим здоровяком выгляжу как жалкая пылинка.

А ведь я не ел уже довольно давно, что собственный хвост кажется тяжелым бревном… Скриполап скрипел зубами, превозмогая адскую боль. Медленно, по сантиметру, опираясь на одну уцелевшую переднюю лапу, он начал приподниматься. Его плечо истекало кровью, каждая мышца в теле сводилась от судорог, а задняя лапа заметно и жалко хромала. Но он все же нашел в себе силы сесть, вскинув голову и уставившись на амбарного лидера своими упрямыми янтарными глазами.

— Я же сказал... — выдохнул он сквозь стиснутые зубы, сплевывая кровь на доски. — Я пришёл сюда вовсе не для драки. Гром прищурился, склонив голову набок, и его усы дерзко шевельнулись в предвкушении ответа:

— А для чего же тогда, черт тебя побери, нужно было тащиться в такую глушь и лезть на рожон? Поинтересовался бы я твоими сказками. Гром медленно шагнул вперед, оставляя на полу тяжелые следы. Его светло-зеленые глаза холодно блестели в полумраке амбара, а на мощных плечах почти не было следов недавней стычки — в отличие от Скриполапа, который едва держался на лапах. Черный кот с белыми пятнами пренебрежительно фыркнул, чувствуя свое полное превосходство: — Ну так говори, пока у тебя еще есть силы издавать звуки. И смотри не вздумай лгать — мои лапы помнят вкус крови куда лучше, чем здешнее зерно. Белая кошка с рыжими отметинами, которую Скриполап только что знатно потрепал, с шипением поднялась на ноги, прихрамывая и злобно сверкая светло-зелеными глазами.

Она затравленно глянула на чужака, явно желая вонзить в него когти поглубже, но Гром предупреждающе качнул хвостом, останавливая ее. Вторая кошка — светло-серая, с пронзительными голубыми глазами — тихо перебирала лапами возле стены, перекрывая единственный удобный путь к отступлению. Выхода не было. Воздух в амбаре пах прелой соломой, страхом и железом свежей крови. Скриполап с трудом сглотнул вязкую слюну, заставляя себя выпрямиться во весь свой тёмно-коричневый рост, несмотря на адскую боль в ране.

Голод давал о себе знать: в глазах слегка темнело, а каждый вдох отдавался тупой пульсацией в плече. Но выбора не оставалось. Если он покажет слабость прямо сейчас, эти амбарные хозяева разорвут его просто ради развлечения. Резкий, удушливый запах прелой соломы, пыли и капель свежей крови мгновенно заполнил пространство вокруг. Жар ярости окончательно стер туман боли в глазах Скриполапа, превратив его из полуживого воина в отчаянного зверя, загнанного в глухой угол старого, прогнившего амбара. — Да плевать я хотела! Я разорву его прямо сейчас! — взвизгнула Пшеничка, больше не способная сдерживать клокочущую внутри злость. Ее бело-оранжевая шерсть вздыбилась ощетинившимся гребнем, а глаза полыхнули опасным, диким зеленым огнем. Не выдержав унижения и боли от прежнего укуса, она сорвалась с места, в один мощный прыжок пересекая разделявшее их расстояние. Ее когти, словно острые стилеты, были нацелены прямо в истощенного кота. Пшеничка взвилась в воздух, ослепленная слепой яростью и жаждой мести. Её белая шерсть с рыжими отметинами смешалась с пылью амбара, а когти со страшной силой со свистом рассекли воздух. Скриполап попытался отшатнуться, но раненое плечо и потеря крови сделали свое дело: тело среагировало на долю секунды медленнее, чем требовалось. Удар пришелся точно в цель.

Пшеничка всей тяжестью своего тела влетела в него, распарывая когтями уже и без того изувеченный бок и оставляя глубокие, жгучие борозды на груди. От сильного толчка Скриполап полетел назад, с треском врезавшись спиной в деревянные ящики, стоявщие у дальней стены. Мир перед его глазами качнулся и поплыл, окрашиваясь в густые багровые тона. Воздух со свистом вылетел из легких, а в ушах зазвенел противный, глухой звон. Он сполз по доскам вниз, оставляя на стене темный влажный след, и рухнул в пыль, больше не имея сил даже поднять голову. Пшеничка приземлилась на лапы в нескольких шагах от него, тяжело дыша, с вздыбленной шерстью и торжествующей, но все еще злобной ухмылкой на морде. Из её раны тоже сочилась кровь, но адреналин заглушал боль. Она гордо вздернула подбородок, глядя на поверженного врага.

— Вот тебе и храбрец, — злобно выплюнула она, стряхивая кровь с когтей. — Стоило только перестать с ним нянчиться. Гром медленно приблизился, возвышаясь над неподвижным телом Скриполапа. Он недовольно качнул хвостом, окинув взглядом окровавленного бродягу, но спорить не стал — результат был налицо. — Я же говорил, что он долго не протянет, — пророкотал черный кот, склонив голову к самому уху Скриполапа. — Ну что, бродяга? Земля амбаров не любит тех, кто приходит сюда без уважения. А теперь говори, пока твоя кровь окончательно не залила этот пол: кто тебя послал? Резкий треск ломающихся ящиков и глухой стук упавшего тела потонули в густом, пропитанном пылью воздухе амбара. Скриполап лежал у дальней стены, не в силах пошевелить даже кончиком хвоста, пока Пшеничка торжествующе выплевывала слова презрения, а Гром возвышался над ним карающей скалой. Но прежде чем черный кот успел выбить из полумертвого бродяги последние признания, тишину старого здания разорвал отчаянный, полный боевой ярости крик.