Звезды телевидения

Валентина Леонтьева

В. Леонтьева родилась 1 августа 1923 года в Ленинграде в творческой семье. Ее отец – Михаил Леонтьев (в нем наполовину текла шведская кровь) был чрезвычайно одаренным человеком. Он был художником, музыкантом и поэтом, собравшим у себя дома огромную, великолепную библиотеку. Две его дочери росли в творческой атмосфере и с детства мечтали посвятить себя служению искусству. Однако в эти мечты внезапно вмешалась война.

Начало войны застало семью Леонтьевых в их родном Ленинграде. В отличие от многих земляков, которые с приближением вражеских войск спешно покинули город, Леонтьевы никуда не уехали и с лихвой хлебнули блокадного ужаса. Чтобы не замерзнуть в первую же зиму, им пришлось вместо дров бросать в печку книги из папиной библиотеки.

Во время блокады в обязанности 18-летней Вали входило еженощное хождение за хлебом в магазин. Дело это было опасное, поскольку были люди, которых голод довел до такого состояния, что из-за пайки хлеба они шли даже на убийство. Отстояв свою очередь и мгновенно съев причитающуюся им пайку, они отходили в сторону и караулили тех, кто не съедал хлеб на месте, а нес его домой. Поэтому Вале приходилось все время быть начеку – хлеб, полученный после стояния в многокилометровой очереди, она сразу же прятала глубоко за пазуху и бежала домой.

В. Леонтьева вспоминает:

«Утром мы видели, как мама отрезала от этой «блокадной» буханки нам всем по кусочку, оставляя себе самый маленький кусочек.

Помню, я задумала сделать всем новогодний подарок и в течение трех месяцев утаивала от своей 125-граммовой порции тонюсенький, просто прозрачный ломтик и складывала в носовой платок. А в новогоднюю ночь развернула свой бесценный подарок… И ахнула, потому что у всех было то же самое!..»

Чтобы спасти своих родных от голодной смерти, глава семейства Леонтьевых тайком сдавал кровь, за что получал дополнительную пайку, в которую входили даже джем с печеньем. Однако сил истощенного голодом организма хватило всего лишь на несколько месяцев – в начале 1942 года Михаил Леонтьев скончался. Спустя несколько недель после его смерти семье Леонтьевых пришла посылка, в которой лежали джем, два сухаря, три круглых печенья и половинка чеснока. А еще записка, из которой получатели посылки узнали, что их муж и отец сдавал кровь.

Вполне вероятно, что семья Леонтьевых погибла бы вся, останься она в блокадном Ленинграде. Однако в 1943 году им удалось перебраться в Москву, на Арбат, где жила тетя Леонтьевой. После войны сбылась мечта Валентины – она поступила в Школу-студию МХАТ (курс Василия Иосифовича Топоркова). Закончив ее в начале 50-х, она по совету своего педагога уехала в Тамбовский драматический театр, где играла в основном классические роли: Джемма в «Оводе» Э. Войнич (первая роль), Лариса в «Бесприданнице» А. Островского, Лиза в «Дворянском гнезде» И. Тургенева, леди Милфорд в «Коварстве и любви» Ф. Шиллера и др. Однако, несмотря на успех, который имели эти роли у зрителей, Леонтьева вдруг решила уйти из театра и вернуться в Москву. В те годы набирало популярность телевидение, и желающих работать на нем было фантастически много. Достаточно сказать, что только на дикторском отделении в 1954 году конкурс был 800 человек на место! Леонтьева, которая вот уже несколько месяцев сидела без работы и без копейки денег, прочитав объявление о наборе дикторов, решила попробовать… и с первого же захода прошла сквозь сито отборочной комиссии (хорошую службу сослужило ее актерское образование). На экзаменах она должна была прочитать либретто «Лебединого озера» и поразила членов отборочной комиссии тем, что с самого начала отложила его в сторону и все рассказала своими словами (она жила в музыкальной семье и многие оперы знала наизусть).

Однако первое время своей работы на телевидении Леонтьевой пришлось трудиться не в дикторском кресле (не было штатной единицы диктора), а в качестве помощника режиссера. Что это была за работа, можно судить хотя бы по такому случаю.

В одном из телеспектаклей, действие которого происходило в горах (горы, естественно, были нарисованные), требовалось имитировать утренний туман. Но как это сделать? И тогда главный режиссер предложил заменить туман дымом обычных сигарет. Курить же он заставил двух своих некурящих ассистенток, среди которых была и Леонтьева. И вот девушки, давясь дымом, вынуждены были курить одну сигарету за другой и пускать клубы дыма в объектив. А в наушниках то и дело раздавались гневные возгласы режиссера: «Мало дыма! Больше! Больше!»

В конце концов такая работа наскучила Леонтьевой, и она при первой же возможности сбежала с нее. Причем отпускать ее долго не хотели, видимо памятуя о ее исполнительности и расторопности. Однако желание работать в кадре было у нее столь огромным, что никакие уговоры не поколебали ее решимости.

Стоит отметить, что поначалу на телевидение приглашали дикторов с радио. Первым теледиктором была Нина Кондратова, затем ей на помощь пришла Ольга Чепурная. А 16 апреля 1954 года к ним присоединилась и Валентина Леонтьева. Однако, по ее же словам, после первого эфира у нее на душе царила не радость, а настоящее смятение. Гостем студии была англичанка из телекомпании Би-би-си, которая не очень хорошо говорила по-русски, поэтому Леонтьевой приходилось в разговоре с ней импровизировать на ходу. Когда закончился эфир, Леонтьева не могла вспомнить ни одного слова из того, что она говорила, – на протяжении всей передачи ее била нервная дрожь, пересыхало в горле, дрожали коленки. Спустя несколько дней Ираклий Андроников откликнулся на этот эфир следующими строчками: «Это было чудовищное зрелище. В эфире появилась перепуганная женщина, глаза которой были обращены внутрь. Она читала строчки на своем мозговом экране, ничего не понимая из того, что говорит. Вид у нее был, как будто ее вели на эшафот».

После столь нелестного отзыва руководство решило отстранить Леонтьеву от эфира, однако в ее защиту внезапно выступила известный педагог и диктор радио Ольга Сергеевна Высоцкая, которая имела большой авторитет среди тогдашнего теленачальства. Она сумела убедить руководство в том, что диктор-дебютант имеет право на ошибку и не стоит столь строго судить его за это. Высоцкая знала, что говорила. Страх перед камерой испытывали не только дикторы-дебютанты, но даже признанные корифеи. К примеру, знаменитый Юрий Борисович Левитан во время своего первого телеэфира (он должен был взять интервью у какого-то передовика) так разволновался, что попросил Леонтьеву держать его за руку и не отпускать ни на секунду. Позднее он признался, что абсолютно спокоен, когда выступает на радио, и жутко волнуется на телеэфирах.

В конце 50-х дикторы ТВ котировались среди населения столь же высоко, сколь и звезды кино. Их все знали в лицо и даже в магазинах старались отпускать им без очереди. Правда, Леонтьева никогда не пользовалась своей узнаваемостью из-за врожденного чувства деликатности. Сколько раз в магазинах с ней происходили следующие сценки. Продавщица, узнав ее, предлагает пройти вперед и купить товар без очереди. Однако стоявшие впереди люди начинают возмущаться, оборачиваются посмотреть, кого это пропускают без очереди, и тут же сменяют гнев на милость: «Валечка, так это вы? Проходите, пожалуйста, не стесняйтесь…» Но Леонтьева благодарила людей за добрые слова – и только выделять себя из общей массы она не хотела.

Долгое время у Леонтьевой никак не складывалась личная жизнь. Во многом это объяснялось тем, что ее мама очень строго подходила к этому вопросу и всегда «браковала» женихов своих дочерей. По словам В. Леонтьевой, она «влюблялась по-сумасшедшему, влюблялась мгновенно, но мама просила приводить в дом того мальчика, к которому я воспылала чувством, и потом, когда он уходил, совершенно четко мне все про него рассказывала. Просто ушат холодной воды выливала».

В конце 40-х был такой случай. Возле дома, где жила Леонтьева, трудились пленные немцы. Девушка каждый день проходила мимо и однажды обратила внимание на одного из них, вернее, на его руки – это были руки пианиста с длинными пальцами. Затем она подняла глаза вверх, встретилась с его голодным взглядом (а блокадница Леонтьева хорошо знала, что такое голод) и… пригласила его к себе домой пообедать. Видимо, этот поступок настолько потряс немца, что спустя три года после этого он приехал вместе с матерью в Москву и сделал Леонтьевой предложение. Однако она не смогла покинуть родину, и немец уехал ни с чем.

В середине 50-х за Леонтьевой ухаживали двое молодых людей, одним из которых был маленький и некрасивый грузин по имени Булат. Однажды они оба признались ей в любви, и Леонтьева выбрала приятеля грузина – высокого и статного красавца. Молодые стали встречаться, а Булат вскоре уехал в Ленинград и оттуда присылал Валентине письма со своими стихами. Вот одно из них:

 
Сердце свое, как в заброшенном доме окно,
Запер наглухо, вот уже нету близко…
И пошел за тобой, потому что мне суждено,
Мне суждено по свету тебя разыскивать.
Годы идут, годы все же бредут,
Верю, верю: если не в этот вечер,
Тысяча лет пройдет – все равно найду,
Где-нибудь, на какой-нибудь улице встречу…
 

Спустя каких-то три-четыре года после расставания имя этого грузина стало широко известно – Булат Окуджава. Однако Леонтьева, несмотря на то что жила и работала в Москве, более тридцати лет с ним не встречалась. И только в мае 1997 года по долгу службы (требовалось пригласить Окуджаву на одну из телепередач) Леонтьева позвонила своему давнему воздыхателю домой. Он, конечно же, в первую минуту не узнал ее, а когда она назвалась ему и сказала, что вот уже более тридцати лет почти каждый день приходила к нему в дом в качестве диктора, он удивился еще больше – оказывается, все эти годы он даже не догадывался, что та девушка, которую он когда-то любил и которой посвящал стихи, и популярный диктор – одно и то же лицо. В тот вечер они долго проговорили по телефону, а в конце разговора Леонтьева сказала главное, ради чего звонила, – пригласила его на съемки. Окуджава с радостью согласился. На этих съемках и состоялась их трогательная встреча. К сожалению, последняя. Спустя всего лишь месяц после нее Окуджава скончался.

Между тем приятелю Окуджавы – статному красавцу – так и не суждено было стать мужем Леонтьевой, и вскоре они расстались. Честно говоря, девушка не сильно убивалась, потому что недостатка в женихах не испытывала. И вот однажды в ресторане с ней познакомился высокий брюнет с волнистыми волосами, точная копия популярного в те годы американского актера Грегори Пека (поколению семидесятых он знаком как шериф Маккенна из блестящего боевика «Золото Маккенны»). Брюнет представился иностранцем по имени Эрик и говорил через переводчика. Они протанцевали весь вечер, а на следующий день в квартире Леонтьевой раздался телефонный звонок, она подняла трубку и услышала голос вчерашнего иностранца, который говорил на чистом русском языке. Оказывается, он никакой не иностранец, он – русский, зовут его Юрий, а все, что произошло вчера, – всего лишь розыгрыш. Однако, чувствуя свою вину перед девушкой, Юрий пригласил ее вечером в ресторан. Леонтьева приглашение приняла. А спустя несколько месяцев они поженились. Юрий, который был дипломатом, переехал в маленькую комнатку своей молодой жены, в которой из мебели были только кровать, стул и несколько вбитых в стену гвоздей вместо вешалок. В 1962 году у них родился сын Митя.

Но вернемся в конец 50-х. Тогда из трех ведущих дикторов на ТВ осталась одна Леонтьева. Почему? Ольга Чепурнова вскоре ушла из жизни, а Нина Кондратова получила серьезную травму и не смогла больше работать. В итоге в течение какого-то времени Леонтьева работала в эфире одна, пока наконец на телевидение не пришло пополнение в лице будущих звезд – Игоря Кириллова, Светланы Жильцовой, Анны Шиловой.

Кстати, неприятный инцидент, связанный с животными, был и в биографии самой Леонтьевой. Произошло это в 60-х, когда животных довольно активно снимали на ТВ и даже приводили их в студию. И вот однажды в передаче «Наш друг – ГДР», которую вела Леонтьева, должны были снимать гималайского медведя. За пять минут до эфира, чтобы зверь успокоился и не выкинул какой-нибудь фортель, ему дали поесть любимой рыбы. Уминал он ее с большим аппетитом, однако в этот момент мимо проходила ведущая, которую он, видимо, принял за врага – ему показалось, что она может посягнуть на его рыбу. В итоге медведь укусил Леонтьеву за правую руку, да так сильно, что встал вопрос о снятии передачи с эфира (случай по тем временам беспрецедентный). Однако Леонтьева нашла в себе силы после обезболивающих уколов выйти на исходную позицию и отработать двухчасовую передачу так, что никто из зрителей даже не догадался о происшествии. И только муж, глядя в экран телевизора, заподозрил неладное и тут же позвонил на ТВ. К телефону подошла Аза Лихитченко, которая успокоила мужа оптимистической фразой: «Не волнуйтесь, просто Валю покусал медведь». Муж оказался человеком с большим чувством юмора, поэтому спросил: «Надеюсь, медведь не бешеный?»

Сразу после этого инцидента на советском телевидении вышел приказ, запрещающий приводить животных в студию.

В 1965 году Леонтьева вынуждена была на два года покинуть родину – вместе с мужем-дипломатом, работающим в ООН, и сыном она уехала в Нью-Йорк. Эти годы она вспоминает чуть ли не с ужасом. Почему? Ее угнетала обстановка, которая царила в советской миссии: слежка КГБ, отсутствие подруг, разговоры о тряпках и все такое прочее. Поэтому, когда в 1967 году она наконец вернулась на родину и вновь пришла на телевидение, ее счастью не было предела. Несмотря на долгое отсутствие, зритель не забыл ее, и это было самым большим подарком для Леонтьевой. В те годы она вела популярные телепередачи: «Голубой огонек», «Спокойной ночи, малыши!», «Умелые руки» и др. Во время съемок этих передач с Леонтьевой случались самые разные казусы. Вот лишь некоторые из них.