– Ты не слишком много надежд возлагаешь на этот проект? – спросила девчонка, пытливо повернувшись ко мне.

– Это была её мечта, – ровным, спокойным голосом ответил я.

– Да-да, ты уже все уши нам прожужжал про эту свою мечту, – фыркнула Лизка. – Но действительно ли ты этого хочешь?

Я долгим, тяжёлым взглядом посмотрел на сестру Виктора. Удивительная семейка. Эта малявка копала слишком глубоко, замечая то, что я старательно прятал даже от самого себя. Но я действительно этого хотел. Просто потому, что других смыслов в моей выжженной дотла жизни давно не осталось. Никаких планов. Никаких желаний. Только её невыполненная мечта да старые, почти стёртые временем и холодом воспоминания о прошлом.

Я тяжело вздохнул и сделал ещё несколько глотков уже начавшего остывать кофе.

– Это то, чего я хочу.

– Ну ладно. Будем считать, что это так.

Девчонка театрально вздохнула и с сокрушённым видом направилась к выходу, тихо ступая по металлическому полу. Проводив её взглядом до самых дверей, я вновь уставился на мерцающую полоску загрузки.

Сорок пять процентов.

Скоро всё встанет на свои места. Обязательно встанет.

Оставшиеся полтора часа меня никто не беспокоил. Скорее всего, остальным обитателям этого богом забытого места просто было не до меня. Для них я – безумный учёный, запертый в своей ледяной башне, копающийся в неведомом, пугающем цифровом мире. Одних это отталкивает. Другие, вроде Виктора с Лизкой, наоборот, проявляют живой интерес. Но чаще всего я остаюсь один на один со своими мыслями. И с призраками прошлого.

До конца компиляции оставались считаные минуты. И почему-то именно сейчас эти последние проценты на экране, словно издеваясь надо мной, бесконечно растянулись во времени. Хотя нет: скорее всего, это просто моё собственное восприятие реальности дало сбой от напряжения. Тяжело поднявшись из кресла, я снова подошёл к «саркофагу», напряжённо вглядываясь внутрь сквозь толстый ударопрочный пластик.

– Скоро ты проснёшься, – тихо произнёс я, прижав ладонь к обжигающе холодной крышке.

Тихий, пронзительный писк системы разорвал тишину: компиляция завершена. Запустился финальный протокол интеграции – инициализация нейросетей дрона. На это уйдёт ещё пара минут. А потом…

Ледяной страх внезапно сковал моё сердце. А что будет потом?

Я тысячу раз прокручивал в голове этот момент, представлял сотни вариантов развития событий, но прямо сейчас, стоя перед самой чертой, абсолютно не понимал, что ждёт меня по ту сторону. Кем она окажется, когда откроет глаза? Будет ли это синтетическое создание той самой Лерой, которую я знал? Или… или я просто одержимый идиот, сотворивший нечто совершенно чудовищное и недопустимое?

Но стоит мне лишь вспомнить про мёртвый промёрзший мир там, наверху… и приходит ясное понимание: всё самое недопустимое с этой планетой сделали задолго до меня.

Мне уже нечего портить.

– Нейросеть инициализирована, – бесстрастно констатировал механический голос системы, и тяжёлая крышка «саркофага» с тихим пневматическим шипением откинулась назад, выпустив облачко холодного пара.

Несколько бесконечно долгих секунд не происходило ровным счётом ничего. Девушка в этом пластиковом гробу всё так же лежала неподвижно. В моём воспалённом разуме тут же вспыхнула паника: я ошибся. Я где-то просчитался. Искусственный мозг дрона просто не выдержал конфликта между архитектурой ЛИР и человеческим слепком Леры, сгорев при слиянии.

Но в следующий миг её веки дрогнули. Она открыла глаза.

Сначала они были пустыми и стеклянными, но вдруг радужка начала стремительно менять цвет, переливаясь микроскопической рябью. Спустя мгновение пигмент стабилизировался, застыв на глубоком карем оттенке. Точно такой же был у Леры.

Затем трансформации подверглись и волосы: базовый, тускло-серый цвет заводской модели прямо на глазах начал темнеть от корней к кончикам, наливаясь абсолютной смоляной чернотой. Система подстраивала физиологию оболочки под загруженные параметры личности.

Я рефлекторно отшатнулся, не в силах справиться с захлестнувшим меня первобытным ужасом. Она жива! Если, конечно, это слово вообще применимо к цифровому конструкту, собранному из мёртвого кода и обрывков чужих воспоминаний.

К горлу подкатил тугой комок, мешая дышать. Спасаясь от нахлынувшей паники, я резко подался к столу, на котором всё ещё стоял гранёный стакан. Подхватив его слегка дрожащей рукой, я залпом влил в себя остатки остывшего горького кофе и глухо закашлялся.

Тонкие пальцы легли на край пластикового борта. Девушка плавно, с пугающей нечеловеческой грацией села в саркофаге и медленно осмотрелась. Я прямо кожей сквозь плотную ткань одежды ощутил, как её сканирующий взгляд остановился на моей спине.

– Ты… кто? – эхом разнёсся по гулкой лаборатории приятный женский голос.

Её голос. До боли знакомый, родной тембр, из-за которого моё сердце на секунду просто остановилось.

– Лера?.. – хрипло выдавил я, с трудом поборов сковавшую тело слабость, и медленно обернулся.

– Я не Лера, – абсолютно спокойно и пугающе твёрдо отчеканил синтетик. На меня, не мигая, глядели карие глаза моей любимой женщины.

Неужели всё и правда рухнуло, и я своими же руками активировал в нашей лаборатории корпоративного дрона? Пусть это и гражданская модель, не боевая единица, но даже она в замкнутом пространстве способна создать критические проблемы. Мои пальцы медленно скользнули под столешницу консоли, нащупывая холодную ребристую рукоять спрятанного пистолета.

– А кто ты? – хрипло выдавил я, готовясь в любой момент снять оружие с предохранителя.

– Не знаю. Кажется… у меня нет имени, – ровным тоном произнесла девушка, слегка пожав плечами. Это неуверенное движение вышло до жути человеческим.

Пальцы на рукояти дрогнули и замерли. Нет, это всё-таки не пустая заводская болванка корпоратов. Но это и не Лера. Возможно, где-то там, в невероятно сложной архитектуре слияния, она всё ещё есть. Может быть, со временем её оцифрованная личность возьмёт верх над холодными алгоритмами ЛИР, но прямо сейчас передо мной сидело нечто совершенно новое. Незнакомка с лицом моей мёртвой любви.

Хотя почему незнакомка? Я прекрасно знаю, кто это.

Это – Ключ. Идеальный симбиоз. Это то, что позволит мне обойти протоколы, запустить Установки и исполнить её мечту, дав этому проклятому миру ещё один шанс на спасение.

Даже если он его ни черта не заслужил.

– Я… твой друг. А ты проснулась, чтобы нам помочь, – медленно проговорил я.

С этими словами я вытащил пистолет из-под консоли и, не сводя с девушки настороженного взгляда, с громким щелчком вогнал оружие в кобуру на поясе.

– Друг? Я знаю, что такое друг. Друзья – это хорошо, – задумчиво произнесла девушка. Она плавно поднялась и, перекинув ноги через борт, выбралась из саркофага.

Её босые ступни беззвучно коснулись ледяного рифлёного металла пола. Девушка машинально одёрнула короткое синтетическое платье больничного кроя с выцветшим штампом «004» на груди, после чего перевела спокойный, изучающий взгляд на меня.

Её вид входил в лютый, совершенно сюрреалистичный диссонанс с окружающей реальностью. В лаборатории из-за вечной экономии энергии стабильно держалась температура в районе минус пяти градусов. Я стоял перед ней, наглухо застёгнутый в толстую термокуртку. Она делала меня похожим на капусту. Ну и что? Лишь бы не сдохнуть от холода.

А она стояла босиком на промёрзшей стали, в одном тонком куске синтетики. И на её идеальной бледной коже не было видно мурашек. Искусственному телу с автономной терморегуляцией было абсолютно плевать на микроклимат этого склепа.

Она медленно подняла ладонь на уровень лица и, растопырив тонкие пальцы, принялась с отстранённым любопытством разглядывать собственную кисть, словно видела её впервые.

– Да. Друг, – коротко кивнул я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально ровно.

– А у друга есть имя? – спросила девушка, пытливо переведя на меня взгляд. – А у меня? У меня есть имя?

– Я Антон. А ты…

Я запнулся, лихорадочно перебирая в голове сотни вариантов. Назвать её Лерой язык так и не повернулся. Это было бы неправильно. И вдруг, совершенно неожиданно для себя самого, я остановился на одном-единственном слове. Слове, которое на древнем, давно забытом языке означало ту самую мёртвую планету, которую ей предстояло воскресить.

– Ты – Терра.

– Терра… – она словно попробовала слоги на вкус и слабо, почти по-человечески улыбнулась. – Красивое имя. Мне нравится. Лучше, чем Лера.

Нашу странную идиллию разорвал грохот. Тяжёлая дверь едва не слетела с петель, с визгом ударившись об ограничитель. На пороге, тяжело дыша, вырос Виктор. Он дёрнулся было ко мне, но вдруг замер как вкопанный, во все глаза уставившись на стоящего босиком синтетика.

– Ни хрена себе… – хрипло выдохнул громила. – Тоха, у тебя реально получилось?! Это… она?

– Я – Терра, – спокойно представилась девушка, глядя на гиганта без тени страха.

– Так, знакомства оставим на потом! – рявкнул Разин, мгновенно стряхнув с себя оцепенение. – Тоха, сюда двигают корпораты! Боевые отряды. Мы все сматываемся отсюда. Ты тоже шевели ластами.

– А корпораты не друзья? – с искренним непониманием спросила Терра, внимательно разглядывая напряжённого Виктора.

– Они нам точно не друзья, милая, – мрачно хмыкнул Разин. – Тоха, хватай самое необходимое, мы все сваливаем через пять минут!

Не дожидаясь ответа, громила развернулся и скрылся в тёмном коридоре.

– Уходим, – отрезал я, сбрасывая оцепенение.

Терра перевела на меня свой спокойный, немигающий взгляд.

– Я готова. А куда мы уходим?

– Туда, где будет лучше, – глухо бросил я.

Рука сама легла на рукоять пистолета. Я выхватил оружие из кобуры и, замер. Уничтожить все, что я делал последние десять лет. Это было непросто, и тем не менее я выстрелил. Несколько оглушительных выстрелов в упор разнесли гудящие стойки серверов вдребезги. Во все стороны брызнули искры и осколки, запахло палёным пластиком и озоном. Мои десятилетние труды, все исходники и логи компиляции превратились в мёртвый бесполезный мусор. Корпоратам не достанется ни строчки кода.

Я всегда знал, что рано или поздно нас найдут. Это было лишь вопросом времени. Но именно с этой секунды, с этих выстрелов, началась наша безжалостная гонка на выживание.

Кто быстрее доберётся до Установок – я или корпораты?