На первый взгляд это был самый обычный автосервис, расположенный в северной части города на Пискарёвском проспекте. В нем можно было починить, затюнинговать, прокачать двигатель для ещё новых, только зарождающихся команд стритрейсеров, а также приобрести хорошую и при этом недорогую иномарку. Машины, как правило, приезжали из Финляндии в разобранном виде, проходя таможню как запчасти или металлолом, а здесь, в «Тюнинг-ателье», которое принадлежало Голованову, уже собирались, перекрашивались и доводились до идеального состояния, насколько это было возможно. Также в этом ателье можно было установить на двигатель газовое оборудование. Начиная от закиси азота для увеличения мощности и заканчивая пропан-бутаном для увеличения экономии топлива. Как правило, такие автомобили уходили в недавно ставшее ближнее зарубежье, заканчивающиеся на «стан».

Полностью тонированный и абсолютно чёрный Land Cruiser 100 въехал на территорию старых промышленных зданий, переоборудованных под автосервис.

– О-о-о. Шеф приехал. – Радостно сказал Гога, самый молодой парень из группы работников, перекуривающих на улице и наблюдавших, как в ворота въезжает чёрный джип. Гога был самым молодым и работал тут совсем недавно, в отличие от мастера производства по фамилии Плеханов. Которого уже никто не смел называть Плешивым, как в армии. Теперь к нему всегда с уважением обращались Василий Васильевич. Именно он отвечал за перегон автомобилей из Финляндии в Россию и после переборки из России дальше в страны ближнего зарубежья. Этот перегон назывался «дальнобой» и оплачивался очень высоко, но подобная работа доставалась только избранным. Тем, кого таковыми считал Василий Васильевич. Потому Гога не отходил от Плеханова ни на шаг, желая попасть в число избранных и поехать в дальнобой. Но Плеханов не спешил с решением, потому Гога, желая перепрыгнуть через голову, горел желанием познакомиться с Шефом лично.

– Ага. – Разочарованно подхватил Василий Васильевич, добавив: – Приехал и не один!

В этот раз Голованов действительно приехал не один. С ним была дочка Ясса, которая частенько обслуживала здесь свою машину и машины своих друзей.

Её все прекрасно знали и немного побаивались, так как спор с ней мог закончиться не просто штрафом или увольнением, но и тяжкими телесными повреждениями. Сама она, конечно, была очень милой и хрупкой девушкой с ясными голубыми глазами и как смоль черными волосами, спускающимися почти до самого пояса. Нанести какие-то повреждения человеку, кроме острого словца и обидной пощечины, она, конечно, не могла. Но её многочисленные друзья, которые все как на подбор имели крепкое телосложение, могли внезапно настигнуть обидчика. Встретить у подъезда к дому, остановить на дороге и даже спровоцировать аварию, подставив зад своего автомобиля. Хотя, возможно, все подобные случаи были просто случайностью и совпадением, так как сама Ясса при этом никогда не участвовала, и никогда не жаловалась на работников отцу. Если было нужно кого-то оштрафовать, она говорила об этом Василию Васильевичу и очень умело обосновывала свои доводы. Она ни раз самостоятельно закрывала кассу и пользовалась сервисом как полноправная хозяйка, несмотря на то, что заведением управлял, конечно же, Василий Васильевич Плеханов. Бывший связист и однополчанин Голованова во время войны в Афганистане. Голованов, разворачивая свой бизнес, подтянул к себе многих бывших сослуживцев, которым доверял как самому себе. Но если речь заходила о дочери, он всегда вставал на её сторону, даже если она была неправа, а уже потом, находясь с ней наедине, мог наказать, как того требовало суровое родительское воспитание. Между Яссой и Василием Васильевичем очень часто возникали противоречия в отношении того, как надо управлять данным предприятием. С наивным подростковым максимализмом или же с отработанной годами практикой.

– Всем здрасти. – сказала Ясса, подходя с отцом к группе сотрудников, перекуривающих на улице возле бокса, и смотря, как её отец здоровается с каждым из них за руку, не обращая внимания на их перемазанные руки. За руку с ней, конечно же, никто не здоровался, но все одобрительно покачали головами в знак приветствия.

– Ну как? Купил? – после недолгого рукопожатия и крепкого дружеского объятия спросил Василий Васильевич у Голованова.

– Да! – радостно ответил Голованов. – Теперь у меня не просто транспортная компания, а трансконтинентальная. Пока что только с одним международным танкером. Но всё же. Надо же с чего-то начинать. Через два месяца придёт в Усть-Лугу. И… Ты, Вась, мне нужен там.

– Я? – удивился Плеханов.

– Там работы побольше и посерьёзнее. Кому такое ещё доверишь, если не тебе?

– А как же салон? – продолжал удивляться Плеханов.

– Ты за это не переживай. Все уже знают мою дочку Яссу? – спросил Голованов и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Если кто не знает, познакомьтесь, она теперь ваша новая хозяйка. Как скажет, так и будет.

А тебе, Вась, надо подготовить себе замену.

– А газовый цех, дальнобой? – недоумённо продолжал спрашивать Василий Васильевич.

– Я обо всём знаю. И сама подготовлю управляющего! – вмешалась в разговор Ясса. – Мне уже семнадцатый год, между прочим, Василий Васильевич!

Плеханов с явным скептицизмом посмотрел на Яссу, а затем на Голованова.

– Она же всё прохерит, Вов. – сказал он.

– Вася, два месяца, и не будет больше ваших вечных споров. У тебя теперь своё, новое ристалище. А она пусть делает что хочет. – ответил Голованов и подтолкнув Яссу вперёд добавил: – Пойдём познакомлю с остальными.

Ясса с видом победителя подмигнула Плеханову, вызвав в нём лишь презрительную улыбку, и чуть не пританцовывая пошла вслед за отцом.

***

Ясса не дожидалась двух месяцев. Уже на следующий день, где-то к середине дня, видимо, после школы, на территорию сервиса въехала Ясса на своем почти новеньком Mercedes-Benz вишнёвого цвета, а за ней целая вереница советского автопрома. Спортивные ребята, в основном подростки 18–20 лет, используя инструменты сервиса как свои собственные, шустро принялись переделывать свои автомобили самостоятельно. Кто-то спиливал рессоры, кто-то, наоборот, накручивал дополнительные. Кто-то вваривал трубы и кенгурятники, а кто-то, наоборот, выкидывал лишнее и тяжёлое.

– Что тут происходит? – вмешался Василий Васильевич.

– У нас соревнования скоро начинаются. Мальчики готовятся. – ответила Ясса, которая со знанием дела ходила вокруг машин и по очереди разговаривала с каждым.

– «Точка – точка» называется. Я набираю себе собственную команду. Из победителей, естественно.

– А какого хрена они делают здесь и нашим инструментом? – не выдержал Плеханов.

– Не нашим, а моим. – парировала она. – Ты работаешь у отца, а здесь всё моё. Твоего тут останется только замена, которую ты для себя так ещё и не нашёл!

– Нашел! – Гневно выпалил Плеханов, а затем, щёлкая перстом, указал на проходившего мимо Гогу, добавил:

– Это… Как там? Георгий. Работал когда-нибудь управляющим автосервиса?

– Нет. – Удивлённо ответил Гога, ещё не понимающий, что происходит.

– Ну вот и отлично. – Обрадованно ответил Василий Васильевич и, переключив своё внимание на Яссу, сказал: – «Выделывайся теперь перед ним, посмотрим, как быстро вы тут всё угробите. А я в отпуск перед новой работой».

– Он же ни о чем не в курсе. – Возмутилась Ясса.

– А не моя проблема. Сама теперь рискуй и со всем разбирайся. – Ответил Плеханов.

Он гордо развернулся и, бубня себе под нос разного рода ругательства, направился в офис забрать свои вещи. Он ждал, что Ясса, поняв, что он скинул свою ответственную должность на совершенно неподготовленного парня, который даже не догадывается об основных нюансах работы сервиса, осознает свою ошибку и попросит уходящего профессионала и друга семьи вернуться, но она, молча проводив его взглядом, обратилась к Гоге.

– Тебя как зовут?

– Гога. – Ответил он, хлопая глазами и не зная, что дальше делать.

– Ну, поздравляю, Гога. – Подбодрила его Ясса и, видя, что парень совсем растерялся, добавила: – Иди принимай сервис, пока не свалил этот консервативный пережиток прошлого.

– Я не хочу принимать сервис, я в дальнобой хотел попасть. Мне деньги нужны.

– Деньги всем нужны. – Ответила ему Ясса. – Иди прими отчётность, а то реально пойдёшь в дальнобой, но только пешком и с барабаном на шее.

***

Следователь Савельев, уже ставший начальником отдела оперативной службы ФСКН, хмуро смотрел на экран маленького, едва живого телевизора, стоящего в углу его нового кабинета, на окнах которого, как и в далёкие девяностые, стояли баночки с пророщенным луком. На экране телевизора, на фоне дымящихся обломков, диктор сухим голосом в очередной раз сообщал, что в Нью-Йорке самолёты врезались в башни Всемирного торгового центра. Америка охвачена паникой. Теракт. Тысячи погибших. Мир затаил дыхание.

Савельев скривился. «Опять эти талибы не дают никому покоя» – за десять лет своей службы он избавил город от множества преступников, барыг, наркоманов и даже от глав целых районов. Но добраться до гидры, пустившей свои щупальца по всему Петербургу, никак не получалось. Складывалось ощущение, что на месте одной группировки появляются две, и что он не борется с преступностью, а расчищает место для новой сетки. Наркотик шел из Афганистана через страны постсоветского пространства. В основном через Таджикистан, Туркменистан, дальше через Каспийское море в воюющий на тот момент Дагестан и оттуда расходился по всей России. Доставку осуществлял некто по кличке Афганец. Но в самом городе он не появлялся. Его банда с середины девяностых ушла в тень и поставляла товар крупным группировкам, разделившим город на свои районы. Так же в Санкт-Петербург прибывали большие торговые суда в порт Усть-Луга, и как считал Савельев это был ещё один крупный маршрут. Проверять каждый танкер не было ни сил ни возможности, нужно было знать наверняка. Через несколько месяцев заканчивалась морская навигация, а значит, должна была прийти крупная партия товара, которую пропустить в город Савельев не имел никакого морального права.

– Ладно, – отрезал он и выключил телевизор щелчком пальца по раскисшей кнопке на пульте, укутанном под целофановым пакетом. – Поехали.

В кабинете сидело пятеро оперативников. У каждого – своё лицо, натянутое, будто кожа на барабане. Все в камуфляжных куртках, у всех под глазами синева, у всех на лицах – ожидание.

– По Питеру информация такая, – начал Савельев, щурясь от струйки сигаретного дыма, попадающего в его глаз. – Скоро стартуют очередные «Уличные гонки». Молодёжь. Турбированные «японки», музыка, тестостерон. Но это не наша юрисдикция. Это пусть ГИБДД ловит и воспитывает.

Он сделал паузу и вновь прищурился, снимая с губ почти до фильтра выкуренный бычок.

– Но… – протянул он, тут же прикуривая новую сигарету. – Ходит устойчивый слух, что некоторые из гонщиков – не просто мальчики с тюнингом. Говорят, их начинают подбирать для перевозки. Крупные барыги, те, что держат районы, ищут «курьеров», тех, кого даже милиция на дороге не пугает. А с них – по цепочке вниз, до самой улицы. Всё – как всегда: чисто, поэтапно, без лишнего шума. Есть предположение, что Афганцу помогают из вышестоящего руководства и не только в нашем ведомстве. Так что тихонечко и без шума. Главное – никому ничего не рассказываем.

Опера опустили глаза, но один – Журин – поднял взгляд:

– На ближайших гонках будет набор?

– Понятия не имею, – пожал плечами Савельев. – Но если слух пошёл – значит, где-то что-то двинулось. Крупная партия. Когда – неизвестно. Откуда – тишина. Где – тем более. Но если крупняк идёт – значит, будет движение. И, скорее всего, через «новеньких».

– А как вписаться, если даже тачки нет? – спросил Басов, щёлкнув ручкой.

– Я придумаю насчет тачки. – отрезал Савельев. – Нужно втереться. Стать своим. Найти организатора. Гонка проходит по принципу «точка-точка» – не перепутайте с другими группами. Не обязательно самим участвовать. Можно завербовать кого-то, надавить, пригрозить. Действуйте. Нам нужен контакт. Остальное – потом.

Он затянулся и выпустил дым к потолку.

– Вопросы?

– Нет, – прозвучало хором.

– Тогда летучка окончена. – Он встал и, подойдя к окну и сорвав несколько стручков лука, остановился в ожидании, когда все выйдут из кабинета.

7

Глава 6 Встреча

6 Октября 2001 года. Американские авианосцы заняли позиции в Аравийском море. 7 Октября они нанесут первые ковровые бомбардировки по Кабулу, Кандагару и Джелалабаду

Время пролетело быстро и незаметно. Наступила первая суббота октября. Савельеву очень хотелось спать, но его супруга, Елена, с которой он был знаком ещё со школьной скамьи, уже стояла у двери, в светлом осеннем пальто.

Они жили в скромной квартире на Гагарина, где каждый предмет, от старого комода до выцветших фотографий, говорил о годах, проведённых в любви и заботе, но сегодня Елена, обычно предпочитавшая тихие утра с чашкой чая, настаивала на прогулке.

– Вставай, Лёш. Я уже всё придумала.

Он приоткрыл один глаз.

– Придумала что?

– Пойдём в парк. Не спорь. Ты всё равно обещал встретиться с Володей. Вот и погуляем.

– А что, он домой прийти не может? Обязательно в парк к нему на работу топать? – пробормотал он, с трудом поднимаясь на локтях.

– Я соскучилась. Он у нас и так последнее время то на учёбе, то на работе. Да и так погулять приятно. Помнишь, как мы с тобой катались на лодке в том сентябре, когда уехали на первую сессию?

Он встал, зевнул и пошёл на кухню заваривать кофе.

– Я ему говорил, не мужское это дело в парке шарики продавать? Тоже мне кооператор. Мы жили как-то на стипендию, ничего. Он что? Мама дай, папа дай, ещё в свой выходной к нему в парк иди. – Савельев заочно отчитывал своего сына недовольно ходя по комнате и собираясь в парк.

Парк Победы, раскинувшийся в сентябрьском сиянии, где листья, золотые и багряные, кружились в воздухе, гудел от детского смеха и мелодий. Воздух наполнялся ароматами сахарной ваты, сдобы и жареных яблок. Где-то в центре парка их сын Володя, которому недавно исполнилось девятнадцать, открыл точку по продаже воздушных шариков. Ему хотелось как можно скорее стать самостоятельным и жить независимо от родителей. Мать, Елена, конечно же, очень скучала, но прежде решила отвести Савельева к прудам, так как после его разговора с сыном прогулка по парку могла быть испорчена. Последнее время они не могли найти общего языка. Володя, искавший себя, бросался из крайности в крайность, а отец, всю жизнь посвятивший борьбе с преступностью, старался держать его в жёстких рамках.

Они взяли лодку, маленькую и уютную, чьи вёсла легли в руки Савельева и заскользили по воде, цепляя плавающие листья. Проплывая возле мостков, Елена, с нежностью и вдохновением осматривающая пейзаж, вдруг остановилась на фигуре у берега, высокой и до дрожи знакомой, и она, не успев даже опомниться и осмыслить увиденное, удивлённо выкрикнула: «Володя? Голованов?»

Савельев обернулся и увидел мужчину, чьи черты, постаревшие, но узнаваемые, пробудили воспоминания о юности. Савельев направил лодку к берегу. Это действительно был Владимир Голованов рядом с какой-то темноволосой девушкой с яркими голубыми глазами, которая, услышав фамилию, посмотрела на лодку, а затем, дёрнув спутника за рукав, остановилась.

Елена с мужем ступили на траву, где Голованов, улыбнувшись, шагнул навстречу, и трое старых друзей, обменявшись крепкими рукопожатиями, стали восстанавливать последние основные события.

– Володя, неужели ты? – спросила Елена слегка дрожащим от удивления голосом.

– Ленка, Лёшка? Вот это встреча! Вы как тут оказались?

– Да вот к сыну решили заглянуть, он тут работает у аттракционов где-то. – Тут же ответила Елена.

– А это кто с тобой? – спросил Савельев, по-доброму, но с присущей детективу внимательностью осматривающий молодую девушку, юную, но неопределённого возраста из-за обилия косметики.

– Подруга, а что? – с вызовом тут же парировала Ясса, наблюдая, как теряются в собственных эмоциях Савельев и Елена.

– Прекрати паясничать. – Остановил её Голованов и тут же, улыбнувшись, продолжил отвечать на вопрос Савельева:

– Это моя дочь Ясса.

– Елена, – представилась жена Савельева.

– Дядя Лёша, – поддержал знакомство Савельев.

– Прям-таки дядя? – Удивилась Ясса и тут же спросила: – Пап, это что? Какая-то родня?

– В таком случае Алексей Константинович. – Осадил её пыл Савельев.

– Почти. – Ответил Голованов. – Друзья моей бурной юности.

– Ну ладно, дядя Лёша, так дядя Лёша. – не унималась Ясса, пытаясь перевести внимание отца с них вновь на себя.

– Было приятно познакомиться, дядя Лёша. Ну мы пошли, пап?

– Приезжайте всей семьёй к нам домой, за город, на выходные. У Яссы день рождения. Ты же пригласишь их? – Обратился он к дочери.

– Конечно, приезжайте, мы будем рады. – Искренне улыбнулась Ясса, добавив:

– Дядя Лёша, Елена, было приятно познакомиться. А сейчас, папа, пойдём, пожалуйста, мне уже очень надо.

***

В юности, трое одноклассников – Алексей, Елена и Владимир, были неразлучны, их крепкая дружба, казалась вечной.

Ещё со школьной скамьи Алексей и Владимир, будучи пионерами, мечтали, став настоящими комсомольцами поступить на юридический факультет и избавить мир от всех бандитов и предателей родины, придумывая хитроумные разоблачения для вымышленных персонажей, которых оба по очереди играли. Они действительно подмечали такие вещи и детали, которые на первый взгляд в глаза не бросались но могли вывести игрока в шпионов на чистую воду.

Оба занимались спортом, как и все мальчишки их возраста проводили большую часть времени на турниках и других легкодоступных спортивных площадках. Оба ходили в одну и туже библиотеку, кинотеатр, школу и даже класс. Им никогда не было скучно за постоянным дружеским соперничеством. Кто больше подтянется, больше прочитает, узнает, пробежит, преуспеет. Но как настоящие друзья всё время стремились друг друга поддержать и помочь справится с отставанием. Они даже читали друг другу книги, кода по школьной программе чтиво становилось чрезмерно скучным занятием. Но это вошло в привычку на много позже, после того как в классе восьмом к ним на урок вошла новая ученица.

Звали её Елена. Она сражу же понравилась обоим мальчишкам.

Елена, чья красота, нежная и притягательная, пленила их обоих. Каждому хотелось проводить с ней как можно больше времени. Что бы это привязанность не повлияла на дружбу двух мальчишек, было принято решение взять её в команду при условии, что она останется только другом. И она действительно стала другом. В школе она сидела за партой с Василием Цигановым, помогала ему с домашкой и на контрольных, он в свою очередь уверенно рассказывал всем, что они встречаются. Елена была не против подобных слухов,

так как это помогало скрыть её настоящие чувства к Голованову. Сказать об этом она конечно же не могла. Не хотела расстраивать Савельева и портить их дружбу. Савельев был хороший парнем и настоящим другом. Он зачастую специально проигрывал Голованову, что бы вместе с ним, искренне наслаждаться его победой. Елену восхищала такая способность к самопожертвованию ради близкого ему человека. С ним она чувствовала себя в безопасности.

Голованов был из бедной семьи, рос без отца, и может потому ему всегда хотелось стать кем то больше чем он есть на самом деле. За этим стремлением он преодолевал невозможные барьеры. Елене же, находясь рядом с ним и питаясь его целеустремлённостью, казались открытыми все дороги мира.

К восемнадцати годам, вся троица выпустившись со школы с золотыми медалями, решила отмечать свой выпускной в трёхкомнатной квартире Савельева. Его отец, будучи деканом юридического факультета, обещавший обоим зачисление, заблаговременно, вместе со свое женой уехал на летнюю дачу, оставив квартиру своему сыну в полное распоряжение.

Голованов и Елена часто бывали в гостях у Савельева. Готовились к экзаменам, читали книги и даже смотрели по цветному телевизору самый популярный фильм под названием «Место встречи изменить нельзя», жарко обсуждая, как бы они поступили в том или ином случаи.