Цитаты из книг автора «Филип Дик»

«Я это пережил, – сказал он себе. – Все позади, слава богу. Для меня это просуществовало всего момент. Сейчас уже другое время, и в нем все по-другому. Захочу ли я еще раз так испытать свою судьбу? Вряд ли. Как будто я на краткий миг вынырнул из воды и увидел небо, прежде чем снова уйти вниз, – подумал он меланхолично. – Жизнь коротка, а искусство уходит в бесконечность, словно бетонная автотрасса – широкая, белая. И я стоял на ней в нерешительности. Но хватит стоять».

«Он поймал мою психику в силок, – с горечью подумал Чилден. – Невидимая струна тянется от безделушки, лежащей на моей ладони, вдоль руки к душе. Должно быть, я слишком долго живу среди них. Поздно бежать, поздно возвращаться к белым и жить, как подобает белому человеку».

И вдруг его осенило: это уже не двусмысленность! Конечно же! Предложение Касоура умаляет попытку американского возрождения – попытку, свидетелем которой он, Чилден, случайно стал. Какой цинизм! «Будь я проклят! Проглотил его крючок вместе с леской и грузилом. Шаг за шагом он подвел меня к согласию, провел по садовой дорожке к решению: изделия золотых американских рук ни на что более не пригодны, кроме как на образцы для дурацких грошовых талисманов. Вот так и правят нами японцы: без жестокости, исподволь, с изощренным, веками отточенным коварством. Боже, а ведь мы и впрямь варвары по сравнению с ними! Мы само слепое безрассудство перед их холодной расчетливостью. Пол не сказал – мне не сказал, – что наше искусство никчемно. Он добился, чтобы я сказал это за него. А услышав желаемое, Пол еще и посочувствовал с почти незаметной иронией. Утонченная вежливость цивилизованного человека в ответ на жалобы дикаря… Он сломал меня! – Чилден едва не произнес это вслух, но вовремя спохватился и, как прежде, удержал дерзкую мысль в своем внутреннем потайном мирке. – Унизил меня и мою расу. И я беспомощен. Отомстить невозможно – мы разбиты, и наше поражение выглядит именно так. Нас унижают столь хитро и ловко, что мы едва понимаем это. По сути, необходимо подняться еще на одну ступень эволюции – иначе мы вообще не сможем понять, что с нами произошло. Какие еще нужны доказательства превосходства японцев, их абсолютного соответствия роли правителей?»

«Правду о них говорят, – подумал Чилден. – Непроницаемые…»

«Японцы всегда прячут чувства», – подумал Чилден.

В этой ситуации у таково: твои личные вкусы не имеют значения, есть суровая проза жизни, и она требует подчинения обстоятельствам. Надо принять предложение богатого импортера. Мы должны приспосабливаться, как утверждает оракул.

«На самом деле он спрашивает: кто ты, Роберт? – подумал Чилден. – Тот, кого “И-цзин” называет “ничтожным человеком”, или тот, кому предназначены все его добрые советы? Надо решать, и не медля. Можно пойти тем путем или этим, но не двумя. Это Момент выбора.

взгляните по-новому на свои витрины, на рекламу, на методику торговли. Чилден смотрел на собеседника в полной растерянности. – И тогда вы увидите свой путь, – сказал Пол. – Придумаете, как создать моду на эти вещи.

– Роберт, надо смелее глядеть в лицо реальности, – тихо, но твердо проговорил Пол.

– Не иметь историчности, а значит, художественной, эстетической ценности и тем не менее являть собой некое эфемерное сокровище – это чудо. Именно облик жалкой, никчемной безделушки и говорит о том, что она обладает у. Ведь мы обычно находим у в самых незаметных местах, в самых непритязательных вещах, – как гласит христианская священная книга, в камнях, от которых отказались строители[113]. Кто-то угадывает присутствие у в старой трости или ржавой пивной банке с обочины. Правда, в таких случаях у заключено в самом видящем, оно имеет религиозную природу. А здесь художник вложил в предмет у, а не просто созерцал у, изначально свойственное предмету.