Цитаты из книг автора «Евгения Гинзбург»

Бейся, мой шторм, кружись, Сыпь леденящей дрожью! Хоть досмотрю свою жизнь, Если дожить невозможно…

Пусть же беснуется, воя, Вся вурдалачья рать! Есть у меня вот такое, Что вы не в силах отнять!

тюремные взыскания, так же как и самые сроки, раздавались не в зависимости от стихийных проступков, а строго по плану, на основе четкого графика.

Процесс изъятия «врагов народа» обобщался, систематизировался чуть ли не в схемах и таблицах. Можно было, например, встретить корреспонденцию о нерадивом секретаре райкома, утверждающем, будто в его районе уже «некого брать». Автор корреспонденции негодовал по поводу такого примиренчества к «враждебным элементам» и ставил под сомнение собственную благонадежность секретаря. По нескольку раз в месяц давались развернутые полосы о судебных процессах районных руководителей. Столбцы немудрящей провинциальной газетки пестрели словами «высшая мера», «приговор приведен в исполнение». Они набирались жирным шрифтом.

Вон немки, побывавшие в гестапо, уверяют, что тут не обошлось без освоения опыта. Чувствуется единый стиль. В командировку заграничную посылали их, что ли?

так лоснилась и сияла его толстенькая мордочка, из которой глупость сочилась, как жир из баранины.

Как страшно мертвецу среди людей живым и страстным притворяться! Но надо, надо в общество втираться, скрывая для карьеры лязг костей.

Станковская! Когда слушаешь вашу антисоветчину, просто не верится, что вы были членом горкома. – Слушая вас, просто не веришь, что вы у них не в штате, а просто как вспомогательный состав. Кстати, почему бы вам сейчас не вызвать конвой и не доложить об этой беседе? Может, вам за заслугу эту чистое белье выдали бы. А то от вас воняет что-то сверх нормы…

Чем вежливей и чище, тем ближе к смерти», – вспоминаю я инструктаж Гарея.

Мне вспоминается какая-то древняя восточная поговорка: «Не дай бог испытать то, к чему можно привыкнуть». Да. Привыкли.