Отзывы на книги автора «Fjodor Dostojewski»

Маленький, беззащитный комочек, слепленный, кажется, из одних лишь напряженных до предела нервов, страхов, переживаний, возмущений и обид, судорожно катился по Петербургу в эту неуютную ноябрьскую дождливую пургу. То дождиком его сверху присыплет, то снегом невзначай облепит, мокрым и липким. Катился бесцельно, выдумывая маршрут по ходу - действия и сюжета (а писатель-кукловод хитро следил за передвижениями субъекта). Так, куда придется, где якобы тебе будут рады (вот только будут ли?..) - по Измайловскому мосту, по Литейной, Шестилавочной, Фонтанке или знаменитому Невскому проспекту.

Испуганно-суетливо озирался кругом, ища то ли знакомых, то ли простого человеческого участия и теплой поддержки - всем нам порою они до чертиков необходимы, чтобы почувствовать себя живыми. Однако вместо этого находил лишь полуулыбки-полунасмешки в свой адрес, от дверей и вовсе отказывали. Даже наставник и благодетель, почти что отец родной, Олсуфий Иванович, на порог пускать не велели... Грустно... Что ж, понуро возвращался домой, к вечно пьяному Петрушке...

Ох, Яков Петрович Голядкин! Да сколько ж раз в своей жизни я слышала это имя и фамилию - и не сосчитать, серьезно, а вот начинать свое знакомство с бессмертным творением одного из любимых классиков решила отчего-то с экранизации (видимо, подобно герою книги, была в тот момент времени не в себе). Фильм показался странным, монотонным, скучным - и это еще, поверьте, мягко сказано. Даже мы сами не в состоянии понять загадочную русскую душу, что уж говорить об иностранцах? Нет, актерский состав, конечно, превосходный, сама картинка - тоже, но вот история, рассказанная по мотивам знаменитой книги, не впечатлила меня тогда совершенно, оттого, наверное, так долго оттягивала момент прикосновения к книжному первоисточнику (и даже открывала первую страницу с настороженностью и сомнениями). Глупая... Классику нужно все же читать, а не смотреть.

Приоткрыла лишь первую страницу - и тут же оказалась захваченной. И помещенной, помимо воли, в сознание не совсем психически здорового мужчины (впрочем, чего я удивляюсь, право слово: русская классика - это всегда и есть или чахотка, или безумие. Дураки и дороги будут несравненно позднее).

Видеть мир глазами душевнобольного оказалось непривычно, странно и увлекательно. Порою, правда, происходящее и описываемое мне больше напоминало Гоголя - вот кто признанный мастер мистики и бреда.

Это даже стало для меня неким вызовом: попробуй отличи подлинную реальность от воспаленных фантазий за десять шагов. И каждое слово, каждую фразу приходилось делить надвое, расщепляя достоверные факты от порожденных больной психикой.

Периодически, украдкой, все же выбиралась из заточения безумного сознания Голядкина на волю и наблюдала за происходящим и им самим глазами его приятелей, коллег, начальства, того же слуги Петрушки.

Читаемое все больше напоминало не просто историю еще одного сумасшествия (мало их, что ли, в русской классике?), оно на глазах превращалось в квест: угадай, где правда, а где вымысел, предскажи, чем все это закончится и как скоро выведут героя на чистую воду.

Опорными точками стала работа, светские приемы и собственный голядкинский дом, ну и Петербург, конечно же, один из полноправных участников действия и сюжета, все время здорово зеркаливший нам внутреннее состояние персонажа. На улице творилось черт-те что: зима боролась с осенью, никто не хотел уступать. Точно такие же страсти разворачивались поминутно в душе несчастного Якова Петровича: здоровье и болезнь сошлись в страшной схватке...

Я даже примерно представляла себе, чем все это закончится (ну не новичок же я в русской классике, в самом-то деле). Мне не терпелось узнать финал и добрести вместе с героем - сквозь снег, дождь и косые взгляды окружающих - до развязки. Сразу скажу: кульминация могла бы выйти и получше (Достоевский. как-никак); финал, впрочем, шикарный, равно как и атмосфера книги - мистическая, петербургская, безумная.

Особая прелесть (вот за это точно миллион спасибо Федору Михайловичу) - то, как была написана эта небольшая повесть. Он через слог и стиль передал нам запутанное сознание своего персонажа! Это невообразимая каша из всего: воспоминаний, фантазий, реальности (вот, наверное, почему это трудно экранизировать), бреда, галлюцинаций, но до чего же вкусная и сочная! Ты сразу веришь в героя, у меня ни разу не возникало сомнения в подлинности безумия, я не могла заподозрить его в притворстве.

Я удивлялась, гневалась, а больше - жалела. Страшно терять разум, страшнее и не придумаешь...

Трогательные пассажи типа этого разрывали на клочки сердце:

«Покорись он, — думал господин Голядкин, — скажи, что пошутил, — простил бы ему, даже более простил бы ему, только бы в этом громко признался. Но как ветошку себя затирать я не дам. И не таким людям не давал я себя затирать, тем более не позволю покуситься на это человеку развращенному. Я не ветошка; я, сударь мой, не ветошка!»

Я даже несколько раз вернулась к прочитанному. Подумалось, опечатка, мол, веточка. Нет! ВЕТОШКА!

Ветошь - это ведь старая ненужная тряпка. И вот тут человек сравнивает себя с чем-то истрепавшимся...

До чего же проникновенно сказано. И красиво...

А вообще, Достоевский будто разом достает из своего писательского сундука ворох читательских страхов и жонглирует ими на глазах у изумленного читателя. Вот этот страх лишиться однажды разума или страх стать ненужным, замененным более усовершенствованной личностью - удобным двойником.

...Заметала ноябрьская вьюга, чтобы под утро вновь разразиться надоевшим дождем. Сдержанный Петербург мрачно приветствовал очередного бедолагу, не совладавшего с собственным разумом. Это была странная, но притягательная прогулка по красивейшему городу - страны и мира, - пусть и в теле не совсем здорового мужчины.

Не смотрите фильм. Лучше погрузитесь на несколько вечеров (произведение небольшое по объему) в книгу. И после прочтения с облегчением выдохните, что вас не коснулась подобная беда, столь тщательно описанная в "Двойнике". Я мыслю, следовательно, я существую...

«Бедных людей» мы в школе не проходили. Упоминали, естественно, но чтобы прямо читать и разбирать роман – такого не было. Может быть, его можно было прочесть по желанию, не помню, но если так, ничего удивительного, что не прочла. Я очень не любила Достоевского в школе. «Преступление и наказание» было для меня самым депрессивным и тяжелым чтением за всю школьную программу. Так что сейчас я наверстываю упущенное. Медленно, но верно знакомлюсь с классиком. Прочла биографию в ЖЗЛ, «Братьев Карамазовых» и «Идиота», теперь на очереди «Бесы». Я не изменила кардинально свое мнение к его творчеству, но во всяком случае, перестала воспринимать писателя как источник боли и страданий, где с каждой страницы сочится безысходность и горе. Неизбывная депрессивная составляющая его книг лично для меня никуда не делась, но отношусь я к ней иначе. Достоевский превратился в маркер. Время от времени я открываю его книги и проверяю собственную эмоциональную устойчивость. Сможет ли он на этот раз ввергнуть меня в бездну тоски и скорби? На этот раз нет.

***

«Бедные люди» – первый роман Достоевского, пропуск в большую литературу. История, написанная в 1844-1845, но с таким знанием психологии человека, что кажется, читаешь живую иллюстрацию треугольника Карпмана в 2023, где Жертва легко превращается в Тирана, а потом переключается в режим Спасателя. И в каждой роли главные герои пребывают самозабвенно, упиваясь и наслаждаясь этим состоянием. Потому что даже горе способно приносить сладкое удовольствие. Макар Алексеевич описывает свои мытарства с таким упоением, что большего наслаждения не придумать. Унижение здесь доведено до максимы, сама земля жжёт подметки его прохудившихся сапог, токсический стыд разрывает и доводит едва ли не до умопомешательства. Пуговка, которая оторвалась и с грохотом покатилась в тишине кабинета руководства. Чай, который он вынужден пить, потому что соседи смотрят косо – что же скажут люди? Что у него денег на чай нет? Позор какой. Грязная одежда. Сломанный стул. Грубый будочник. И прочее, прочее… и если кажется, что ниже и хуже опуститься невозможно, вы ошибаетесь. Возможно. Через страницу  другую узнаете как. Раньше такие люди вызывали во мне глубокую неприязнь, отторжение. Я читала такие книги и они пробуждали во мне такое чувство протеста, что хотелось рвать и метать. А теперь я смотрю на это другими глазами. Я думаю о том, как Варенька после визита генерала не кинулась продавать платья и шляпки, чтобы переехать с квартиры, а бросилась писать письмо с просьбой о деньгах. Ок, она их потом будет вынуждена продать, но дело не в этом, а в логике вещей. Или вот история с предложением работы, даже будучи неподходящим вариантом, это был вариант и выход. И тем не менее. Мне было интересно наблюдать за выбором. Выбором Вареньки. Выбором Макара Алексеевича. Выбором страдать.

Конечно, у каждой книги свое время. Если бы я прочла роман в школе, я бы рыдала и плакала. Если бы прочла в универе, я бы тосковала и горевала, если бы 2-3 года назад, я бы плевалась, ругалась и проклинала. А сейчас я читаю и думаю про себя все то же, о чем написала выше. Это выбор. Всё в нашей жизни выбор. Даже в самых неблагоприятных, ужасных, безвыходных ситуациях, даже когда другого пути, кроме как пасть в бездну нет, выбор остается. Согласиться с этим вариантом или нет. Сопротивляться или сдаться. Тут можно рассуждать о многом, вспомнить конкретные примеры в романе и поспорить со мной. Но я совсем не хочу спорить. Я повторяю про себя это слово «выбор» и думаю о своём.

Собственно я понимаю, что мои мысли очень однобоки, что суждения эгоцентричны и никак не раскрывают суть и смысл романа. Но мне и не хочется копать дальше, я не хочу писать «правильных» рецензий, искать и говорить то, что нужно, что должно говорить о классике. Не хочу заниматься литературным анализом, быть объективной и проч. хочу просто читать книги. просто писать о них. Просто для себя, а не для кого-то.

Человек есть тайна. Я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком.
Ф. М. Достоевский.

И снова в центре сюжетной линии и характерных особенностей главного персонажа - раздвоение. Внутренний разлад с самим собой, который выявлялся в образе Ивана Карамазова или того же Ставрогина, здесь в полной своей силе раскрывается в лице Голядкина.
С самых первых шагов к личности Якова Петровича, опираясь, скажем так, на первое впечатление, можно угадать в нём очень нерешительного, не способного на принятие каких-либо решений, человека. Его вечные сомнения даже в мелочах, вызывают раздражение и наводят на мысль о том, что Голядкин сражается с самим собой, страдает и тихо сходит с ума. Одна его сторона хочет доказать, что он "такой же как все", другая же с отчаянным упорством отчуждается, замыкается и уходит глубоко в себя.

Голядкин-младший, двойник Якова Петровича - его тёмная сущность, подталкивает его к краю обрыва, замутняет разум и пробуждает в нём самые отрицательные и дурные качества. Двойник набрасывается на него, как хищник, жестоко разрывая связующие нити с человеческой сущностью, тем самым превращая его в отчаянное безумие. Первый уничтожающий бросок - это, пожалуй, та самая ночь после бала... Взорвался нарыв и наружу мощными рывками устремилось то, что усиленно скрывало в себе его подсознание. Страх Голядкина или его робость, может, та же нерешительность, а скорее всего, смесь всего этого сдерживало вырывающего на волю двойника. Когда же случилась неизбежная встреча, столкновение со вторым я, Голядкин не выдержал. Точнее, не выдержала его психика. Голядкин ясно видел второго Голядкина - точную свою копию внешне, но с совершенно противоположным психологическим фоном и структурой внутренних качеств.

Достоевский безупречно и крайне реалистично показал психический шок Голядкина перед самим собой, перед правдой о себе. Его Голядкин - это сконцентрированная моральная боль и сознание собственной неполноценности. Это страдание души, мечущейся между двумя личностями. Это борьба с тёмной стороной, ненависть к чудовищу, пожирающему рассудок и, вместе с тем, страх перед ним.
Мнительность - тоже немаловажный факт, превращающий человека в гонимого, неприкаянного и чужого. Голядкин-младший был, своего рода, синдромом мнительности, который стал разрушительной силой, червем, подтачивающим Голядкина-старшего изо дня в день. Он не поддавался ни уговорам ни угрозам. Двойник хотел одного - полного растворения Голядкина в пучине безумия, то есть в нём самом - в доминирующем Двойнике.

Абсолютное погружение во тьму, скольжение по тонкому льду, сквозь который ясно проглядывается засасывающий омут в замутненный рассудок.
Чувство удушья...

В лучших традициях Федора Михайловича Достоевского Федор Михайлович Достоевский надругался над самим Федором Михайловичем Достоевским. Ранние произведения вообще лучше всего характеризуют личность автора. Сей труд я бы выделил на фоне всех остальных по некоторой тупиковости образа главного героя. Их здесь двое и они абсолютно одинаковые. Проблема любого произведения, где повествование идет от лица двух и более субъектов, в том, что хотя люди они разные, но автор-то одно лицо, поэтому, несмотря на все попытки нарисовать разных людей, они, в итоге, мыслят одинаковыми категориями. Эпистолярное неудобство проявляется в этом целиком и полностью. "Бедные люди" первое произведение в моей практике, где все это не выглядит неестественным.

Действительно, несчастная Варвара Доброселова и лоховатый Макар Девушкин - одно лицо. Сразу же бросается в глаза разная прилагательная оценочность. При равных параметрах - они характеризуются по разному исключительно на основании половой принадлежности и возраста. Впрочем, наличие двух подобных индивидуумов только усугубляет гнетущую атмосферу. Эти двое олицетворяют мировую скорбь - мнутся, топчутся, манерничают, пытаются перещеголять друг друга в своей непрактичности и спасительной миссии. Выглядит это дико раздражающе и абсолютно бессмысленно. Представьте на минуту двух Раскольниковых, двух князей Мышкиных или двух Алеш Карамазовых. Что-то же отдаленно похожее наблюдалось в "Селе Степанчиково", где идентичны были главный герой и Егор Ильич. Но ощущение было другое, потому что на Егора Ильича мы всегда смотрели со стороны.

Не причисляю этот частный случай в "Бедных людях" гению Достоевского, думаю, что это лишь стечение обстоятельств. Лишь Достоевский может возиться с самим Достоевским. С трудом представляю подобного двойника рядом с собой - человек, открывающий рот с целью сказать именно то, что ты думаешь, да еще и постоянно, не вызывает интереса. К сожалению, именно на этом основании можно сделать вывод о том, что Достоевскому абсолютно неважно - по кому страдать. Это его слепое человеколюбие распространяется на любого индивидуума, группу, общество - всех тех, кто по мнению Федора Михайловича, нуждается в сочувствии. "Бедные люди" от этого совсем не выиграли, физически чувствовалась необходимость живого персонажа с некоей чертинкой, чтобы на сцену вышла какая-нибудь Настасья Филипповна или хотя бы Варвара Петровна Ставрогина.

Впрочем, "Бедные люди" хороши как пример творческого разнообразия автора. Сами же герои произведения являются классическим примером социальной несостоятельности исключительно на основании свойств характера, им обоим нужна нянька и вообще, Федор Михайлович может быть только один.

p.s. Вновь встреченное обращение к девушке "маточка" наводит на мысли о том, что соответственно жену можно называть "матка".

От эмоций, которые это короткое произведение вызывало во мне, я отгораживалась дробным чтением, закрывалась, словно щитом, западной моралью, полностью согласующейся со здравым смыслом: каждый сам за себя, спасение утопающих - дело рук сами знаете кого, здоровый эгоизм и проч. и проч. Всё тщетно. Достоевский слишком русский. Он знает, где именно находятся корни культурно-нравственной самоидентификации . Он знает, как до этих корней добраться через десятилетия приобщения к цивилизации, чуждой его героям.

"Бедные люди" пробились в ту часть моего сознания, которая отвечает за слёзы 9го мая каждого года, которая заставляет, наплевав на время, бытовую суету и неотложные дела, тащить чужим бабушкам сумки до квартиры, доставать из грязного подвала котят и вытаскивать из луж червяков, выползших на асфальт после дождя. Одним словом, Достоевский обращается к лучшей, категорически иррациональной, не способствующей выживанию, наивной и неискушенной части человеческой сущности.

А какой чудесно противоречивый Макар Девушкин получился. Сначала не жалость и сострадание, но волна плотного негодования поднималась во мне от его самоуничижительных пассажей. Я уже мысленно его обвинила и в малодушии, и в лизоблюдстве, и в эгоизме, и в наивности, и в неприспособленности к жизни. Ну как можно пить и дебоширить, последние деньги проматывать, когда от него столько зависит? И всяким попрошайкам денег давать, когда самому есть нечего? И доверять людям, которые этого доверия не заслуживают? И неэкономным таким быть? И слогом своим похваляться в ответ на такое письмо? И про любовь какую-то говорить? И от гордости страдать, когда беднякам гордость по статусу не положена? Я даже припомнила ему, что гордость не порок, но большое свинство! Да-с... Но если судить о человеке не по его словам и манере эти слова складывать, а по тому, что он для других делает, чем жертвует, как в них только хорошее видеть старается, вопреки всему... Так что же получается?

А получается смесь обиды, отвращения и боли. Боли и раздражения. Так может быть только от боли и обиды из-за близкого человека. А последние несколько страниц - это и вовсе такая лавина боли и одиночества, что никаких слов для описания этого нет. Одни мурашки да слёзы.

Достоевский - это тяжёлая артиллерия, метко бьющая в самую душу. Раньше, чем через полгода, я за его книги точно не смогу взяться.

Дал Господь человеку свободу выбора, свободу в познании добра и зла. И принесла эта свобода людям одни мучения, смятения, маету и несчастья. Ведь люди "не могут быть никогда и свободными, потому что малосильны, порочны, ничтожны и бунтовщики. ...но бунтовщики слабосильные, собственного бунта своего не выдерживающие". Как в "Фаусте" у Гёте
"Божок вселенной, человек таков,
Каким и был он испокон веков.
Он лучше б жил чуть-чуть, не озари
Его ты божьей искрой изнутри.
Он эту искру разумом зовет
И с этой искрой скот скотом живет." (пер. Б. Пастернака)

"Свобода, свободный ум и наука заведут их в такие дебри и поставят пред такими чудами и неразрешимыми тайнами, что одни из них, непокорные и свирепые, истребят себя сами, другие, непокорные, но малосильные, истребят друг друга, а третьи, оставшиеся, слабосильные и несчастные, приползут к ногам нашим и возопиют к нам: "...спасите нас от себя самих". ...нет у человека заботы мучительнее, как найти того, кому бы передать поскорее тот дар свободы, с которым это несчастное существо рождается."

Хорошо, что находятся добрые люди (в этой истории - Великий инквизитор с соратниками), которые готовы с радостью и с чувством исполняемого долга, принять у людей этот непосильный дар, это страшное бремя свободы выбора и дать взамен "тихое, смиренное счастье, счастье слабосильных существ, какими они и созданы", накормить их хлебами, их же руками добытыми, разрешить "и грех, они слабы и бессильны, и они будут любить нас как дети за то, что мы им позволим грешить ... и для их же счастия будем манить их наградой небесною и вечною. Ибо если б и было что на том свете, то уж, конечно, не для таких, как они."

Для этого необходимо заморочить, усыпить людской разум и совесть "чудом, тайной и авторитетом". Но совесть можно попытаться разбудить. Великому инквизитору пришёл мешать таким способом спец по этому делу...

Как известно, "Великий инквизитор" - глава из романа "Братья Карамазовы", в которой Иван Карамазов поведал свой фантастический рассказ единственному слушателю - брату Алёше. Но, оформленный отдельным произведением, этот рассказ, по моему впечатлению, выглядит ярче, циничнее, загадочнее. И даже если вы не собираетесь читать роман, очень советую прочитать этот потрясающий рассказ.

В школьные годы вся классика бодро прошагала мимо меня. Нет, я ее, конечно, читала в пределах программы, но ни в моей душе, ни в моей голове ничего не осталось. А сейчас, пройдя определенный путь и получив некоторый багаж жизненного опыта, я чувствую, что готова к ней. Я, конечно, не тешу себя надеждой, что на данный момент пойму всё, что говорили великие, но хотя бы оценить, что это грандиозно, я уже в состоянии.

Начала читать биографию Фёдора Михайловича и поняла, что хочу прочитать все его книги в той очередности, в которой они были написаны. Первый маленький шаг в познании вселенной по имени Достоевский сделан.
Это поразительно! Поразительно, какой надо обладать головой, каким талантом, чтобы в 24 года написать такую книгу. Каким тонким и чутким психологом надо быть. Мороз по коже от такого могучего таланта.

Конечно, книга "Братья Карамазовы" моего любимого ФМ была прочитана мною полностью. Но это именно та глава, которую, на мой взгляд, должен прочитать КАЖДЫЙ, даже если Достоевского, русскую литературу и классику вцелом вы не любите.

В тоске, в ужасе, в бешенстве выбежал многострадальный господин Голядкин на улицу и стал нанимать извозчика, чтоб прямо лететь к его превосходительству, а если не так, то уж по крайней мере к Андрею Филипповичу, но — ужас! извозчики никак не соглашались везти господина Голядкина: «дескать, барин, нельзя везти двух совершенно подобных; дескать, ваше благородие, хороший человек норовит жить по честности, а не как-нибудь, и вдвойне никогда не бывает».

Странные у меня в этот раз впечатления от Достоевского, которого я отношу к одному из самых любимых для меня отечественных классиков. С одной стороны, как всегда, искренне восхищена его талантом, его умением передавать атмосферу, настроение и душевное состояние героев . С другой же, как раз таки это умение меня в этот раз и подвело, уж очень утомил меня главный герой, от чьего лица и идет большая часть повествования. Какой же он, сцуко, нудный!!!! Мне местами головой о стенку хотелось биться, и хоть я и прекрасно понимаю, что особенности его речи, его манера строить предложения даны автором не просто так, они идеально передают тот сумбур, что царит у него в душе и то нездоровое психическое состояние, что царит у него в голове, мне было реально сложно через это продираться. Бесконечные повторы, куча экивоков, когда слова льются, льются, а сути в них так и нет, я терпеть не могу такую манеру речи, вообще даже в реальной жизни меня напрягает, когда люди не могут сказать прямо, что им надо, а ходят вокруг да около, намекая, подразумевая и всяческими другими способами размазывая мыслесопли. Но при этом не могу не признать, что вот эта манера изъясняться и мыслить, просто идеальна для гг, да и для атмосферы конкретно этого произведения.

Титулярный советник Яков Петрович Голядкин живет телом в Питере, а головой в каком-то своем мире, где против него строят бесконечные козни какие-то враги, они интригуют, злословят, всячески его оговаривают и подставляют. И именно поэтому поползли слухи о том, что он обещал жениться на немке, когда не смог выплатить ей свои долги, именно поэтому его отказываются принимать в доме бывшего его покровителя, к чьей дочери он испытывает самую искреннюю привязанность, именно поэтому от него отворачиваются прежние друзья-приятели. И вот для полного счастья он встречает своего двойника, человека, который не только внешне схож с ним до изумительности и является его полным тезкой, но и пытается занять его место в жизни, устраиваясь в тот же отдел, подлизываясь к начальству и всяческими другими способами портя ему жизнь. С появления двойника ощущение какой-то нереальности происходящего, какого-то абсурда и даже сюрреалистичности усиливается, приходит понимание, что реальность гг не имеет ничего общего с действительной реальностью, и концовка это подтверждает.

Интересное произведение, какое-то нетипичное во многом для автора, и одновременно абсолютно в его духе, очередная книга-истерика, погружающая в себя, заставляющая читателя в удушающую жару, царящую за окном, вздрогнуть от промозглого воздуха Петербурга. Однозначно сильное произведение, которое может зацепить, для меня же камнем преткновения стала манера речи и мышления гг, от чьего имени и идет бОльшая часть текста, мне через нее было сложно продираться, если бы не этот нюанс, была бы однозначная пятерка.

Чтобы понять почему такая оценка, просто прочитайте это: "Вот оно как! Я смирением возьму. Да и где же опасность? ну, какая опасность? Желал бы я, чтоб кто-нибудь указал мне в этом деле опасность? Плевое дело! обыкновенное дело!"
Очень необычный стиль написания этой повести и отсутствие такого-либо сюжета, он сосредоточен вокруг главного героя, а второстепенные отсутствовали, помешали мне проникнуться этим произведением.
В остальном Достоевский есть Достоевский, то как он описывает улицы Санкт-Петербурга, природу, людей, предметы вокруг и богатство языка очень сильно подкупает.
Сюжет: сложно его написать без спойлеров, поэтому давайте не будем.
Постоянные повторения одного и того же слова или имени (тем самым автор показал характер и личность главного героя) очень отвлекало, я впервые сталкиваюсь с таким и не смог с головой погрузиться в историю.
Главный герой ездит из квартиры на встречи и обратно, да Петрушка чай приносит.
Смысл разумеется присутствует, но писать не буду какой, иначе всё сразу станет понятно!
Напишу лишь, что каждый из нас ищет своё местов этом Мире, но в основном мы обезличены: одинаковая одежда, гаджеты и мысли, которые впитываем через интернет и телевидение, в этом ничего плохого я лично не вижу, так как не все хотят выделяться, многие хотят прожить тихо и спокойно, радуясь каждому дню.
Присутствует и проблема бездуховности в этом произведении, как и почти в любом, где есть чиновники, но мы и их не можем судить, пока сами в их шкуре не побываем. В каждом из нас есть "тёмная сторона" просто кто-то умеет с ней справляться и держать в узде, а кто-то нет.
Подытожу классика, которая несёт в себе несметное количество мыслей, над которыми придётся задуматься, но стиль очень мешал. Если вы не знакомы с Достоевским, то это не та книга, с которой стоит начинать с ним своё знакомство. Фёдор Михайлович другой, а это, наверное, был некий эксперимент!
У меня всё. Спасибо за внимание и уделённое время!