У Мэл всё плыло перед глазами, но она смогла сфокусировать взгляд на возникшей будто бы из ниоткуда фигуре. В темноте перед ней стоял кто-то, одетый, судя по очертаниям, в длинное чёрное пальто и цилиндр. В руке этот некто держал револьвер. Мужчина с тростью вскрикнул и выронил жемчужину. Она покатилась прямиком к фигуре в цилиндре.

— Что вы делаете в моей библиотеке и почему ломаете моё имущество, сударь? Следующая пуля вас ранит, а не напугает. — Голос незнакомца звучал без эмоций: пусто, холодно. В этот момент он увидел Мэл, слабо трепыхавшуюся под грудой книг.

— Ой, сударыня! — молодой человек опустился перед ней на колени и принялся разгребать книги, помогая ей выбраться.

Их руки соприкоснулись. Мэл настороженно вглядывалась в человека напротив себя.

— Ты охранник? — спросила она.

— Что? — голос молодого человека приобрёл эмоции.

— Вы из охраны?

— Нет, полагаю, мне снится, что на моё поместье напали. Кстати, о нападавших! — Он резко обернулся.

Школьница всмотрелась в темноту. Молодой человек проследил направление её взгляда и взвёл курок.

— Ты что, дурак?! — завопила Мэл, когда он направил револьвер на то место, где находился человек с тростью. — Нас же посадят! Тут нельзя стрелять!

— Зато рубить можно! — Мужчина с тростью сделал выпад в их сторону, Мэл и незнакомец отскочили назад, спотыкаясь о груду книг. Незнакомец выстрелил.

Пуля попала в лезвие трости, переломив его. Мужчина замер.

— Будем продолжать бой? Или, сударь, — сказал человек в цилиндре, — может быть, вы представитесь?

— Что ж, это звучит разумно: вы должны знать имя того, кто отправит вас к праотцам, — мужчина слегка поклонился: — Павел Кирсанов, к вашим услугам.

Незнакомец в пальто вежливо приподнял свой цилиндр:

— Евгений Онегин.

— Онегин? — хихикнула Мэл, потирая ушибленную голову: до неё постепенно доходила вся фантасмагоричность ситуации.

— Прошу прощения, сударыня, но почему вас так веселит моя фамилия? — молодой человек в цилиндре был удивлён и очень серьёзен.

— Что? — выкрикнул Павел. — Да, какого чёрта?!

— Ээээээ? — Мэл вновь посмотрела на своего спасителя и затем, пока все замешкались подняла с пола таинственную жемчужину. — Кажется, пора вызывать пояснительную бригаду...

Павел совершил выпад. Реакция Евгения была незамедлительной: со скоростью, незаметной человеческому глазу, он вскинул руку с револьвером и выстрелил вновь. Пуля угодила прямиком в остатки трости, выбив её у Кирсанова из руки. Павел отскочил в сторону.

— Проклятье!

— Да вы оставите меня в покое или нет?! — вскричал Евгений.

Кирсанов некоторое время выжидал, просчитывая варианты, после чего коротко вздохнул:

— Да будет так. Но, думаю, мы ещё встретимся. Если, конечно, ты выживешь. — Павел учтиво поклонился, после чего достал из-за пазухи какую-то старинную книгу, хлопнул ею и пропал.

— Чертовщина!.. — пробормотал Евгений.

Мэл же высказалась на исконно русском матерном, который явно не подобал барышне.

Пока Евгений приходил в себя, девушка открыла дверь хранилища.

— Пойдём со мной, если хочешь жить! — пафосно произнесла она. Потом подумала, что это перебор, и добавила: — Быстрее пошли отсюда, не задавай вопросов.

К счастью для них обоих, резервное питание всё ещё не работало и библиотека тонула во тьме. Они молча бежали по тёмным коридорам, пока не добрались до выхода. К удивлению школьницы, они не встретили ни единой живой души, словно все люди исчезли из библиотеки.

Наконец Мэл и её странный спаситель выбежали на улицу.

Едва переступив порог библиотеки, Евгений впал в ступор. Слишком много шума, слишком много огней, слишком много чего-то, совершенно ему незнакомого. Осенний ветер дунул ему в лицо и почти сорвал цилиндр. Молодой человек вжался в стену. Маша попыталась взять его за руку.

— Да что ж такое, пойдём! Нужно уходить!

— А куда? Где я?! И вообще, я никуда не пойду! — Евгений, видимо, от растерянности напрочь утратил свой великосветский тон.

— Да ты совсем поехавший, что ли?! Москва это!

— Когда я засыпал, она выглядела иначе! Что это за свечи?! Что это за безлошадные шумящие кареты?! Пожалуйста, скажите мне! — Теперь уже Онегин сам вцепился в Машино плечо.

Мэл растерялась. Этот человек был похож на сумасшедшего. Но он спас ей жизнь. Она не могла бросить его тут.

— Я всё объясню, только давай найдём более спокойное место, где за нами не будут гнаться? Хорошо? — стараясь, чтобы её голос звучал успокаивающее, предложила она.

Евгений недоверчиво кивнул.

***

Стремясь оставить Ленинку как можно дальше, они вскоре вышли на Тверскую. Евгений уже перестал дёргаться от каждой проезжающей мимо машины и с интересом глазел по сторонам. Прохожие улыбались его внешнему виду, некоторые даже показывали пальцем. Туристы пытались попроситься сфотографироваться, но Мэл их в меру деликатно отваживала. Весь путь она пыталась уложить в голове произошедшее, но события минувшего дня больше походили на какой-то фильм.

— Ладно, Онегин, — отчаявшись разобраться в случившемся самостоятельно, выдохнула Мэл. — Что ты помнишь последним?

— Я помню, что вернулся с бала и отправился спать, так как стояла уже глубокая ночь... — растерянно начал молодой человек. — Мне снилась... А, впрочем, это неважно...

— Парень, ну хорош уже втирать мне какую-то дичь. Ну, это не смешно! — потеряла терпение девушка.

— Я не понимаю, о чём вы. — Во взгляде, который адресовал ей Евгений, читалось столь искреннее недоумение, что Мэл на секунду смутилась. Но лишь на секунду.

— Ты хочешь сказать, что ты и есть тот самый Евгений Онегин из книжки Пушкина, весь такой крутой дворянин, который сначала долго френдзонил бабу, потом она тебя отвергла, а ещё ты убил своего друга на дуэли, так?

— Я мало что понял из ваших слов, но откуда вам известно про дуэль? — При этих словах будто бы мимолётная тень набежала на его лицо, но почти сразу пропала.

— Да что ж такое-то! — Мэл уже почти бесилась.

Тем временем они добрели до памятника Пушкину. Онегин вдруг остановился и внимательно всмотрелся в лицо изваяния.

— Сашка!.. — в изумлении охнул он.

— Ну, ты ещё на колени перед ним упади... — закатила глаза Мэл.

— Я кажется знал его. — Евгений не мог оторвать глаз от памятника.

— Парень, ну что ж ты такой отбитый-то? Как ты мог не знать Пушкина? Это ж гений русской литературы, «наше всё»... — передразнила Мэл Любовь Ильиничну.

— Мы познакомились давно. На балу. Много пили… Что с ним случилось?

— Его застрелили на дуэли.

Евгений помрачнел, и Мэл решила перевести разговор на другую тему.

— Так, я не понимаю, что с тобой происходит, почему ты ведёшь себя, как заигравшийся ролевик или просто псих, но я благодарна тебе за спасение всё же. Где ты научился так стрелять?

— Я и сам не думал, что так умею. И таких пистолетов я никогда не видел... — Евгений попытался достать из кармана пальто револьвер, чтобы повнимательнее его рассмотреть, но девушка повисла на его руке, понимая, что светить оружием в самом центре Москвы — не самая лучшая идея. — Во снах с нами происходит странное...

— А не снились ли тебе сны, парень, в которых ты понимал, что ты — лишь созданное богом существо, а твой бог — всего лишь человек? — донёсся вдруг до них ироничный голос.

Мэл и Евгений обернулись.

Позади них стояли трое: эффектная женщина в длинном чёрном плаще и шляпке с вуалью, по моде начала двадцатого века, молодой мужчина с очень добрым лицом, одетый в камуфляжную форму и куривший какую-то странную сигарету, похоже, самокрутку, и тот самый молодой человек в кепке и красивом вязаном шарфе, которого девушка видела несколькими часами ранее в метро. Именно ему и принадлежала реплика.

Евгений положил руку на рукоять револьвера и заслонил собой Мэл.

— Эй, приятель, тише. Я смотрю, вы сегодня многое пережили. Мы вам не враги, — продолжил человек в шарфе.

— Что вам надо? — подозрительно спросила Мэл.

— Для начала давайте познакомимся, — миролюбиво предложила женщина. — А потом поговорим о жемчужине, которая должна быть при вас.

— Да вы задрали! — не выдержала девушка. — Что за хрень тут происходит?! Почему меня пытаются сегодня убить из-за какой-то жемчужины, почему меня окружают сумасшедшие фрики, что это за розыгрыш?!

— Дитя, — заговорил военный, — и вы, товарищ, видимо, не понимаете, что с вами произошло. В этом нет ничего удивительного, поскольку ситуация действительно непростая и в неё трудно вот так сходу поверить. Вы были втянуты в большую заваруху. Я и мои друзья постараемся всё вам объяснить. Кстати, меня зовут Василий Тёркин.

Но впечатления на слушателей это не произвело. Мэл и Онегин продолжали таращиться на троицу изумлённо и недоверчиво. Тогда женщина в плаще достала из кармана баночку с кремом и принялась мазать им лицо, часть которого тут же сделалось невидимым. У Онегина непроизвольно дёрнулась рука, как будто он хотел перекреститься, а Мэл в очередной раз выдавила из себя междометие, выражающее глубочайшее удивление.

— Ты женщина-невидимка? — потрясённо спросила Мэл.

— Что? — опешила незнакомка.

— Ну, из фантастической четверки.

— Вообще-то, я Маргарита Николаевна, — ответила женщина и стала платком стирать мазь, проявляясь обратно. — А этот болтун, — она кивнула на типа в шарфе, — «великий комбинатор» Остап Бендер.

— Маргарита Николаевна? Из «Мастера и Маргариты» которая? — догадалась подросток. Книгу она, разумеется, не читала.

— Да. Хорошо, что ты хоть это знаешь. Из какой ты эпохи?

Мэл непонимающе уставилась на собеседницу.

— В каком смысле? Я из этой эпохи.

— Возможно, ты просто не помнишь, кто ты на самом деле, — затараторил мужчина в шарфе, — например, ты уже просто выросла в этом мире и забыла своё прошлое… — закончить он не успел, потому что получил дружеский подзатыльник от Тёркина.

— Остап, помолчи. Так ты их только больше запутаешь. Дай мне объяснить. Ребята, в это сложно поверить, но вы книжные персонажи, которых призвала в этот мир одна магическая вещь. Это если кратко.

Тут уже не выдержал Онегин.

— Какая магия?! Какие книги?! Какие персонажи?! Сон дивный, но я хочу проснуться! — Выглядел он как человек, находящийся на грани помешательства.

— Это не сон, дуралей! Ты попал в тот мир, где тебя создали. Чьё-то ярое желание воплотило тебя здесь. Но на самом деле тебя в этом мире никогда не существовало. У тебя есть свой мир, и ты жил только там! — всё-таки не смог удержаться от объяснений тот, кого называли Остапом.

— Нет, нет, нет... — Онегин потянулся за револьвером. — Я знаю, я выстрелю себе в голову и проснусь...

— Стой! Если ты погибнешь в этом мире, случится непоправимое! — крикнула Маргарита.

— Это, типа, если вы погибните здесь, вы удалитесь из книги? — уточнила Мэл.

— А ты шаришь, — отозвался Бендер.

— Евгений, стреляй! И вообще, удаляйтесь нахрен все, мне меньше читать придётся! — рассмеялась девушка, за что была награждена тремя гневными взглядами.

— То есть, я мёртв? — переспросил Онегин.

— Отнюдь нет, — качнул головой «великий комбинатор». — Я бы даже сказал, что сейчас ты куда более жив, чем когда бы то ни было. Твоё тело вполне реально. И оно смертно. И если…

В этот момент Мэл поняла, что они все стоят посреди Пушкинской площади и весьма громко спорят о довольно-таки странных вещах, а она устала от всего этого и просто хочет домой.

— Короче, мне надоело это слушать, — прервала их девушка. — Давайте вы всё объясните у меня дома, а то это явно разговоров ещё на полночи, а я к тому же голодная. У родителей сегодня спектакль, потом их театральная тусовка, нас не потревожат — И она решительно зашагала вперёд.

Её новые знакомые переглянулись и последовали за ней. Онегин решил не отставать. В конце концов, эта жуткая версия многое объясняла.

— Так как тебя зовут, парень? — вспомнил вдруг Тёркин.

— Евгений Онегин.

Троица заулыбалась.

— Ох, вот так призвался. Ну что ж, добро пожаловать на войну.

Глава 2

— Долго он ещё будет так сидеть? — Вася посмотрел на Евгения и поморщился.

— Полагаю, ещё пару часов. — Маргарита отхлебнула чай.

Онегин пусто смотрел в одну точку. Он был расстроен, растерян, ему почти хотелось плакать. Всё случилось так быстро: перемещение, другая эпоха, другие люди... Все, кого он знал, перестали существовать.

— Евгений, Евгений, очнитесь! Да, это трудно представить, ещё труднее понять, но мы здесь, и вас нужно ввести в курс дела, — попытался взбодрить его Остап.

— Сударь, а что, если я не хочу? Не хочу никаких дел... — бесцветным голосом отвечал Онегин, глядя мимо собеседника.

— Ну, тогда у вас всё равно нет выбора, — философски пожал плечами Бендер.

Дверь открылась, и в комнату зашла Мэл. Лицо её выражало крайнюю степень изумления.

— Как вы это сделали? Пришедшие родаки теперь уверены, что Женя — мой старший брат, который вернулся из армии… это магия какая-то? А можно их ещё в чем-нибудь убедить? Я вот не хочу…

— Тихо, — властно сказала Марго, вскидывая ладонь. — Это вынужденные меры до поры до времени, а магия — серьёзный инструмент, а не игрушка. Дома твои родители будут уверены, что Евгений всегда был их сыном, а выходя из квартиры, станут тут же забывать о его существовании.

— А что насчёт других людей? — спросила девушка. — Ну, я имею в виду тех, кто знает нашу семью и в курсе, что никакого брата у меня никогда не было?

— Скажем так: лучше пока гостей сюда не водить, — уклончиво ответила женщина.

— Ну, с моими родителями это довольно легко. Да они и сами-то не так уж много времени дома проводят... — тут Мэл наткнулась взглядом на неподвижного Онегина. — Он всё ещё так и сидит?

— Как видишь, — кивнула Марго.

Бендер спрыгнул с подоконника и посмотрел на Мэл, хитро облизнув губы.

— Мне вот интересно, как ребёнок оказался во всё это втянут.

— Возможно, она ещё просто не вспомнила, кто она на самом деле. Но мы можем допросить её по всей строгости военного времени, — пошутил солдат.

— Да всё я помню! — возмутилась Мэл. — Я тут всегда жила, у меня есть мама и папа. Я хожу в школу, и до сегодняшнего дня со мной ничего странного не происходило.

— А как к тебе попала жемчужина? — полюбопытствовал Тёркин.

— Ну, я подралась с одноклассницей, она серьгой зацепилась за мой свитер, и я выдрала серьгу... вместе с куском уха, по ходу...

— С ухом? — вопросительно подняла бровь Маргарита.

— Да. Не уверена...

— А где остатки серьги?

— Отдала её тому мужику с тростью, потом у нас была драка, а потом он исчез. А жемчужина с серёжки отвалилась...

Маргарита схватилась за голову.

— Правильно ли я понимаю, — вмешался Бендер, — что это та самая серёжка, которую мы искали последние восемь месяцев?

— Ну, судя по описанию, да, — вздохнула Марго.

Мэл вдруг разозлилась.

— Может быть, вы наконец объясните мне, в чём дело?! Это очень здорово, когда все на одной волне, но пока ничего не понятно, хотя и очень, блин, интересно! — гневно воскликнула она.

— Ну, смотри. Очевидно, что не каждый день персонажи книг воплощаются в реальном мире, а потом сидят в твоей комнате и пьют чай... — начала Маргарита, но обвела взглядом комнату и отвлеклась: — Кстати, что-то не похоже, что ты сама любишь читать. Судя по твоим «многочисленным» книжным полкам... — В голосе её проскользнула ирония.

— А зачем? — небрежно дёрнула плечом Мэл. — Есть интернет, всё можно взять там.

Из угла, в котором находился Онегин, вдруг раздался грохот. Евгений явно уселся на пульт от телевизора, тот включился, раздались звуки выстрелов. Онегин выхватил револьвер и приготовился выстрелить в экран, но Бендер успел вцепиться в его руку прежде, чем это произошло.

— Стой, дурак! — завопил Остап.

— Что это?! — В голосе Евгения смешались ужас и любопытство.

— Это телевизор, — равнодушно пояснила Мэл.

— Бесовская машина! Там люди! — Онегин таращился в телевизор с нарастающим восхищением.

— Это синематограф, они ненастоящие, — сквозь зубы процедил Остап, в то же время пытаясь заставить Евгения опустить оружие.

Онегин с недоверием посмотрел на Бендера, потом на экран. Там бородатый мужчина в широкополой шляпе и пончо докуривал сигарету, положив руку на рукоять револьвера. Напротив него стоял ещё один мужчина.

— У них дуэль? — Евгений начал вглядываться в происходящее на экране с интересом.

Бендер закатил глаза.

— Да. Клинт Иствуд сейчас убьёт бандита. Выключи, это скучный фильм, — вздохнула Мэл.

— Вам не кажется, что мы отвлеклись от темы? — подал голос Василий. — А между тем нам нужно как можно скорее посвятить вас в происходящее. Неизвестно, кого ещё может занести в этот мир в самое ближайшее время. Бусины, бусины разлетелись по всему миру...

— Так, давайте по порядку. Если вы и вправду герои книг, то как и нафига вы здесь очутились? — Мэл, как и все подростки, быстро переключалась.

— Что ж, я попробую объяснить. — Василий говорил медленно, обдумывая каждое слово. — Есть один артефакт... Ты знаешь, что такое «артефакт»?

Мэл кивнула: часы, проведённые за компьютерными играми, не прошли даром.