Цитаты из книг автора «Евгения Пастернак»

И чем глубже они входили в переулок, тем волшебнее становилось вокруг. Дома за кружевной завесой снегопада казались сказочными замками. Небо опустилось низко-низко, как свод огромной пещеры. И снег то ли падал с этого свода, то ли, наоборот, летел вверх, как будто какой-то великан сдул пушинки с миллиона пышных одуванчиков.

И снег вдруг пошел – белый, пушистый и ме-е-едленный-ме-е-едленный. Он как будто зависал в воздухе перед тем, как упасть на землю.

А нам не морозно! – крикнул он.– Потому что Морозовы! – отозвался Сергей Иванович. – Повелители морозов! – и от избытка чувств подбросил племянника к синему, как мамины глаза, небу.

Ваня одним глотком допил оставшийся чай, а маленькая Софья наконец-то вырвалась из маминых рук и бросилась к любимому дяде. Обняла его за ногу и заулыбалась, как сто солнышек.

Дед Мороз существует! По крайней мере, пока в него верят

готовые игрушки из ваты. У каждого были свои любимцы. Наташе нравился месяц со звездами, она называла его «месяц-месяцович» и требовала повесить пониже, чтоб она сама могла до него достать руками. А Софья очень любила клоуна и, наоборот, требовала повесить его повыше – чтоб никто его не трогал. А Ванька любил будочника. Он висел вместе со своей будкой на елке, как на боевом посту. И Ваня утверждал, что если не он, то все игрушки на елке перессорятся… Еще на елке были хлопушки, в которых запрятано столько интересного! А еще конфеты. А еще гирлянды. И свечи… Свечей, правда, было немного, потому что мама очень боялась пожара и разрешала их зажигать только один раз и буквально на несколько минут. А вот стеклянных игрушек на елке не было. Один раз детей взяли с собой в

– Знаешь, а будет время, когда всем будет наплевать, в какой ты партии. – Что значит «в какой»? Она одна! – Будет не одна. Будет много. И все будут бегать и просить: «Вступите в нашу партию, вступите в нашу партию». Женька рассмеялся. – А комсомолов тоже будет много? – А комсомола вообще не будет, будут всякие другие молодежные организации, не помню их названия. Зато всем можно будет верить в Бога. Причем в любого.

– Женька, ну неужели ты не чувствуешь, что если мы вместе, то всё по-другому? Всё вокруг по-другому! Женька смотрел на меня, ошалело хлопая глазами, и улыбался. И глаза у него были голубые, как небо, а веснушки рыжие, как солнце. И теперь я точно знала, что счастье есть, что счастье – это просто. Счастье, это когда внутри что-то пузырится, счастье – это когда любишь весь мир, счастье – это когда рядом Женька…

А сегодня мне казалось, что я наглоталась воздушных шариков. Мне казалось, что если как следует оттолкнуться от земли, то можно улететь до самого неба и там повиснуть, дрыгая ногами.

– Архипов, – вступила в разговор Васса, – ты же пионер, ты же не можешь любить бабушку больше, чем пионерскую организацию. – Могу, – прошептал Женя, не поднимая головы. – Что?! – взревела Васса. – Могу! – сказал Женя еще раз и посмотрел Вассе прямо в глаза.