К Сесилии подошел Школьный учитель, о котором упоминал Белое домино. Он был одет в простой длинный халат из зеленой материи, домашние красные туфли и шерстяной ночной колпак того же цвета, в руке держал розгу – символ своей профессии. Девушка, без труда узнавшая в мнимом Учителе мистера Госпорта, охотно принялась болтать с ним, но в этот миг над ними раздался притворный чахоточный кашель, которому старательно подражал одетый Старухой молодой человек.

– Как это верно и как противоречиво – все мы желаем долго жить и притом страшимся старости! – заметил Белое домино. – Казалось бы, эта маска ни над кем не потешается и никого не передразнивает, она лишь высмеивает старческие немощи вообще! И это не только отвратительно, но и бестактно.

Сесилия, тронутая человечностью своего нового знакомого и обрадованная появлением мистера Госпорта, начала наконец получать от маскарада удовольствие, но тут опять увидела нечистого, который тихо крался к ней.

– Ах, вот опять мой мучитель! Умоляю, заслоните меня, или я снова окажусь в плену.

– Не бойтесь! – заверил ее Белое домино. – Мы выстоим против злого духа.

Сесилия заметила мистера Арнота и попросила его присоединиться к ее защитникам. Белое домино, взявший на себя руководство обороной, велел девушке оставаться на месте. Учитель должен был охранять ее слева, сам Домино встал с другой стороны, а мистера Арнота определил в авангард. Но пока мистер Арнот думал, к кому ему повернуться лицом – к врагу или к осажденным, злой демон стремительно обошел его и улегся прямо у ног Сесилии! Несколько мгновений Белое домино, казалось, решал, как себя вести, а затем с явной досадой заявил Сесилии:

– Вы сказали, что знакомы с ним… У него есть право вас преследовать?

– Возможно, он так считает.

– Мы вас спасем. Даже трехглавому Церберу до нас далеко, так что в преисподней вы не окажетесь. Если не ошибаюсь, вам хорошо известно, что такое находиться под тройной опекой.

– Как вы узнали о моих опекунах? – воскликнула изумленная Сесилия. – Надеюсь, я не окончательно окружена злыми духами!

– Что вы, – ответил Белое домино, – я совершенно безобиден!

Лукавый приподнялся и попытался схватить Сесилию за руку. Та вздрогнула и с неприязнью отдернула пальцы. Тем временем к девушке приблизился богато наряженный и увешанный драгоценностями Турок. Он долго разглядывал ее и наконец вымолвил:

– Целый вечер глазею по сторонам и только сейчас узрел нечто достойное внимания!

К крайнему изумлению Сесилии, голос выдал в нем сэра Роберта!

– Ради всего святого, – воскликнула она, указывая на Дьявола, – кто же тогда он?

– Так вы его не знаете? – спросил Белое домино.

– Была уверена, что знаю, но теперь вижу, что ошиблась.

– Какого черта вы решили, что эта черная собака – я? – воскликнул Турок.

Не успела она ответить, как в комнате отчаянно запахло сажей. Все оглянулись на дверь, и в комнате появился Трубочист, о котором рассказывала мисс Лароль. Он свободно передвигался в толпе, так как все с отвращением расступались перед ним.

Этот маленький человечек в одной руке держал мешок для сажи, в другой совок. Заметив Сесилию, Трубочист присвистнул и заковылял в ее сторону.

– Ага, вот и нашел! – воскликнул он, протягивая к ней чумазые руки. – Не затолкать ли вас в трубу? Самое место для гадких девчонок!

По голосу Сесилия тотчас узнала своего опекуна, мистера Бриггса. Она отшатнулась, Белое домино подался вперед и раскинул руки, защищая девушку, а Дьявол, все еще сидевший у ее ног, зарычал.

– Ага! – засмеялся Трубочист. – Не признали? Голубушка! Не трону, не бойтесь! Пришел за вами присмотреть. Ха-ха!

– Зачем ты, грязная собака, дотрагиваешься до этой дамы? – вскричал Турок.

– Цыц! – ответил Трубочист. – Не ваше дело. Имею право. Разве это жемчуг? Французские бусики ^[14], и только! – Он насмешливо тыкнул в тюрбан Турка, а затем вновь обратился к Сесилии: – Отличный праздник! Что за дом! Одни расходы. Всюду восковые свечи. Слуги толстые, как бочки! А кто за все заплатит? Ручаюсь, мастер Харрел думает: пустяк!

– Потрудитесь говорить уважительнее, сэр! – заносчиво промолвил Турок. – Вы, я вижу, грубиян, но я такой наглости не потерплю.

– Потерпите! – парировал Трубочист. – Слышьте, голубушка (он ласково потрепал Сесилию по подбородку), не позволяйте себя дурачить! Не смотрите на его золотые побрякушки. Везде обман.

– Ты, ничтожество… Что ты хочешь этим сказать? – надменно воскликнул Турок. – И как впустили этого мерзавца? Я подумал, это настоящий чумазый работяга с улицы. В жизни не видел, чтобы кто-то наряжался на маскарад Трубочистом.

– Очевидно, ваш покойный дядюшка назначил опекунами мистера Харрела и мистера Бриггса для того, чтобы вы на наглядном примере познакомились с пороками мотовства и скупости, – шепнул Белое домино Сесилии.

– Вы были знакомы с моим дядей? – воскликнула изумленная Сесилия.

– Нет, я его не знал, – ответил тот.

– Кто это? – вдруг спросил Трубочист, споткнувшись о Дьявола. – Что за чумазое существо? Он мне не нравится. Похож на черта. Вам бы, голубушка, поостеречься.

Он предложил Сесилии руку, но нечистый ей уйти не позволил.

– Ага! – воскликнул Трубочист, многозначительно качая головой. – Чую недоброе. Кавалер в маске! Какие доходы? Богат? Так что ж, богат?

Лукавый, оставив эту тираду без внимания, делал Сесилии почтительные знаки. Трубочист рассердился.

– Идемте, идемте со мной!

Он снова предложил ей руку, но девушка, указывая на Дьявола, проговорила:

– Вы же видите, сэр, я не могу.

– Сейчас мы его совком.

И, грубо орудуя совком, Трубочист попытался отпихнуть Дьявола. Тот вновь издал жуткий рык, напугав окружающих, но Трубочист лишь приговаривал:

– Ворчи, ворчи, чумазый, плевать… – и делал свое дело.

И так как без драки нечистый не смог бы оказать сопернику настоящее сопротивление, ему пришлось отступить.

Сесилия вновь была спасена. Она сразу встала, желая избавиться и от заносчивого Турка, и от Трубочиста. Общество же Белого домино и Учителя, по-прежнему находившихся рядом, не было ей неприятно.

Компания направилась в недавно отделанную залу, где была страшная давка. Сесилия, искавшая глазами миссис Харрел, вдруг почувствовала, что кто-то ущипнул ее за щеку. Рядом опять оказался ее друг Трубочист.

– Всего лишь я! Не бойтесь. Должен вам кое-кто сообщить. Не везет мне! Так никогда вам мужа не найду!

– Рада это слышать, сэр, – сказала Сесилия, слегка встревоженная тем, что Белое домино внимательно прислушивается к их беседе. – Надеюсь, в дальнейшем вы не станете затруднять себя этим.

– Голубушка! – воскликнул Бриггс, потрепав ее по подбородку. – Пустяки, не вешайте нос. Кто-нибудь да найдется. Положитесь на меня.

И, ласково попрощавшись, он ушел.

– Меня озадачило данное ему поручение, – заметил Домино.

– Если бы мистер Бриггс действительно получил от меня подобное поручение, – возразила слегка уязвленная Сесилия, – я бы сгорела со стыда.

Тут их прервал громкий ропот, пронесшийся по зале. Домино по просьбе Сесилии пробрался сквозь толпу, чтобы узнать, в чем дело. К ее отчаянию, как только он отошел, его место тут же занял Дьявол.

Лукавый опять принялся безмолвно выражать свою покорность и почтение. Сесилии оставалось лишь гадать, кто это и почему он ее преследует. Но Дьявол – а это был сам мистер Монктон! – с каждой минутой терял мужество и все сильнее страшился разоблачения. Его план провалился. Он был зол и горько разочарован. Воспользовавшись личиной мучителя, чтобы преследовать Сесилию и не отходить от нее ни на шаг, он надеялся отвадить других поклонников. Но рвение, с каким он исполнял свою роль, лишь рассердило ее и возмутило остальных. Он сознавал, что, если снимет маску, ему будет трудновато объяснить свое странное поведение, не возбудив подозрений. Это вынуждало его весь вечер хранить молчание. Сесилия, никогда не подумавшая бы на мистера Монктона, лишь усугубляла его муки. Она не скрывала своего отвращения и явно предпочитала Дьяволу компанию Белого домино.

Тем временем Арлекин, высмеянный Турком за недостаток резвости, нагло заявил, что сможет перепрыгнуть новый десертный стол, и попросил расчистить в толпе немного места. Тщетно слуги, разносившие закуски, и те, кто сидел на другом конце стола, увещевали его. Моррис вошел в раж и, разбежавшись, попытался прыгнуть.

Произошло то, чего и следовало ожидать. Он не достиг цели, но, падая, схватился за стойку навеса, натянутого над столом, и потащил его за собой, а с ним и недавно повешенные фонарики, так что все сооружение рухнуло наземь. Эта выходка повлекла за собой немалые разрушения и посеяла панику. И поскольку зала освещалась только фонариками, прикрепленными к навесу, люди оказались в темноте. Лишь сквозь дверь проникал свет из соседней комнаты.

Всеобщий гвалт, толкотня испуганных людей и любопытство гостей из соседних зал только плодили беспорядок и суету. Но больше всех пострадал злосчастный Дьявол. Он был ближе к столу, чем Сесилия, и на него посыпалось столько посуды, что он волей-неволей потерял девушку из виду. Сесилия же столкнулась с Белым домино и в его сопровождении благополучно добралась до дальнего конца залы. Она хотела немедленно выйти, но ее провожатый возразил:

– Вам достанется в давке у дверей. Сидите здесь. Скоро неразбериха уляжется, и вы без труда выйдете. А пока здесь темно, представьте, что я – один из ваших опекунов (скажем, мистер Бриггс, а если я слишком молод – то мистер Харрел), и положитесь на меня.

– Кажется, вы близко знакомы с моими опекунами. Не понимаю, откуда вам столько известно.

– А я не понимаю, каким образом мистер Бриггс завоевал ваше расположение и получил право распоряжаться вашим будущим. И чем провинился перед вами мистер Делвил, что с ним одним вы не поддерживаете отношений?

– Мистер Делвил? Так вы и с ним знакомы?

– Разумеется, он человек светский, – продолжал Домино, – зато порядочен и заслуживает вашего доверия!

Снова раздался шум, прервавший их разговор, но Сесилия уже удостоверилась в своих сомнениях относительно Белого домино, заподозрив в нем мистера Белфилда. Все эти сведения тот легко мог собрать в доме мистера Монктона, к тому же походил на ее нового знакомца в маске фигурой и телосложением.

Тем временем Дьявол, безуспешно пробираясь к Сесилии, наткнулся на Арлекина, которого только что вытащили из-под обломков. Не в силах противиться искушению, лукавый дал выход гневу и ударил Арлекина его же деревянным мечом. Бедный Арлекин и так страдал от порезов и синяков, но нечистый колошматил его до тех пор, пока в комнату не принесли свечи. Тогда, чтобы сыграть свою роль до конца, Дьявол умело исполнил несколько трюков, а затем сорвался с места, бросился вниз по лестнице и вскочил в наемный портшез, который отвез его в тайное место, где он смог переодеться. Наконец он вернулся домой, горько сожалея о своей затее.

Принесли свечи, и глазам присутствующих предстал ужасный разгром, учиненный Арлекином. Бедняга позабыл про ссадины и синяки и спешно удрал из дому. Правда, беспокоился он напрасно: мистер Харрел с супругой не думали о расходах.

Комнаты стали пустеть, но среди припозднившихся гостей Сесилия заметила Дон Кихота. Беседуя с Белым домино, она принялась хвалить рыцаря за удачно сыгранную роль, и вдруг Дон Кихот, желая выпить лимонаду, снял маску, под которой скрывался не кто иной, как мистер Белфилд! Пораженная Сесилия повернулась к Белому домино. Он уловил ее удивление, но, не догадываясь о его причинах, с улыбкой сказал:

– Наверно, вам кажется, что я никогда не уйду. Вы правы, но что я могу поделать? Я вовсе не ощущаю усталости, напротив: чем дальше, тем меньше мне хочется уходить. Я смотрю на вас, говорю с вами и жду, когда мне это надоест, но нет! Все же надо идти. Если мне повезет – я снова вас увижу, если буду благоразумен – мы больше не встретимся!

И он ушел вместе с последними засидевшимися гостями, оставив Сесилию восхищаться его поведением и гадать, отчего он так хорошо знаком с ее делами. Девушка строила разнообразные предположения, пока не уснула. Ее занимали странные домогательства Дьявола, но пуще того интриговала поразительная осведомленность Белого домино.