Цитаты из книг автора «Фэнни Флэгг»

Телеграмма в воскресенье всегда означала дурные вести. После первого вздоха облегчения, что телеграмма не им, приходила печаль и жалость к людям, которым она адресована.

Увидев Мэкки на велосипеде, люди, у которых сыновья или мужья служили за морем, не дыша надеялись, что он проедет мимо.

Мэкки взглянул на тетю Элнер, которая в ожидании десерта уже держала наготове ложку. – Моя-то совсем сбрендила. – Да, но рисовый пудинг у нее бесподобен.

Не забывайте, чернокожие мужчины получили право голоса в этой стране намного раньше любой женщины, белой или черной, и мужчина остается мужчиной независимо от цвета кожи.

сознавать, что дни твои сочтены. Самое сложное – просыпаться по утрам с четким пониманием: впереди лишь мрак, со здоровьем будет только хуже

И никто теперь не отвечает прямо на поставленный вопрос – да или нет. Развозят какую-нибудь риторику. А еще – незнакомые люди говорят о себе гораздо больше, чем он хотел бы знать. О чем раньше стеснялись и обмолвиться, о том теперь пишут книги и болтают по телевизору. Убийцы становятся знаменитостями, у них просят автографы. Футболисты, баскетболисты, бейсболисты могут бить своих жен, баловаться наркотиками, садиться в тюрьму и все же оставаться в команде и зарабатывать миллионы. Стало неважно, какой ты человек.

Все, во что он верил, обращено в горстку анекдотов, и вихлезадые комики из ночных шоу делают на них деньги – достаточные, чтобы содержать небольшую страну. Только и слышишь, какие мы были испорченные, коррумпированные, как жестоко вели себя белые люди. Он вот совсем не чувствует себя плохим человеком. Он ни разу не поступил жестоко или нечестно по отношению к другому человеческому существу. А теперь выясняется, что он угнетатель и несет ответственность за все плохое, что случилось в мировой истории. Война, рабство, расизм, сексизм – это он во всем виноват, хотя всю жизнь только и делал, что старался вести достойную жизнь. История переписывается каждую минуту. Герои его детства теперь считаются злодеями, их жизнь пересматривается под влиянием сиюминутной прихоти сегодняшних правил политкорректности. Да что там говорить, если «Гекльберри Финна» изымают из библиотек, придурки, господи прости. Слишком все запутано.

Может, он прав, может, они и впрямь постарели. Когда Мак вернулся домой, Норма стояла в спальне перед большим зеркалом в лифчике и трусах.– Мак, – сказала она, – я выгляжу толстой? Он не стал бы отвечать на этот вопрос за весь чай Китая.

– Линда знает, что я имел в виду. Я не могу – в церкви или в любом другом месте – заявить, что отдаю дочь… Будто это куст, который мы вырастили возле дома.

Когда умирает бабушка или дедушка, за твоей спиной стоят родители, но когда и они уходят, то оглядываешься и понимаешь, что ты следующий. А потом в один прекрасный день заговариваешь о страховке и месте на кладбище.