Цитаты из книг автора «Евгения Гинзбург»

А это помещение почему у вас пустует? – спрашивает Калдымов. – Здесь стояли быки, – отвечает Орлов, – но мы их вывели сейчас отсюда. Крыша течет, углы промерзли, да и балки прогнили, небезопасно оставлять скот. Будем капитально ремонтировать. – Не стоит на такую рухлядь гробить средства. Лучше пустите под барак для женщин… – Что вы, товарищ директор! Ведь даже быки не выдержали, хворать здесь стали. – Так то – быки! Быками, конечно, рисковать не будем.

набатрачилась как вол, устала как собака, голодна как шакал…

Я такую себя не могу любить, Я с такою собой не могу жить…

Как страшно мертвецу среди людей живым и страстным притворяться! Но надо, надо в общество втираться, скрывая для карьеры лязг костей.

Как страшно мертвецу среди людей живым и страстным притворяться!

Как страшно мертвецу среди людей живым и страстным притворяться! Но надо, надо в общество втираться,

строки Блока:   Как страшно мертвецу среди людей живым и страстным притворяться! Но надо, надо в общество втираться, скрывая для карьеры лязг костей.

Братцы! Давайте составим благодарность товарищу Сталину. Так, мол, и так… Жить стало лучше, стало веселее. Бреют уже не полголовы, а всю подряд. Спасибо, дескать, отцу, вождю, творцу за счастливую жизнь. – Станковская! Когда слушаешь вашу антисоветчину, просто не верится, что вы были членом горкома. – Слушая вас, просто не веришь, что вы у них не в штате, а просто как вспомогательный состав. Кстати, почему бы вам сейчас не вызвать конвой и не доложить об этой беседе? Может, вам за заслугу эту чистое белье выдали бы. А то от вас воняет что-то сверх нормы…

Не лучше разве бабонькой быть, чем номером, а?

В левом углу картона ведь была резолюция: «Утверждаю. Генеральный комиссар государственной безопасности Ежов». Была ведь? Ну конечно была! А теперь? А теперь она заклеена белой бумажкой. Аккуратненько так подклеена бумажечка, не сразу и заметишь. Мы проводим несколько часов, как в горячке. Неужели он пал, этот карлик-чудовище? Ведь его культ был за последние годы доведен до гомерических размеров. Иногда казалось, что он может даже конкурировать с культом Сталина. Официальный его титул был «любимец народа». Все, что проделывалось в тюрьмах и лагерях с миллионами невинных людей, обозначалось веселым фольклорным выражением «ежовы рукавицы». Переводчики среднеазиатских акынов в бесчисленных одах именовали его «батыр Ежов»… Так неужели?…