«Огоньки» в те годы шли в прямом эфире, и от ведущих требовалась максимальная концентрация внимания – не дай бог оговориться (в те годы любая оговорка могла стоить диктору карьеры) или сделать что-нибудь не так. Ведущие старались как можно ответственнее подходить к съемкам в таких передачах, однако полностью застраховаться от накладок было невозможно. Вот и Леонтьева однажды угодила в комический переплет. В самый разгар передачи «Голубой огонек» ее правая нога, обутая в модную туфлю на «шпильке», намертво застряла в полу, вымощенном квадратами. Как ни пыталась ведущая освободить туфлю, ничего у нее не получалось. Однако и стоять на одном месте было нельзя – до конца передачи была еще уйма времени. Вот и пришлось Леонтьевой незаметно от зрителей вытащить ногу из злополучной туфли и отправиться в путь по студии на одной «шпильке». К счастью, операторы заметили этот маневр ведущей и с этого момента стали снимать ее… без ступней. Кроме этого, им пришлось развернуть камеры чуть в сторону, чтобы, не дай бог, в кадр не попала торчавшая из пола туфля Леонтьевой.

Другой казус произошел с ней во время чтения программы передач на завтра. Так получилось, что бумажку с текстом забыли положить на стол перед ведущей, и она вынуждена была выпутываться из щекотливой ситуации с помощью собственной смекалки. Видя, что нужный текст никак не могут найти, она обратилась к телезрителям с таким текстом: «К сожалению, я не могу вас ознакомить с программой, но, поверьте, она будет очень интересной!»

Самое любопытное, что Леонтьевой подобные казусы всегда сходили с рук и на ковер к начальству ее почти не вызывали. В те годы она была вне критики и могла позволить вести себя достаточно независимо. К примеру, когда в 1968 году на ТВ была запущена информационная передача «Время», Леонтьева имела смелость (или дерзость) отказаться от роли ведущей в ней и никакого порицания за это не понесла.

В начале 70-х (если точнее – в 1972-м) звездным часом для Леонтьевой стала передача «От всей души», которая мгновенно стала фаворитом среди множества телепередач, рассчитанных прежде всего на взрослого зрителя (с 30 до 80 лет). Письма со всех концов страны шли в адрес этой передачи мешками (в те годы популярность определялась именно таким образом – чем больше мешков, тем выше популярность, или, как теперь говорят, рейтинг).

Вспоминает В. Леонтьева:

«Я никогда не задумывалась над тем, каким образом в программе «От всей души» в считаные секунды удавалось вызвать ответный резонанс в сердцах миллионов зрителей. Главное, к чему всегда стремилась, это вывести аудиторию на единую волну сопереживания. Оно для меня – самый важный элемент человеческого общения. Я очень боюсь равнодушных людей. Больше, чем воров. Потому что равнодушный способен на все.

Сколько раз бывали ситуации, что хоть беги из зала от стыда и бессилия! Самый-самый кульминационный момент передачи, а зал вдруг реагирует неадекватно – хохочет… Что уж тут во мне срабатывало – не знаю, но я буквально выхватывала у говорящего микрофон и сама произносила именно те нужные слова, которые «затерялись» у публики. И спасала тем самым передачу.

Помню, была как-то на целине. И вот ко мне в комнату пришел милиционер, чтобы сообщить: какая-то старая-престарая женщина ждет меня уже больше двух часов на улице. А там – страшный мороз и снегопад. Она думала: вот я за хлебом пойду, и у нее будет возможность со мной поговорить. Я, конечно, вихрем вниз, к ней. А она мне: «Знаешь, дочка, я уже скоро умру, но хорошо, что ты приехала. Я хотела тебе сказать: вот как посмотрю твою передачу, как будто в церкви побывала…»

Передача «От всей души» на все сто процентов оправдывала свое название – она действительно была самой душевной передачей на советском телевидении. И хотя определенную категорию зрителей она раздражала своей чрезмерной сентиментальностью, однако ее огромная популярность без лишних слов говорила сама за себя. И огромная заслуга в этом была ее бессменной ведущей. Хотя, как это ни странно, но у самой Леонтьевой с этой передачей связаны не только самые светлые, но и самые неприятные воспоминания. Почему? Дело в том, что некоторые члены съемочного коллектива, работавшие над этой передачей, считали несправедливым такое положение, когда все лавры достаются одному человеку – ведущей. Поэтому нередки были случаи, когда на письма зрителей, приходящие на имя Леонтьевой, кто-то из членов съемочной группы посылал ответ: «Доводим до вашего сведения, что названное вами лицо не имеет никакого отношения к созданию передачи».

Стоит отметить, что Леонтьеву и до этого многие на телевидении недолюбливали за ее близость к начальству, а в 70-е годы, когда штат ТВ заметно вырос, эта нелюбовь приобрела еще большие масштабы. Именно тогда в кулуарах «Останкино» стали распространяться грязные сплетни о том, что она «фаворитка Лапина» (он пришел к руководству Гостелерадио в 1970 году). Эти слухи особенно сильно стали муссироваться в середине 70-х, когда на Леонтьеву посыпался град всевозможных наград и званий (несмотря на то, что она никогда не была членом партии), среди которых самыми высокими были: звание народной артистки РСФСР (1974), лауреата Государственной премии СССР (1975). Сама Леонтьева о ситуации, царившей в 70-е годы на телевидении, вспоминает скупо:

«Вначале, когда нас, дикторов, было меньше десяти, жили одной семьей, общались, ходили на дни рождения. А потом, в 70-е, все изменилось. Я это называю «клубок друзей»: зависть, борьба за выход в эфир, борьба за 1-й канал. Этот канал тогда сделали элитным – его смотрел ЦК. Ну а на «Орбиты» дикторы позволяли себе выходить кое-как – лохматые, заспанные…»

В 70-е годы распался брак Леонтьевой: муж ушел от нее к другой женщине. По словам телеведущей: «Очень быстро наш брак стал формальностью. Юра не подавал на развод из-за того, что это поставило бы крест на его карьере. Супруг постоянно обижался на меня и говорил, что ему в жены достался телеящик…»

Спустя какое-то время Леонтьева познакомилась с другим мужчиной, у них завязались отношения. Однако длились они недолго. Вот как об этом вспоминает сама Валентина Михайловна:

«Однажды я безумно любила одного человека, даже уже была хозяйкой его дома. И вот как-то мою посуду, и звонит телефон. Мы к аппарату не подходим. А через полчаса опять звонок, но в дверь. И оттуда женский крик: «Ты почему трубку не поднимаешь?!» Я так и обмерла. Поняла сразу: это ЕГО женщина. Он ей говорит: «Это Валентина Михайловна, она привезла мне из Японии классные рубашки!» Я почему-то всех своих мужчин одевала-обувала, хотя денег получала мало. «Может, проводишь даму до такси?» – говорит та женщина. Я сажусь в такси и реву страшно! Видно, на роду у меня написано, чтобы меня бросали те, кого я, как сумасшедшая, любила…»

Между тем «время Леонтьевой» (впрочем, как и большинства дикторов ее поколения) на ТВ длилось ровно столько, сколько продержался на своем посту Сергей Лапин – до середины 80-х. Чуть раньше – в 1982 году – Леонтьева получила свою последнюю весомую награду – звание народной артистки СССР. Но радость от этого события была омрачена трагедией: в тот же день умерла ее мама. Она прочитала в газете указ о награждении дочери и спустя пять минут скончалась.

Вскоре после ухода Лапина с поста руководителя Гостелерадио (в декабре 1985 года) завистники, которые в течение многих лет тайно вынашивали планы мести Леонтьевой, наконец осуществили свою мечту. Поначалу ее отстранили от ведения любимых передач – «Спокойной ночи, малыши!», «В гостях у сказки», а летом 1987 года ударили, что называется, наотмашь – запустили слух, что она… агент вражеской разведки: то ли американского ЦРУ, то ли английской «Сикрет Интеллидженс Сервис». Несмотря на всю абсурдность подобного обвинения, многие в него поверили, видимо памятуя о том, что все эти годы муж Леонтьевой был на дипломатической работе.

Вспоминает В. Леонтьева:

«У меня есть предположение, что кто-то решил так пошутить. Но мне даже противно об этом рассказывать. Так совпало, что перед этим у меня закрыли все передачи, на экране я не появлялась. И вот пошли слухи…

Все началось в Оренбурге, где я находилась, готовя передачу «От всей души», я жила в гостинице (это было в июле. – Ф. Р.). Однажды, накануне записи, в моем номере раздался междугородный телефонный звонок. Подбежала к телефону, спрашивали меня.

– Я вас слушаю, – ответила я.

– Вас беспокоят из горкома партии города Пятигорска.

«Странно», – успела подумать я.

– Нам срочно надо взять у вас интервью по телефону!

– Какое интервью, зачем?

– Дело в том… – Тут я почувствовала небольшую паузу, и нерешительный голос мужчины продолжил: – Видите ли, весь наш город взволнован, просили вас найти и узнать (пауза)… у нас прошел слух, что вы английская разведчица!

Я окаменела, решила, что кто-то меня просто разыгрывает. Тогда я еще не могла там, в Оренбурге, даже представить себе, что меня ждет в Москве.

– Простите, – сказала я, обретая дар речи, – а вы сами верите в это?

– Что вы, как можно!

– Тогда зачем мне звоните? Неужели эту сплетню надо официально опровергать? Какое вы имели право позвонить мне и рассказать все это, вы, человек, работающий в горкоме партии? Ведь завтра у меня очень трудная работа. Как я теперь отделаюсь от вашей, несовместимой со мной, информации?

– Извините меня, я не хотел… – И в трубке раздались короткие гудки…

Через два дня на меня обрушился буквально шквал телефонных звонков. Я никуда не могла сама позвонить, вешала трубку после очередного разговора о моем здоровье и тут же снова ее снимала. Мне звонили люди, с которыми я не встречалась уже лет десять или двадцать, звонили соседи, звонили из многих редакций наших газет.

В день приезда журналист «Известий» срочно попросил меня дать интервью, ибо заметка пойдет вечером. Действительно, появилась небольшая заметка под названием «От всей души» – год спустя». Я говорила с журналистом о только что записанной передаче и вдруг в конце читаю: «А как вы восприняли слух о том, что вы агент ЦРУ?» И тут же за меня был написан ответ: «Конечно, мне это очень неприятно. Чушь какая-то!»

Покатилась эта чудовищная сплетня, как шаровая молния, по всей нашей стране, катилась, обрастая не менее чудовищными подробностями… Было два варианта: что в момент ареста я выбросилась с девятого этажа (я живу на четвертом) и что я застрелилась, когда меня «брали».

Ничего себе! Я получила очень много прекрасных, ободряющих, поддерживающих меня писем от дорогих моих телезрителей… География этих писем меня ошеломила: Москва, Украина, Урал, Сибирь, Дальний Восток, Колыма, Чукотка, Камчатка.

Больше всего я ждала звонка с ТВ, но так и не дождалась. Сидя дома, я три вечера подряд смотрела по телевизору свою старую пленку передачи «Спокойной ночи, малыши!», в которой я рассказывала ребятам вместе с Филей и Хрюшей чеховскую «Каштанку». Смотрела и думала. Я-то ведь уже дома, живая, со мной ничего не произошло. Неужели надо было искать старую запись, вместо того чтобы позвонить мне и попросить показаться в эфире. Я ждала и надеялась, что ТВ меня защитит. Но, к сожалению, этого не случилось…»

Весь этот ужас вокруг Леонтьевой длился без малого семь месяцев. И все это время она даже на улицу не могла спокойно выйти – тут же набегала толпа людей с распросами, соболезнованиями и т. д. Такая же ситуация была и за пределами Москвы. Когда осенью Леонтьева отправилась на гастроли в глубинку и вышла на сцену, она была ошеломлена: зал был забит под завязку – люди стояли в проходе, забили все балконы. Леонтьева искренне удивилась: «Вы не перепутали? Моя фамилия не Пугачева!» Потом она поняла: люди пришли убедиться, что она не в «Лефортове», что вопреки слухам не выбросилась с 9-го этажа.

Все прекратилось в марте 1988 года, когда Леонтьева вновь вернулась в эфир и села в кресло ведущей любимых детских передач «Спокойной ночи, малыши!» и «В гостях у сказки». Однако в 1991 году развалился Союз, а с ним перестало существовать и союзное телевидение. На ТВ начался новый передел, который привел к тому, что старые кадры оказались никому не нужны. В частности, Леонтьеву отстранили от работы под предлогом того, что ее внешность и возраст не соответствуют эстетике детских передач (!). Ее последнее появление на голубом экране в качестве ведущей передачи «В гостях у сказки» случилось 31 декабря 1991 года. Причем ее крылатую фразу «Здравствуйте, дорогие ребята и уважаемые товарищи взрослые!» редактор приказал вырезать.

Вспоминает В. Леонтьева: «Мне дали понять, что я уже старая и страшная и дети меня просто будут бояться. Эти начальники не понимают, что детская любовь и преданность не зависят от внешности – дети, в отличие от взрослых, на нее просто не обращают внимания. А ведь телевидение всегда было моей спасительной соломинкой во всех тяжелейших жизненных ситуациях! Как только я переступала порог телецентра, то всегда знала, чувствовала, что нужно. Во время своих передач, которые вела, я задавала в камеру вопрос и уже мысленно слышала на него ответ. И тут же говорила: «Правильно». А в студии все вокруг смеялись – мол, сдвинулась… Или, задев локтем мордочку Фили (а по опыту общения со своими собаками я знаю, что нос у них – самое чувствительное место), я тут же извинялась: «Филечка, прости меня, пожалуйста! Я случайно». А кукловод мне в ответ, смеясь: «Ладно, прощаю». Я же совершенно забывала, что мои партнеры по программе «Спокойной ночи» – куклы, а не живые зверюшки. Ведь дети тоже верили в то, что они живые. Один раз я совершенно случайно сказала в эфире, что день рождения у Фили 1 августа (как и у меня). В июле мы получили от детей более 600 посылок: присылали конфеты, печенье и косточки с мясом. Я боялась, что меня уволят – представляете, какой запах стоял, когда мы раскрывали посылки… А сейчас мы слышим с экрана: «Как тебе нравится зайчик?» – «Хорошо поджарен. Это вкусно…» И кукловоды со смеху с ног валятся. Я не понимаю: зачем отнимать у себя сказку? Надо в сказку верить, иначе как жить?..»

Между тем, лишив одного из самых признанных мэтров телевидения эфира, новое руководство какое-то время ломало голову над проблемой, куда бы ее пристроить. Все-таки уволить человека, который сорок лет жизни отдал телевидению, было бы верхом цинизма даже в то людоедское время гайдаро-ельцинских реформ. Наконец нашли оптимальный вариант – Леонтьеву сделали консультантом ведущих эфира и выделили ей кабинет на втором этаже «Останкино». Однако очень скоро начальники об этом пожалели – Леонтьева была слишком принципиальным человеком, чтобы давать свое «добро» на выход в эфир большинства из тех, кто претендовал на звание ведущих.