Цитаты из книг автора «Филип Дик»

сострадание размывает грань между охотником и добычей, между победой и поражением.

чек покачал головой. – Не понимаю. Чушь какая-то. Не может такого быть. Он точно… И вдруг человечек исчез, будто его и не было. Прейскурант сиротливо упал на цементный пол. – Дух святого Цезаря… – выдохнул Джейкобсон, как рыба разевая рот. Одинокий прейскурант лежал на полу. Маленький человечек прекратил существование. – Что было дальше? – спросил Боб Пейн. – Я вышел из-за прилавка и подобрал прейскурант. – Он правда исчез? – Правда, правда. – Джейкобсон утер лоб. – Жаль, ты сам не видел. Оп! – и пропал. Как ветром сдуло. Пейн, откинувшись на стуле, раскурил сигарету. – Ты его раньше видел когда-нибудь? – Нет. – Сколько времени было? – Примерно как сейчас. Около пяти. – Джейсон выглянул в окошко кассы. – О, народ пошел. – Мейсон-Хейтс. – Пейн зарылся в справочник населенных пунктов. – Что-то не видать такого названия. Если этот коротышка снова появится, отправь его ко мне. Хочу с ним пообщаться. – Конечно. Только лучше бы он с концами пропал. Не люблю я эту мистику. – Джейкобсон повернулся к окошку. – Слушаю, леди. – Два билета туда и обратно до Льюисбурга. Пейн раздавил окурок и достал новую сигарету. – Не покидает чувство, что где-то я слышал про Мейсон-Хейтс. – Он подошел к карте на стене. – А в справочнике его нет. – Конечно, его нет в справочнике, потому что нет такого места, – сказал Джейкобсон. – Как думаешь, могу я круглыми днями продавать тут билеты и не знать хоть один самый захудалый

Согласно принятому ООН закону, каждый эмигрант получал в полную собственность андроида любой, по своему выбору, модели.

третьего января две тысячи двадцать первого года

хихикать: – У нас получилось! Получилось! Мы вышли с ней на контакт! Вызвали ее на разговор! – Именно, – согласно покивал О’Нил. – Ручаюсь, она никогда не слышала о закуздряченном молоке. Вдали, у подножия гор виднелся огромный металлический куб Канзасской автофабрики. Ржавый, источенный радиацией, с трещинами и заваренными швами – фабрике досталось за пять лет войны. Здание уходило под землю на много этажей, на поверхности располагались лишь въезд и приемные отделения. Грузовик – крохотная точка на бурой равнине – мчался к черной громадине. В гладкой

Тупиковая проблема решилась неожиданно, после Мадагаскарского взрыва в 2004 году.

Рик еще раз поднял трубку и набрал номер своей квартиры. Дрожь постепенно стихала; ожидая соединения, он даже сумел закурить. Наконец на экранчике появилась Айран; глаза ее распухли от шести часов самобичевательной депрессии. Или депрессивного самобичевания? – Привет, Рик. – А что случилось с пятьсот девяносто четвертым настроением, которое я набрал перед уходом? Радостное принятие превосходящей… – Я перенабрала. Сразу, как ты ушел. Что тебе надо? Зачем ты звонишь? – В ее тусклом, почти до шепота упавшем голосе звучало глухое, беспросветное отчаяние. – Я так устала, я утратила всякую надежду, всякую. На наш брак, на то, что следующий андроид сам не убьет тебя. Может, ты этим и хочешь меня порадовать? Тем, что тебя убил андроид? Дальше слова Айран утонули в надсадных воплях и ржании; Рик видел, как шевелятся ее губы, но слышал только грохот извечного, нескончаемого Бастер-шоу. – Слушай, – сказал он, стараясь вложить в свой голос максимум оптимизма. – Ты меня слышишь? Мне тут сегодня пруха пошла. Новый тип андроидов, с которым, похоже, только я и могу справиться. Первого я уже уложил, так что одна косая считай что в кармане. Ты знаешь, чем мы обзаведемся еще до того, как я покончу со всей засветившейся группой? – А, – кивнула Айран; ее глаза смотрели куда-то в пустоту. – Так я же еще тебе не сказал! – возмутился Рик, хотя было уже вполне очевидно, что сейчас все его слова – как горох об стенку, что она все еще барахтается в вязкой пучине своей депрессии и полностью его не слышит. – Ладно, до вечера. – Он швырнул трубку на рычаг и тоже предался горестным размышлениям.

Ну а в блистательное завершение всего этого роскошества под сиденьем машины, вдали от опасности упасть и разбиться, мягко перекатывалась самая редкость из редкостей – бутылка «Шабли». Джон Изидор хранил свою заветную бутылку в банковской депозитной ячейке и не продавал ее ни за какие деньги – на случай, если когда-нибудь, каким-нибудь чудом на горизонте появится девушка. И вот наконец-то такой случай представился.

Как раз в эту минуту обратиться к священной Пятой книге конфуцианской мудрости, к даосскому оракулу, носящему в веках имя «И-цзин», или «Книга перемен», решил господин Нобусукэ Тагоми. Около полудня у него появились тревожные мысли насчет встречи с мистером Чилденом, до которой оставалось менее двух часов.

После того как он увидел Бога, примерно год ему было очень хорошо. А потом стало очень плохо. Хуже, чем когда-либо. Потому что в один прекрасный день он понял, что ему суждено прожить всю оставшуюся жизнь – и не увидеть ничего необычного. Только то, что видим все мы. Ему было бы гораздо легче, если бы он вовсе не видел Бога. Он мне сказал, что как-то раз буквально рассвирепел: ломал все подряд, разбил даже свою стереосистему.