Отзывы на книги автора «Фазиль Искандер»

Я в некоторой растерянности: книжка мне понравилась, но я никак не могла бы её посоветовать для детского или семейного чтения. Дело в том, что описанные и явно одобряемые автором педагогические приёмы вызывают сомнение. Можно ли выставлять ребёнка смешным? Современные дети, мне кажется, слишком чувствительны к подобным ситуациям. Хотя, надо сказать, учитель, который использует этот приём, никогда не касается внешности или каких-то привычек, он пускает в ход переосмысление в смешном ключе того момента, когда ученик что-то неправильно, нехорошо сделал.

Я не помню, чтобы он на кого-нибудь кричал, или уговаривал заниматься, или грозил вызвать родителей в школу. Все эти штучки были ему ни к чему.

К слову, таких широко образованных математиков - да побольше бы))). Был ещё один момент, который вызвал у меня лёгкое недовери: учитель постоянно крутит в руках чётки. Да, у него, видимо, они играют не религиозную роль, но учитывая время действия - начало ВОВ - вряд ли кто стал бы выяснять...

Наверное в каждой деревне или маленьком городе, там, где все друг друга знают, есть такой человек. Острый на язык, шумный, крикливый, не дающий никому спуску, но в то же время свой до мозга костей. Ехидный без злости, хитрый без лжи, умеющий припечатать крепким словом, но без хамства…

Вот таким и был в этом абхазском селе старик Шаабан Ларба по прозвищу Колчерукий. Он и прозвище-то свое, как и высохшую от ранения руку, получил исключительно за свой злой язык и несдержанность. Дразнил некоего местного царька, дразнил, и так и не смог остановиться. Но рука совсем не мешала Колчерукому быть первым в поле, и вообще первым в любой местной движухе.

Неторопливо и со вкусом автор рассказывает о своем герое. Такие люди всегда попадают в переделки и всегда извлекают из нее пользу. Вот казалось бы, куда уж хуже – чуть не похоронили заживо, из местной больницы сообщили о смерти, сельчане собрались на поминки, притащили кучу еды, вырыли могилу и даже телку приволокли на поминальный пир – а Колчерукий тут как тут. И увидев все приношения, тут же объявил, что на самом деле он не умер, но вот-вот умрет, так что нет смысла уносить дары. Через неделю, когда дары кончились, выяснилось, что умирать вроде как и не пора еще, так что поживем, опять-таки могила вырыта, в следующий раз копать не надо.

Очень мне по душе неторопливый юмор Искандера, плавно и логично переходящий от одной байки к следующей. Как прекрасна история представителя из района, приехавшего осудить (а то и что посерьезнее, время-то какое было) Колчерукого за странные манипуляции с ядовитым тунговым деревом. Но … «Прибывший из райцентра был абхазцем, а если человек абхазец, то, будь он приехавшим из самой Эфиопии, у него найдутся родственники в Абхазии» Так и товарищу из района нашли родственников в селе, а кто же посмеет обвинять в чем-то односельчанина родни??? Не по-людски как-то

Не знаю, как сейчас обстоят дела в абхазских деревнях, может быть такие отношения и такие люди остались только на страницах историй Искандера. Но и на том спасибо…

«Дикарь, но как свободно держится, – думал Александр Петрович, – крепостного рабства не знали, вот в чем дело…»

Любите ли вы Фазиля Искандера? Ответы распределятся в диапазоне от: "как его можно не любить?" до: "А кто это?" Хотя второе вряд ли, даже не прочтя ни одной книги, вы опосредованно знакомы с ним: старшее поколение любовалось юной Самохиной в перестроечном кино-хите "Воры в законе". А в недавнем сборнике "Мир без Стругацких" роскошная стилизация под Искандера от Владимира Березина. И не может же быть, чтобы не слышали про "Удавов и кроликов", "Рассказы о Чике"?

Роман в рассказах "Сандро из Чегема" magnum opus Искандера. История в тридцати дух новеллах, не объединенных ничем, кроме личности героя, Сандро Чегемского, дальнего родственника писателя, который при встречах рассказывает молодому земляку свою эпопею. Отчасти кавказские "Сто лет одиночества" без горького пессимизма Маркеса, частью Йокнапатофа без выматывающей тягучести Фолкнера. Искрометный плутовской роман, в котором герой, прямодушный, но с хитринкой, выходит потрепанным и все же невредимым из смертельно опасных переделок, умеет договориться со всеми, не всегда морально безупречен, но чтит предков и уважает традиции.

Целой книгой, хотя изрядно прореженной цензурой, "Сандро из Чегема" впервые вышел в 1973, но отдельными публикациями в периодике выходил с середины шестидесятых. Роман делят на три части, первая из которых, "Романтическая", рассказывает историю знакомства безымянного героя-рассказчика с земляком и дальним родственником дядей Сандро, и включает некоторые из историй, как рассказанные им самим, так и о его близеих. В нее вошли новеллы: "Дядя Сандро у себя дома", "Принц Ольденбургский", "Игроки", "Деревянный броневик", "Чегемские сплетни", "История молельного дерева", "Рассказ мула старого Хабуга", "Дядя Сандро и его любимец" и "Тали - чудо Чегема".

Блистательная, яркая, густо окрашенная национальным колоритом, порой уморительная проза, которая была и остается читательским наслаждением. Современная несмотря на то, что написана в шестидесятые, а рассказывает о еще более ранних годах. Теперь в аудиоварианте от Игоря Князева, превосходном.

Вообще Чик заметил, что чем слабее умственно человек, тем меньше он чувствует оттенки. Оттенки — это лакомство умных, вот что заметил Чик.

Блистательный, яркие, густо окрашенные национальным колоритом, порой уморительно смешные рассказы Фазиля Искандера о Чике были и остаются читательским наслаждением. Современные, несмотря на то, что написаны в шестидесятые, а рассказывают о еще более ранних пятидесятых. Читать удовольствие, слушать аудиокнигой еще большая радость, а когда в исполнении Игоря Князева - чистый восторг

Сегодня их легко воспринять как оду счастливому советскому детству и удивиться, почему эту литературу не поднимают на знамя сторонники идеи о стране, которую мы потеряли. Потому же, почему в собственно советское время эта чудесная проза не только не стала хрестоматийной, но попросту обходилась вниманием: не издавалась и не переиздавалась, в отличие от гор идеологически выдержанного словесного шлака, не входила в число рекомендованной для внеклассного чтения. А если и входила, то достать и реально прочесть возможности все равно не было и массовый читатель познакомился с этими чудесными рассказами только в позднеперестроечный период.

Отчего так? Наверно оттого, что Искандер не лакировал действительность, а показывал жизнь такой, какая есть. Люди у него часто говорят одно, подразумевая совсем другое - а признание такого рода двоемыслия, хотя бы и относящегося к бытовой сфере, в Советском Союзе, где нормой были эзопов язык, чтение между строк и кухонная откровенность, было крайне нежелательно - признай за этим право на жизнь в одной сфере, ну как распространится крамола на остальные? Нет уж, пусть лучше эти рассказы останутся в серой зоне не выдающейся в библиотеках, и от того благополучно забываемой литературы.

Примерно в том же положении в Советском Союзе были книги Владислава Крапивина, в полном соответствии с пелевинским тезисом об элитном интеллектуальном потреблении, доступные лишь детям номенклатурных работников. Теперь можно всем, но уже как-бы не очень интересно, так? Не совсем так. Замещающих вариантов, на самом деле, хватает: сериалы, сети, компьютерные игры и музыка в наушниках. Однако уровнем возможности осмысления хорошая литература превосходит большинство альтернатив. А просто возможность выбрать, что тебе по вкусу, уже хороша.

Я переслушала вчера эти рассказы, которые прежде читала в разное время. В большинстве узнавая себя в детстве - по большому счету разница между книжным мальчиком и девочкой, для которых важно утвердить свой авторитет и в дворовой среде, не так велика. Чик именно такой герой, смышленый, крепкий, открывает для себя мир элитных радостей литературы, но не может позволить себе пребывать в статусе ботана. Да и не его это, природная бойкость, подвижность требуют познавать жизнь во всех ее проявлениях.

Характерное для полукровок и детей, воспитывавшихся не в традиционной семье умение усидеть на двух стульях. Странные, занятные, забавные логические построения, которыми оправдывает свои, не всегда безупречные с точки зрения общепринятой морали, проступки. Взаимодействие и способы нахождения общего языка с самыми разными людьми из своего окружения, все это так узнаваемо. Хотя допускаю, что изначально цельная натура, без этой внутренней раздвоенности воспримет Чика не с той безоговорочной приязнью.

Моим фаворитом был и остался рассказ "Защита Чика", вчера точно так же умирала со смеху над несчастным дядей и Акакием Закидоновичем, как в первый раз вот и теперь смеюсь.

Вообще Чик заметил, что чем слабее умственно человек, тем меньше он чувствует оттенки. Оттенки — это лакомство умных, вот что заметил Чик.

Блистательный, яркие, густо окрашенные национальным колоритом, порой уморительно смешные рассказы Фазиля Искандера о Чике были и остаются читательским наслаждением. Современные, несмотря на то, что написаны в шестидесятые, а рассказывают о еще более ранних пятидесятых. Читать удовольствие, слушать аудиокнигой еще большая радость, а когда в исполнении Игоря Князева - чистый восторг

Сегодня их легко воспринять как оду счастливому советскому детству и удивиться, почему эту литературу не поднимают на знамя сторонники идеи о стране, которую мы потеряли. Потому же, почему в собственно советское время эта чудесная проза не только не стала хрестоматийной, но попросту обходилась вниманием: не издавалась и не переиздавалась, в отличие от гор идеологически выдержанного словесного шлака, не входила в число рекомендованной для внеклассного чтения. А если и входила, то достать и реально прочесть возможности все равно не было и массовый читатель познакомился с этими чудесными рассказами только в позднеперестроечный период.

Отчего так? Наверно оттого, что Искандер не лакировал действительность, а показывал жизнь такой, какая есть. Люди у него часто говорят одно, подразумевая совсем другое - а признание такого рода двоемыслия, хотя бы и относящегося к бытовой сфере, в Советском Союзе, где нормой были эзопов язык, чтение между строк и кухонная откровенность, было крайне нежелательно - признай за этим право на жизнь в одной сфере, ну как распространится крамола на остальные? Нет уж, пусть лучше эти рассказы останутся в серой зоне не выдающейся в библиотеках, и от того благополучно забываемой литературы.

Примерно в том же положении в Советском Союзе были книги Владислава Крапивина, в полном соответствии с пелевинским тезисом об элитном интеллектуальном потреблении, доступные лишь детям номенклатурных работников. Теперь можно всем, но уже как-бы не очень интересно, так? Не совсем так. Замещающих вариантов, на самом деле, хватает: сериалы, сети, компьютерные игры и музыка в наушниках. Однако уровнем возможности осмысления хорошая литература превосходит большинство альтернатив. А просто возможность выбрать, что тебе по вкусу, уже хороша.

Я переслушала вчера эти рассказы, которые прежде читала в разное время. В большинстве узнавая себя в детстве - по большому счету разница между книжным мальчиком и девочкой, для которых важно утвердить свой авторитет и в дворовой среде, не так велика. Чик именно такой герой, смышленый, крепкий, открывает для себя мир элитных радостей литературы, но не может позволить себе пребывать в статусе ботана. Да и не его это, природная бойкость, подвижность требуют познавать жизнь во всех ее проявлениях.

Характерное для полукровок и детей, воспитывавшихся не в традиционной семье умение усидеть на двух стульях. Странные, занятные, забавные логические построения, которыми оправдывает свои, не всегда безупречные с точки зрения общепринятой морали, проступки. Взаимодействие и способы нахождения общего языка с самыми разными людьми из своего окружения, все это так узнаваемо. Хотя допускаю, что изначально цельная натура, без этой внутренней раздвоенности воспримет Чика не с той безоговорочной приязнью.

Моим фаворитом был и остался рассказ "Защита Чика", вчера точно так же умирала со смеху над несчастным дядей и Акакием Закидоновичем, как в первый раз вот и теперь смеюсь.

Вообще Чик заметил, что чем слабее умственно человек, тем меньше он чувствует оттенки. Оттенки — это лакомство умных, вот что заметил Чик.

Блистательный, яркие, густо окрашенные национальным колоритом, порой уморительно смешные рассказы Фазиля Искандера о Чике были и остаются читательским наслаждением. Современные, несмотря на то, что написаны в шестидесятые, а рассказывают о еще более ранних пятидесятых. Читать удовольствие, слушать аудиокнигой еще большая радость, а когда в исполнении Игоря Князева - чистый восторг

Сегодня их легко воспринять как оду счастливому советскому детству и удивиться, почему эту литературу не поднимают на знамя сторонники идеи о стране, которую мы потеряли. Потому же, почему в собственно советское время эта чудесная проза не только не стала хрестоматийной, но попросту обходилась вниманием: не издавалась и не переиздавалась, в отличие от гор идеологически выдержанного словесного шлака, не входила в число рекомендованной для внеклассного чтения. А если и входила, то достать и реально прочесть возможности все равно не было и массовый читатель познакомился с этими чудесными рассказами только в позднеперестроечный период.

Отчего так? Наверно оттого, что Искандер не лакировал действительность, а показывал жизнь такой, какая есть. Люди у него часто говорят одно, подразумевая совсем другое - а признание такого рода двоемыслия, хотя бы и относящегося к бытовой сфере, в Советском Союзе, где нормой были эзопов язык, чтение между строк и кухонная откровенность, было крайне нежелательно - признай за этим право на жизнь в одной сфере, ну как распространится крамола на остальные? Нет уж, пусть лучше эти рассказы останутся в серой зоне не выдающейся в библиотеках, и от того благополучно забываемой литературы.

Примерно в том же положении в Советском Союзе были книги Владислава Крапивина, в полном соответствии с пелевинским тезисом об элитном интеллектуальном потреблении, доступные лишь детям номенклатурных работников. Теперь можно всем, но уже как-бы не очень интересно, так? Не совсем так. Замещающих вариантов, на самом деле, хватает: сериалы, сети, компьютерные игры и музыка в наушниках. Однако уровнем возможности осмысления хорошая литература превосходит большинство альтернатив. А просто возможность выбрать, что тебе по вкусу, уже хороша.

Я переслушала вчера эти рассказы, которые прежде читала в разное время. В большинстве узнавая себя в детстве - по большому счету разница между книжным мальчиком и девочкой, для которых важно утвердить свой авторитет и в дворовой среде, не так велика. Чик именно такой герой, смышленый, крепкий, открывает для себя мир элитных радостей литературы, но не может позволить себе пребывать в статусе ботана. Да и не его это, природная бойкость, подвижность требуют познавать жизнь во всех ее проявлениях.

Характерное для полукровок и детей, воспитывавшихся не в традиционной семье умение усидеть на двух стульях. Странные, занятные, забавные логические построения, которыми оправдывает свои, не всегда безупречные с точки зрения общепринятой морали, проступки. Взаимодействие и способы нахождения общего языка с самыми разными людьми из своего окружения, все это так узнаваемо. Хотя допускаю, что изначально цельная натура, без этой внутренней раздвоенности воспримет Чика не с той безоговорочной приязнью.

Моим фаворитом был и остался рассказ "Защита Чика", вчера точно так же умирала со смеху над несчастным дядей и Акакием Закидоновичем, как в первый раз вот и теперь смеюсь.

Эта повесть о трудной жизни простой абхазской женщины - Софички. С юных лет до смерти. Всю жизнь она трудилась не покладая рук и придерживалась присущих ей моральных принципов. Многим сегодня они могут показаться наивными. Но это не совсем то определение. Главная героиня просто очень чиста душой. Только один раз она изменила себе, и после у нее иссякли силы, пропало желание жить.

Полная противоположность - ее брат Нури. В молодые годы он совершил страшный поступок. То ли из ревности, то ли из-за дурного характера он тяжело ранил мужа Софички, тот умер от потери крови. Что бы избежать кровной мести и последующей резни, семья принимает решение изгнать виновника из рода. Молодой человек вынужден жить отдельно. Ничем хорошим это для него не кончилось. Хоть он и достиг материального благополучия, счастья ему это не принесло.

Как раз в последних абзацах повести сконцентрированы все основные идеи и мораль произведения. Как и растение, так и человек погибает, оторвавшись от корней.

Эта повесть о трудной жизни простой абхазской женщины - Софички. С юных лет до смерти. Всю жизнь она трудилась не покладая рук и придерживалась присущих ей моральных принципов. Многим сегодня они могут показаться наивными. Но это не совсем то определение. Главная героиня просто очень чиста душой. Только один раз она изменила себе, и после у нее иссякли силы, пропало желание жить.

Полная противоположность - ее брат Нури. В молодые годы он совершил страшный поступок. То ли из ревности, то ли из-за дурного характера он тяжело ранил мужа Софички, тот умер от потери крови. Что бы избежать кровной мести и последующей резни, семья принимает решение изгнать виновника из рода. Молодой человек вынужден жить отдельно. Ничем хорошим это для него не кончилось. Хоть он и достиг материального благополучия, счастья ему это не принесло.

Как раз в последних абзацах повести сконцентрированы все основные идеи и мораль произведения. Как и растение, так и человек погибает, оторвавшись от корней.

Иногда всего несколько страниц способны вернуть нас в прошлое — туда, где пахнет мелом, где сердце замирает перед кабинетом математики, а учитель кажется почти мифическим существом. Именно так действует рассказ Фазиля Искандера "Тринадцатый подвиг Геракла" — он не просто читается, он проживается. И пусть у вас не было такого учителя, как у героя, всё равно кажется, будто вы его знали. Или хотя бы мечтали о нём.

С первых строк ощущается школьная жизнь — не как декорация, а как живая ткань рассказа. Здесь и лёгкое волнение ученика, и характер учителя, и та самая неловкость, когда не готов, но надеешься на чудо. Всё это передано с такой точностью, что невольно улыбаешься: да, это было. Или могло быть.

Харлампий Диогенович — не просто персонаж, а целый мир. Он строг, но не злой, ироничен, но не жесток. Его методы — не из учебника педагогики, но они работают. Он не наказывает, он учит — иногда через смех, иногда через неожиданную развязку. И в этом — особая прелесть рассказа.

Искандер пишет так, будто рассказывает историю за чашкой чая. Легко, с юмором, без лишней серьёзности, но с глубоким пониманием человеческой природы.

Сюжет — прост, но не банален. В нём есть и попытка выкрутиться, и неожиданное решение, и тонкая мораль. Название — с иронией, но не с насмешкой. Это не подвиг в героическом смысле, а скорее урок — о честности, находчивости и умении смеяться над собой.

Остаётся светлое чувство. Хочется ещё таких историй — коротких, но насыщенных, с живыми героями и узнаваемыми ситуациями. Хочется перечитать, чтобы снова почувствовать ту самую школьную дрожь и тепло.

"Тринадцатый подвиг Геракла" — это не просто школьная зарисовка. Это рассказ о взрослении, о педагогике без нравоучений, о юморе как способе воспитания. Он напоминает, что даже в самых простых ситуациях можно найти глубину, а в строгом учителе — доброту. Искандер создал историю, которая остаётся с тобой — как воспоминание, как улыбка, как тихий урок.

Иногда всего несколько страниц способны вернуть нас в прошлое — туда, где пахнет мелом, где сердце замирает перед кабинетом математики, а учитель кажется почти мифическим существом. Именно так действует рассказ Фазиля Искандера "Тринадцатый подвиг Геракла" — он не просто читается, он проживается. И пусть у вас не было такого учителя, как у героя, всё равно кажется, будто вы его знали. Или хотя бы мечтали о нём.

С первых строк ощущается школьная жизнь — не как декорация, а как живая ткань рассказа. Здесь и лёгкое волнение ученика, и характер учителя, и та самая неловкость, когда не готов, но надеешься на чудо. Всё это передано с такой точностью, что невольно улыбаешься: да, это было. Или могло быть.

Харлампий Диогенович — не просто персонаж, а целый мир. Он строг, но не злой, ироничен, но не жесток. Его методы — не из учебника педагогики, но они работают. Он не наказывает, он учит — иногда через смех, иногда через неожиданную развязку. И в этом — особая прелесть рассказа.

Искандер пишет так, будто рассказывает историю за чашкой чая. Легко, с юмором, без лишней серьёзности, но с глубоким пониманием человеческой природы.

Сюжет — прост, но не банален. В нём есть и попытка выкрутиться, и неожиданное решение, и тонкая мораль. Название — с иронией, но не с насмешкой. Это не подвиг в героическом смысле, а скорее урок — о честности, находчивости и умении смеяться над собой.

Остаётся светлое чувство. Хочется ещё таких историй — коротких, но насыщенных, с живыми героями и узнаваемыми ситуациями. Хочется перечитать, чтобы снова почувствовать ту самую школьную дрожь и тепло.

"Тринадцатый подвиг Геракла" — это не просто школьная зарисовка. Это рассказ о взрослении, о педагогике без нравоучений, о юморе как способе воспитания. Он напоминает, что даже в самых простых ситуациях можно найти глубину, а в строгом учителе — доброту. Искандер создал историю, которая остаётся с тобой — как воспоминание, как улыбка, как тихий урок.