Цитаты из книг автора «Федор Василюк»

Понятно, что такая цель не может быть достигнута эмпирическим путем, путем накопления и без того многочисленных фактов. Ее достижение предполагает применение теоретического метода. В качестве такового мы использовали Марксов метод «восхождения от абстрактного к конкретному» (Ильенков, 1960; Щедровицкий, 1975). На конкретно-методическом уровне наше теоретическое движение организовывалось методикой категориально-типологического анализа, принципы и приемы которого мы заимствовали из работ и устных выступлений О.И. Генисаретского (1968; 1975; 1981)23.

Продукт работы переживания всегда нечто внутреннее и субъективное — душевное равновесие, осмысленность, умиротворенность, новое ценностное сознание и т.д., в отличие от внешнего продукта практической деятельности и внутреннего, но объективного (не в смысле непременной истинности по содержанию, а в смысле отнесенности к

деятельностью, каким бы совершенным отражением она ни была обеспечена. Когда к человеку приходит беда, ни практическое воздействие на ситуацию, ни познание ситуации не помогают ему с ней справиться. Ему нужно проделать работу переживания. Переживание не является ни практической, ни познавательной деятельностью, но это не значит, что оно вообще не является деятельностью и, следовательно, «по природе» выпадает из общей теоретико-деятельностной картины;

удовлетворение от выигранной у психолога «игры», описанной Э. Берном (Berne, 1966) под названием «Почему бы вам не... — Да, но...» И, наконец, третья из возможных непосредственных этических реакций на беду другого человека — практическая помощь ему — не может входить в арсенал профессионально-психологических действий просто потому, что психолог при всем желании не в состоянии улучшить его материальное или социальное положение, исправить внешность или вернуть утраченного близкого человека, то есть не способен воздействовать на внешний, бытийный аспект его проблем.

Не менее опасностей для психологической помощи таит в себе и совет. Житейские советы, которых ждет пациент, впервые пришедший на психологическую консультацию, большей частью просто бесполезны или даже вредны для него, способствуя бессознательному стремлению снять с себя ответственность за свою собственную жизнь. Психолог вообще не специалист по житейским советам, полученное им образование отнюдь не совпадает с обретением мудрости, и, стало быть, факт наличия диплома не дает ему морального права выдавать конкретные рекомендации, как поступить в той или иной жизненной ситуации. И еще: прежде чем обратиться к психологу

том, насколько обеспечена эта перемена реальными, глубинными изменениями, насколько оно надежно, устранены ли причины плохого состояния. И потому утешение неразборчиво в средствах («Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало»), не хочет ждать пусть нескорого, но органичного человеку выхода из болезненного состояния. Утешение не уважает боль, не хочет вникнуть в открываемую болью реальность, просто боится чужой боли. Нередко утешение связано с вполне понятным стремлением человека, утешив другого, избавиться самому от тяготы сострадательного присутствия в чужой

Утешению, как мы наблюдаем его в обыденной жизни, почти всегда свойственны нетерпеливость, поверхностность, манипулятивность. Утешение торопится переменить плохое состояние на хорошее, не заботясь

Это не означает, разумеется, что психолог должен убить в себе сочувствие и сопереживание и раз и навсегда отказать себе в праве отреагировать на «крик о помощи» (Farberow, Shneidman, 1965) не как специалист, а просто как человек, то есть этически: дать дружеский совет, утешить, оказать практическое содействие. Эти действия лежат в таком измерении жизни, где ни о каком профессиональном долженствовании речи быть не может, как не может быть речи о предписании или запрещении врачу давать больному свою собственную кровь.

С другой стороны, сама психология, особенно так называемая «интересная психология», исследующая мотивы, эмоции, личность человека, не может далее продуктивно развиваться только в стенах лаборатории, не принимая деятельного участия в реальной человеческой жизни [1]21.

Психологическая теория деятельности имеет высокий практический потенциал. Ее концептуальные схемы успешно используются в детской и педагогической психологии, психологии труда и эргономике, социальной и медицинской психологии. Книга Ф.Е. Василюка чисто теоретическая. ­Однако по своей основной направленности она ориентирована на совершенно определенную практику психологической помощи человеку, оказавшемуся в ситуации жизненного